Одинокий ленинградский воин в Париже

Марк Зайчик

Памяти писателя Владимира Марамзина

Я познакомился с Владимиром Марамзиным в 79-м году, когда послал ему по почте из Иерусалима два или три рассказа для его журнала «Эхо». Этот журнал он организовал вместе с Алексеем Хвостенко в Париже. Всего вышло 14 номеров этого журнала. Марамзин очень тяжело работал в эмиграции, занимался переводами, журнал выходил за его деньги. В Ленинграде я был знаком с Марамзиным мельком, виделся с ним однажды вместе с Сергеем Довлатовым. Коротким разговором на Невском наше знакомство и ограничилось.

В Ленинграде Володя печатал детские книги, писал диалоги фильмам местной киностудии. У него было имя и авторитет большого таланта, который должен прорваться сквозь все преграды в большую советскую литературу. Но у Марамзина не сложились отношения с Советской властью, что представляется сегодня понятным и очевидным фактом. Всем все было ясно, в принципе, но надежды ленинградских писателей, как молодых, так и не очень молодых, на литературную карьеру выглядели тогда не слишком значительными. Сейчас и вообще все усилия писателей пробить брешь в заборах власти выглядят наивной и бесперспективной затеей. И очень опасной, добавим обязательно, в отдельных странах.  

Так вот, Владимир Марамзин (Владимир Рафаилович Кацнельсон). В Париж Владимир Марамзин попал после того, как был арестован в 1974 году сотрудниками ленинградского КГБ за то, что собрал 5-томник стихотворений Иосифа Бродского.

Марамзин закончил технический вуз (ЛЭТИ) и работал на заводе «Светлана» инженером. Одновременно он, поклонник писателя Андрея Платонова, писал прозу, главное дело его жизни. Он публиковал детские книги (например, яркую, необычную и интересную «Кто развозит горожан»), общался с друзьями. Среди его товарищей можно назвать Бориса Вахтина, Игоря Ефимова (скончался месяц назад в США), Владимира Губина и Сергея Довлатова, Иосифа Бродского, Владимира Уфлянда…

Марамзин собирал наследие Андрея Платонова, составил неофициальную платоновскую библиографию. Платонов и его жизнь и проза, оказали, на мой взгляд, очень большое влияние на прозу и взгляд на литературу Владимира Марамзина.

В Ленинграде у Марамзина, могучего, умного, одаренного красивого человека, тщательного писателя, были авторитет и имя. Бухгалтер издательства «Детгиз», средних лет женщина, большой специалист в своей профессии, говорила в середине 90-х своему начальнику, из новых, но почти своих «русских»: «Да вы знаете, Владимир Хаймович, кому я гонорары выписывала? Вот на вскидку, такие незабываемые имена великих, Маршак Самуил Яковлевич, Гитович Алесандр Ильич, Марамзин Владимир Рафаилович, а вы говорите».

К началу 70-х все надежды на Советскую власть и ее «социалистическое человеческое лицо» испарились, а у многих это случилось еще раньше. Очень многие были посажены, высланы, отстранены, унижены и оскорблены. Уничтожены. Но заметим, что не все были так по-советски наивны и не все тешили себя напрасными надеждами, хотя у молодости много иллюзий, это известно.

В 1975 году Марамзин смог покинуть СССР после того, как получил по приговору суда 5 лет условно за сборник Бродского. В Ленинград после отъезда писатель В. Р. Марамзин никогда больше не возвращался. Его подельник, литератор Михаил Хейфец,  получил 4 года лагерей и 2 года ссылки за написание неопубликованного предисловия к неопубликованному сборнику И. А. Бродского.

В марте 80-го года я волею судеб находился в Вене. Марамзин, живший в Париже, связался со мной и попросил встретить Михаила Хейфеца, который, отбыв срок и ссылку, направляется с семьей в Израиль.

— Я тоже приеду в аэропорт, но боюсь не поспеть, помогите, сделайте милость, Марк, я должен его увидеть, обязательно, — попросил Марамзин.

— Встречу, не волнуйтесь, Володя, — отвечал я ему.

В мартовский полдень в Вене с разницей в 10 минут приземлились два самолета из Москвы и Ленинграда. Вышло очень много людей, которые столпились в зале, окруженные австрийскими автоматчиками. Те охраняли еврейских граждан, уехавших из СССР на ПМЖ по израильским визам, от террористов. На стуле посреди людей стоял рослый израильский представитель и зачитывал зычным голосом списки прибывших. Все ехали в США или Канаду, в ответ на свои фамилии они громко говорили: США, Торонто, Бостон, Нью-Йорк, Сан-Франциско и так далее. Все они, советские граждане, были хорошо, нарядно одеты в нерповые шубы и шапки, все оживлены и полны надежд. Все ехали мимо Израиля.

Наконец, израильтянин произнес: «Хейфец Михаил». — «Я здесь, — высоким голосом откликнулся кто-то в толпе, — мы в Израиль едем». Это был худой человек в демисезонном потертом пальто, в треухе, с землистого цвета лицом. Рядом с ним стояла женщина его лет и две девочки. Наступила, как говорят, мертвая тишина. Все вокруг молчали. «Вас встречают из Израиля, Михаил Рувимович», —  сказал человек на стуле. Я подошел. Хейфец обернулся, схватил меня двумя руками и судорожным движением обнял. Женщина и девочки стояли рядом с нами, будущие жители США и Канады смотрели на нас во все глаза. Все это происходило в полной тишине.

Я вывел Михаила из этой толпы и подвел его к хорошо одетому по парижской моде Марамзину, который терпеливо ждал у выхода из зала. Он прилетел в Вену из Парижа за час до появления Хейфеца. «У вас 10 минут», — сказал человек, обладавший здесь властью. Марамзин явно волновавшийся, как и его товарищ, обнялся с Хейфецем и передал ему несколько его книг, которые издал в Париже, а также конверт с деньгами. Они вполголоса поговорили наедине. Потом Хейфеца с семьей и еще четырьмя людьми, также отправлявшимися в Израиль, отвезли в охраняемый дом Еврейского агентства, где они должны были дождаться рейса на Иерусалим.

 Рассказы мои Марамзину тогда, в 79-м году понравились, и он взял их для публикации. Они были опубликованы. Он близко дружил с редактором журнала «Континент» Владимиром Емельяновичем Максимовым. Марамзин спросил у меня разрешения и, получив его, передал Максимову три рассказа, все они были напечатаны позже. Сначала был опубликован в «Континенте» мой рассказ «Крановщица Гладбах», и Марамзин радовался вместе со мной, потому что этот рассказ нравился ему, он искренне хвалил меня за этот текст.

Помимо всего Марамзин был очень щедрым и широким человеком.

Он был обязателен и точен. Таким же он виделся и после прочтения его замечательных текстов, отмеченных необычным изобразительным талантом. Его обожали женщины и друзья. Хотя у него было достаточно и недругов. С некоторыми своими друзьями он разошелся и прекратил отношения. Так случается с людьми такого масштаба.

В Россию он не ездил за все эти годы. Жил в Париже, который очень любил. Считал и называл себя русским писателем и никем иным.

Русский писатель, одинокий служитель Питера, Владимир Рафаилович Марамзин (Кацнельсон) умер в Париже в возрасте 86 лет от роду 24 апреля 2021 года.

Фото: https://ru.wikipedia.org/w/index.php?curid=8803529

27 апреля, 2021

Обсуждение статьи – на странице "МЫ ЗДЕСЬ – форум" в Facebook