Чайковский пишет Дунаевскому…

Ян Топоровский

Для чего режиссеру Императорских театров пришлось идти в переплетчики, и как Шаляпин устроил еврею встречу с братом царя

Израильский журналист и исследователь Ян Топоровский, занимаясь судьбой первого знаменитого Дунаевского в русской музыке, сделал открытие. Он обнаружил автограф ранее неизвестного письма Петра Ильича Чайковского. То, что письмо нашлось в Израиле, адресовано оно еврею и исполнено большого тепла и уважения к адресату, довольно символично и симптоматично. Эта находка характеризует личность автора «Лебединого озера» в совершенно новом и неожиданном свете и развенчивает некоторые расхожие представления о нем…  

МЗ

Некогда на российской, а затем — израильской земле жил сотрудник театра Мейерхольда, искусствовед, писатель, издатель журнала «Менора» Павел Гольдштейн. И приходился он внуком режиссеру Императорских оперных театров Павлу Федоровичу Дунаевскому. В тумане веков растаяла жизнь и биография этого режиссера. Но осталась папка с бумагами, которую, как горсть еврейской жизни, Гольдштейн привез в Израиль и берег всю жизнь. В папке — документы, фотографии, свидетельства и наброски о предке. Но документы – еще с царских времен! – это все-таки сухие строчки и даты. А история так часто менялась, что «прервалась связь времен». И теперь надо было пытаться связать нити этих судеб.

 Возможно, Павел Гольдштейн (названный в честь деда по еврейскому обычаю), начал свои записи именно этой строкой: «19 декабря 1890 года на Киевской оперной сцене в режиссуре Павла Федоровича Дунаевского состоялось первое представление «Пиковой дамы». На первом представлении оперой дирижировал сам автор – Петр Ильич Чайковский.

Чайковский ко времени премьеры хорошо знал постановщика оперы, переписывался с ним и ценил его режиссерский талант. Еще до работы над «Пиковой дамой», согласно желанию композитора, Павел Федорович Дунаевский ставит на оперных сценах провинциальных театров «Чародейку», «Орлеанскую деву», «Опричника», «Мазепу»…

ДЕНЬ ПРЕМЬЕР

Дата премьеры «Пиковой дамы», которую приводит Гольдштейн, — 19 декабря (по старому стилю) 1890 года в Киеве. На столичной сцене (не путать с провинциальной) премьера «Пиковой дамы» состоялась в Мариинском театре Санкт-Петербурга. Дирижировал Эдуард Направник, пели Медея и Николай Фигнер. Но Гольдштейн утверждает, что в Киеве дирижировал сам Петр Ильич Чайковский (хотя в справочнике указан дирижер Иосиф Пищик), Что это? Неизвестная деталь жизни Чайковского, или неточность автора — Гольдштейна? Но косвенное (или прямое?!) подтверждение правоты Гольдштейна есть на фотографии с дарственной надписью самого Чайковского — дата указана 19 декабря, именно в день премьеры великий композитор оставил свой автограф режиссеру Дунаевскому.

Кстати, почему-то везде указывают фамилии дирижера, исполнителей, но нет упоминаний о режиссере-постановщике – ни в Мариинке, ни в Киевской опере).

ДОКЛАД РЕЖИССЕРА РУССКОЙ ОПЕРЫ г. ДУНАЕВСКОГО

«Вопрос о современном положении театрального дела в России обнимает собою такое обширное поле для обсуждения его, что невозможно касаться его слегка; я постараюсь вкратце изложить состояние оперного театрального дела в России, преимущественно в провинции. За исключением двух Императорских театров, где есть возможность и средства поставить оперное дело хорошо во всех отношениях, остальные оперные сцены разных городов России страдают в большинстве случаев отсутствием солидных руководителей, хорошего репертуара, а главное – отсутствием средств вести более или менее порядочно оперное дело. Опера требует много затрат, большого бюджета в виду значительного расхода на обстановку, жалование певцам, хору и оркестру. С каждым годом вознаграждение певцов возрастает, чему способствует скудость хороших голосов, равно как и певцов: тенора почти выводятся. Артист с мало-мальски порядочным голосом попадает на Императорскую сцену, поглощающую хорошие силы, не всегда выдвигая их. Провинциальные же оперные сцены пользуются остатками или счастливой случайностью, если хороший певец почему-либо не попадает на Императорскую сцену. Требование и спрос породили массу недоучившихся певцов; им некогда учиться: год, два получается как-нибудь и чем-нибудь – и попадают в одно из размножившихся оперных товариществ, перекочевывающих из одного города в другой. Эти оперные товарищества губят театральное дело в России, ибо в основании их существования лежит одно стремление: «урвать сбор», причем конечно, не преследуется воспитательное значение оперного искусства.  Недавно, еще два-три года тому назад, оперное дело в провинции носило солидный характер, ибо во главе оперного дела стояли люди со средствами и музыкальным образованием, как например, в Одессе и Киеве – Сетов и Прянишников, в Харькове – Раппопорт и Картавов, в Ростове – Черкасов, в Тифлисе – Пальм; в Казани тоже была солидная опера: обращалось внимание на постановку, выбор пьес, подбор певцов и массы. Дело велось из года в год, причем труппа сплачивалась и образовывала одну семью, как например, в труппе И.П. Прянишникова в период за 1891-1893 гг. Последние же годы, со смертью Сетова, Картавого, Черкасова и ухода Прянишникова из Киева, оперное дело в провинции падает и мельчает. Возникают театральные предприятия, по большей части неожиданно. Найдена искомая величина, деньги – и пошли ангажементы и формировка труппы на скорую руку. Труппа всегда съезжается большей частью за несколько дней перед началом сезона; далее, хор и оркестр очень часто собираются только за неделю раньше начала сезона, — и тогда начинается спешная работа. Оперы идут с двух-трех репетиций, постановка – торопливая, без генеральных репетиций. Главным образом страдает само дело, не говоря уже об артистах. Кого винить? Антрепренер, в свою очередь, говорит артистам: «Имейте в виду, что первое число на носу; если мы не поставим такой-то оперы, такого-то числа, тогда хоть закрывай лавочку: мне нечем платить! Что делать?» Режиссер, в свою очередь, говорит артистам: «Гг.! Вы видите какие дела? Не поставим новую оперу в пятницу, не сумеем повторить ее в воскресенье. Два сбора, — и мы спасены!.. Поналяжем!»

Артисту ничего больше не остается, как поналечь. Раз побывав в такой шкуре, артист привыкает к спешной выучке партии. Некогда вдумываться в роль, впеться в партию. После уже никогда не поправить разученную второпях партию, потому что приедет артист в другой город, — и сейчас спросят: «Знаете такую-то роль?»

— Знаю, да плохо, — мало учил.

— Ну, пустое, — мы вам дадим репетицию, а завтра пойте.

И поет артист нередко очень скверно, или как Бог на душу положит. Отсюда главным образом вытекает охлаждение публики к таким представления, где чувствуется шероховатость исполнения. Сборы падают, труппа начинает жить впроголодь, и дело постепенно падает, ибо каждый думает с тревогой о завтрашнем дне. Крупных, самостоятельных антрепренеров в провинции было два-три человека, и те поумирали как-то: Сетов, Картавов, Черкасов. Было идеальное оперное Товарищество Прянишникова в Киеве, где дело было поставлено образцово, преследовалась цель – пропагандирование русской оперы, и та скоро прекратила свое существование…»

Труды первого Всероссийского съезда сценических деятелей. Скоропечатня А. А. Левенсон. Москва 1901 г.

(Окончание доклада в архиве семьи Гольдштейн не обнаружено. – Я.Т.)

ДОКУМЕНТЫ И ПОЯСНЕНИЯ

По докладу внук Дунаевского сделал следующую запись:

«На съезде сценических деятелей, организованном театральным обществом в 1901 году в Москве, было признанно желательным учреждение музыкальных курсов сценической практики, а также устройство учебных сцен для практической подготовки оперных артистов и режиссеров». Но следом следует еще одно пояснение, теперь уже к «Прошению»: «Тогда все было в мечтах и планах. Он (режиссер П. Дунаевский. – Я.Т.) близко сдружился с Ф.И. Шаляпиным, Э.Ф. Направником, с М.М. Ипполитовым-Ивановым.  Ставил на сцене Тифлисской оперы, которая в то время шла во главе всех «провинциальных опер», «Сельскую честь» Масканьи, «Отелло» Верди, «Маккавеи» Артура Рубинштейна.

Извне все казалось благополучно, но очень скоро молодой режиссер отчетливо разобрался в бедственном положении своих коллег оркестрантов и хористов.

От их имени и по их поручению он подает ПРОШЕНИЕ царскому наместнику на Кавказе:

Его Сиятельству, Господину Наместнику 

Его Величества на Кавказе

от артистов Тифлисской в казенном театре

Оставшись без всяких средств существования, мы были принуждены согласиться на самые тяжелейшие для нас условия Дирекцией казенного театра, чтобы продолжать дело и тем спасти сотни людей от голода.

Единственным источником дохода могли бы явиться гастролеры. К несчастью для нас, приглашение Дирекции господина Гонзаго и товарища Нейтура сборов не делает, потому мы покорнейше просим Ваше Сиятельство разрешить нам пригласить гастролершу Ван-Брандт, делавшую до сих пор почти полные сборы, но которую Дирекция в вышесказанном обязательстве поставила непременным условием не приглашать.

Уполномоченные:

Горянский, Б. Ветринский, Доминго, Сангурский, Дунаевский.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ДИРЕКЦИИ

от 21 февраля 1907 года

Дирекция Тифлисского казенного театра, заслушав прошение, поданное уполномоченными артистов, не встречает со своей стороны, препятствий к приглашению оперным Товариществом госпожи Ван-Брандт, о чем и постановила объявить оперному Товариществу.

Подлинное подписали:

генерал-майор Роде, кн. П. Грузинский, подполковник Акимов, и С. Мидзоев.

С подписью верно. Смотритель казенного театра Смаиц… (нрзб. – Я.Т.)

ЗАПИСЬ ГОЛЬДШТЕЙНА

«Пиковая дама» — опера особенно им любимая, находилась в полном художественном соответствии пережитыми им взрывами отчаянья, с мотивами его тревог. Порог, отделяющий сцену от действительности, был перейден. «Пиковая дама», одно из величайших произведений оперного искусства, во всей полноте содержания ощущалась режиссером внутренне «музыкально», и тем самым он мог сделать это содержание предметом игры и дать ему развернуться в новых движениях. При этом трагическая значительность страстей оставалась, безусловно, пластически простой. Очищенная от всего случайного «внешне» форма полностью совпадала «внутренне». Ему-то уж, конечно, были чужды невежественное пристрастие удивить, поразить публику. Он не страдал разделением личности и творчества, стиля и души. И именно, видимо, поэтому к нему с таким уважением относились Петр Ильич Чайковский, Николай Римский –Корсаков, мудрая уравновешенность и ясность музыкальной стихии, которого была особенно созвучна Павлу Дунаевскому».

ПИСЬМО П.И. ЧАЙКОВСКОГО

Виши, 12 июня, 1892

Многоуважаемый Павел Федорович!

Письмо Ваше из Твери получил только что. Весьма сожалею, что Вы расстались с Ипполитом Петровичем.

Само собой разумеется, что я с радостью готов рекомендовать Вас, если Вы ищите (в Санкт-Петербурге. – Я.Т.) какое-либо место. Пристроить же вас, как вы пишите, я не имею возможности, ибо в моей власти не имеется никаких подходящих для Вас мест.

Сколько мне известно, в Императорском театре ни в М(оскве), ни в С(анкт-Петербурге) стольких режиссерских вакансий не имеется – а если бы я Вашего (нрзб. – Я.Т.)…, что там еще для Вас найдется, то, повторяю, весьма охотно буду за Вас ходатайствовать. Что касается Америки, то, признаюсь, Ваша мысль отправиться туда удивляет меня. Каким образом, не зная английского языка, Вы можете надеяться найти для себя там занятие?

Рекомендации к (нрзб. – Я.Т.) и некоторым другим лицам, конечно я могу вам дать – но лица эти с театром ничего общего не имеют и не могут принести Вам никакой пользы.

Весьма усердно советую оставить эту странную, совершенно неприятную для меня затею. А впрочем, если Вы все-таки настаиваете на своем – письма я вам дам без всякого затруднения.

Еще раз должен выразить сожаление, что Вы расстались с И.П. Прянишниковым*, который всем отзывался о Вас с величайшей похвалою.

Искренне преданный П. Чайковский

Адресуйте в г. Клин, Моск. Губ.

(*Прянишников Ипполит Петрович (1847-1921) русский певец (баритон) режиссер, педагог.)

ЗАПИСЬ ГОЛЬДШТЕЙНА

«Тогда ставить «Садко» на провинциальной сцене очень трудно было. Это было как раз в канун революции 1905 года, когда в Киеве состоялась премьера оперы. А до этого такая постановка для всех казалась верхом недосягаемости. В это же время он поставил и оперу Э.Ф. Направника «Дубровский». Казалось, что должно было наступить официальное почетное признание. Но жизнь кончилась без признания, без средств к существованию оставшейся после него семье».

ДЕЛО О ССУДАХ

Подтверждение словам Павла Гольдштейна, что семья Дунаевских (отец Павел, сын Мара, и дочь Розалия (мама Павла) оказались в долгах, я нашел в архиве РГАЛИ (Российский государственный архив литературы и искусства): раздел «О ссудах», папка из раздела «О ссудах» называется: «Дело Дунаевского Павла Федоровича и его дочери Розалии» (письма, заявления, выписки из журналов) от 25 апреля 1900 – по 14 октября 1914). Всего 110 листов. Обращает на себя внимание и то, что даже после смерти режиссера Дунаевского в 1910 году, ссуда висела на его семье – до 14 октября 1914 года. Значит, верно утверждение внука, что потомки продолжали жить «без средств к существованию оставшейся после него семье».

СВИДЕТЕЛЬСТВО

По Указу Его императорского Величество, Самодержца Российского

Выдано их Харьковской Общей Ремесленной Управы на основании ст. 285, 372 и 380, уст. О рем. Пром. Изд. 1893 г. мастеру переплетного ремесла Кременчугскому мещанину Пинкусу Берл Фриделеву Дунаевскому в том, что ему разрешается заниматься временно в гор. Харькове и других местах, где пожелает, переплетным ремеслом и содержать мастерскую. Свидетельство это выдано на основании представленного ремесленного свидетельства Харьковской Ремесленной Управы, от 2 октября 1908 года за №1249, из которого видно, что Дунаевский удостоен звания мастера.

Февраля 3 дня 1909 года

Ремесленный голова – И. Фенгенд… (нрзб. – Я.Т.)

Тов. Старшина В. Белобров

Письмоводитель – (нрзб.- Я.Т.)

ДВА ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ

В этом странном для современного глаза и ума документе, в котором оперный режиссер предстает перед нами в качестве переплетчика, есть своя (по канонам того времени) логика. Согласно закону Российской империи «О черте оседлости», Харьков относился к числу городов, где евреям проживать запрещалось. Дабы не нарушить закон, Павлу (Пинхасу) Дунаевскому следовало получить временное разрешение. И он его получил под видом мастера переплетного дела. Можно, конечно, предположить, что режиссер Дунаевский решил переквалифицироваться от безысходности: надо было содержать семью, выплачивать ссуду, выбираться из депрессии… В «Императорском театре ни в М(оскве), ни в С(анкт-Петербурге) — как писал Чайковский, — стольких режиссерских вакансий не имеется». А на провинциальной сцене все места заняты, остается – быть переплетчиком в Харькове… Возможно, переплетное дело, которым он овладел к пятидесяти годам, — всего лишь минутная слабость, как и слова, высказанные в письме Петру Ильичу Чайковскому, о желании переехать в Америку?

«Он был в расцвете творческих сил, —  записал Гольдштейн, — в тот год Павлу Федоровичу исполнилось 49 лет. Более, чем в Харьков, ему хотелось в Москву, но… Со всей унизительностью положения евреев в Российской империи Дунаевскому приходилось сталкиваться не раз. Однажды Федор Шаляпин представил его великому князю губернатору Москвы (вероятно, Сергею Александровичу. – Я.Т.). Шаляпин объяснил ситуацию: режиссер Дунаевский хочет переехать в Москву для работы в опере. Великий князь поинтересовался: «В чем же дело?» Дунаевский ответил: «Дело в том, что я еврей!» Тогда губернатор предложил: «Так поменяйте вероисповедание». «Нет, никогда! — произнес Пинхас Дунаевский. На том его пребывание в Москве и закончилось». Но через несколько месяцев после выдачи разрешение Харьковской ремесленной управы, состоялся бенефис режиссера в Киеве.

БЕНЕФИС

Глубокоуважаемому

Павлу Федоровичу Дунаевскому

1909 г. 6-го декабря. г. Киев.

От женского хора

Многоуважаемый Павел Федорович!

Позвольте нам, маленьким труженикам хора, выразить в безвкусных словах хоть отчасти те чувства, которые воодушевляют нас в день Ваших театральных именин. Мы уверены, что Вы примете их так же искренно, как искренно мы Вам их выражаем.

Много терний на театрально пути — но есть и розы; много огорчений – но есть и светлые минуты. Одну из таких хороших минут переживаем мы сейчас, чествуя в Вашем лице талантливого режиссера и, что самое главное, прекрасного человека.

Работая не один десяток лет на поприще искусства, Вы создали себе неувядаемую славу лучшего знатока сцены. Мы это признаем и ценим, как признают и ценят Ваш талант все знающие Вас. Но есть, глубокоуважаемый Павел Федорович, нечто большее, чем талант, чем знание сцены, — это доброе отзывчивое сердце. Способность снисходить к чужим слабостям, забывать себя для младших товарищей. В этой области Вам нечего опасаться соперников – их у вас нет. Примите же, уважаемый Павел Федорович, наш привет и горячее пожелание еще многие годы пользоваться вашей опытностью и руководством на славу родному искусству!

                               Бем, Витовская, Вайнберг, Гринберг, Валерьяновы, Петербургская, Ревинзон, Дордоменко, Солит, Краснолюдская, Зимоглядова, Холемская, Терлицкая, Спентор, Исаева, Котчинова, Кнопкина, Гиренко, Анна Сагайдачная, София Крынская. Жезмер (далее – нрзб – Я.Т.)

ЗОЛОТЫЕ ПЕСЧИНКИ

Вот и все, что мне известно о Павле (Пинхасе) Дунаевском. Хотя, подождите, к этой горсти жизни, хотел бы добавить еще несколько золотых песчинок. Павел Дунаевский был влюблен в удивительную женщину, она пела в женском хоре Киевской оперы, в которой он и служил (приходилась она, кстати, двоюродной сестрой Оскару Грузенбергу, знаменитому адвокату, защитнику на процессе Бейлиса).

В папке Павла Гольдштейна сохранилась фотография женского хора Киевской оперы. Среди хористок — и девушка Геня, вскоре ставшая женой Павла Дунаевского. Их дети – дочь Розалия (бывшая артистка Петербургской русской оперы) и сын Мара (Мордехай) – давно умерли, да и Павла Гольдштейна, сына Розалии, нет уже с нами. Никого не осталось на свете, кто бы подсказал,  в каком ряду запечатлена Геня Дунаевская на общей фотографии.

«Павел Федорович Дунаевский умер в 1910 году, – завершил записки о режиссере его внук Павел Гольдштейн. — Это было весной, в Киеве. Громадная толпа шла за гробом, а когда провожали мимо здания городского театра, были открыты двери и на балкон вышли оркестр, хор и артисты…»

20 февраля, 2021

Обсуждение статьи – на странице "МЫ ЗДЕСЬ – форум" в Facebook