Итог разрушительной философии

Мордехай Цанин

Как еврейские прогрессисты в Израиле, сражаясь с идишем, губили еврейскую культуру и национальный дух в стране и диаспоре

От переводчика

Мордехай (Мордхе) Цанин (1906, Соколув-Подляски, Польша, — 2009, Тель-Авив) — израильский публицист, прозаик, переводчик и редактор, он прожил длинную (103 года) и настолько насыщенную жизнь, что ее перипетий хватило бы на многотомную автобиографическую эпопею.

Учился в хедере и талмуд-торе, получил традиционное религиозное, а также общее светское образование, с ранних лет заинтересовался историей еврейского народа. В 1921 г. поселился в Варшаве.

Как сообщает Краткая еврейская энциклопедия, впервые его произведение было напечатано в 1929 г. в журнале «Уфганг» («Рассвет»). Публиковал рассказы, репортажи и фельетоны в различных периодических изданиях, выходящих в Варшаве. Разделяя идеи Бунда в области сохранения и развития языка идиш, придерживался этой идеологии всю жизнь.

В 1933 г. увидела свет его первая книга рассказов, а спустя два года Цанин издал роман «Аф зумпикер эрд» («На топкой земле»), который ранее печатался с продолжениями в газете «Найе фолксцайтунг» (Новая народная газета).

В рядах польской армии Цанин принял участие в начальном периоде Второй мировой войны. Пережил осаду Варшавы. После двух месяцев оккупации ему удалось бежать в Белосток, ставший советским, а затем перебраться в Вильнюс. Там Цанин добился получения визы в японском консульстве и через Советскую Россию, Японию, Индию, Египет прибыл в 1941 г. в Палестину.

Сразу после образования Государства Израиль Цанин начал издавать журнал «Илюстриртер вохнблат» (Иллюстрированный еженедельник), а в 1949 г. основал две газеты, выходившие три раза в неделю: «Лецте найес» (Последние новости) и «hайнтике найес» (Новости сегодня). Объединив их, он создал в 1959 г. единственную в Израиле ежедневную газету на идиш «Лэцтэ найес», которая в последние годы своего существования (до октября 1997 г.) выходила еженедельно.

Основанная Цаниным газета «Лэитэ найес» выходила до 1997 г.

В 1947 г. Цанин как корреспондент нью-йоркской газеты «Форвертс» (Вперед) был направлен в Польшу, где он в течение полугода посетил более 100 городов и местечек, опубликовал десятки репортажей об уничтоженном польском еврействе, которые из этого издания перепечатывала практически вся еврейская пресса мира. Жесткая правда его репортажей вызвала недовольство польских властей. Еврейскому журналисту с британским паспортом удалось избежать ареста, но Польшу пришлось поспешно покинуть. В 1952 г. польские репортажи Цанина вышли отдельной книгой «Ибэр штэйн ун шток» («По камням и руинам»).

Цанин активно работал в различных жанрах: поэтические переводы с иврита, эссеистика и литературная критика, художественная проза.

Главной книгой Цанина является его роман «Артафанус кумт цурик аhэйм» («Артафан возвращается домой», Т.-А., 1966) — эпопея в шести томах, повествующая о судьбе еврейского народа начиная с эпохи разрушения Второго храма до времен Катастрофы.

Цанин награжден многими литературными премиями: премией Международного союза Берген-Бельзен, имени И. Мангера, имени Шалом Алейхема и др. Был избран председателем Союза писателей и журналистов Израиля, пишущих на идиш, председателем Международного союза еврейских журналистов.

Мне удалось познакомиться с М. Цаниным где-то в начале 90-х годов на конференции по иудаике в Москве. Помню, как за какую-то оказанную ему незначительную услугу он угостил нас с приятелем обильным ужином с шампанским в ресторане (что в те годы для нас самих было не под силу). Но не это впечатлило меня так, как рассказанная им тогда за столом история жизни, одиссея, казавшаяся неправдоподобной.

В заключение он пообещал мне подарить два собственного сочинения словаря (идиш–иврит и иврит–идиш), которые и выслал по возвращении в Израиль.

Предлагаемое к публикации по-русски здесь и сейчас эссе М. Цанина может показаться «размахиванием кулаками после драки». Ведь положение языка и культуры идиш в Израиле с 90-х годов минувшего века радикально не изменилось, хотя следует отметить смягчение отношения к идишу общества и элиты, создание отдельных образовательных и культурных институций. Безусловно, в положительных переменах, произошедших с идишской культурой в Израиле, активная позиция Цанина в «битве за идиш» сыграла свою роль, но идеология «шлилат hа галут» (игнорирование культуры диаспоры), которую остро критикует Цанин в данном эссе, нанесла непоправимый вред не только нашей культуре, но, уверен, и всему израильскому обществу…

Однако обратимся к позиции по этому все еще актуальному вопросу, представленной в эмоциональном эссе Цанина.

Юрий Закон

Мордехай Цанин
Фото:: из семейного архива, CC BY-SA 3.0, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=37345248

Так все-таки, кто мы: культурный народ или раздробленные религиозные секторы?

Я хочу здесь поговорить об одной идеологии, которая должна была изменить — и верила, что обладает для того абсолютной властью — ход нашей культуры и искромсать нашу историю, как кромсают живую душу. Я имею в виду идеологию ханаанейства, которая хотела начать с чистого листа совершенно иную еврейскую историю, уничтожив, как малозначительный аппендикс, созданную до сих пор.

Единственным внятным литературным манифестом ханаанейства является « דרשה» — «Драша» Хаима hазаза — חיים הזז. Когда он ее обнародовал, отцы ханаанейства были уверены, что история народа подобна куску полотна: из него можно сшить хоть пару подштанников, хоть цилиндр, в зависимости от желания закройщиков. Эту уверенность Хаим hазаз выразил через «Аксиомы», которые в пророческом гневе высказал его герой Юдке.

В то время Юдке в глазах многих выглядел как пламенный пророк: на фоне же нынешней культурной катастрофы в еврейском мире он смотрится как литературный персонаж И.Л. Переца Берл Ханчес.

В то время Драша явилась выражением идеологической платформы, железным мостом, воздвигнутым на «бесспорных истинах», столь же неоспоримых, как все истины различных теорий и идеологий, что в итоге оказываются погребенными под собственными развалинами.

Юдке Хаима hазаза проповедовал так:«Хочу сообщить, что я против еврейской истории. У меня нет респекта к еврейской истории <…> у нас вообще нет истории. Это факт <…> не мы делали нашу историю, но делали ее неевреи по своей воле и на свой манер, а мы получили ее из их рук. Но она не наша, совсем не наша <…>. Потому я против нее и не признаю ее, и ее для меня не существует! <…> Галут — наша пирамида, фундамент которой — кидуш hашем, жертвенность, а ее вершина — машиах, мессия… и Талмуд — наша «Книга мертвых» <…>. Еще с древних времен, со Второго Храма мы начали ее строить. Уже тогда мы этим обеспокоились, уже тогда мы заложили фундамент <…> галут, кидуш hашем и мошиах… Чувствуете ли вы глубину заблуждений пламенной, бурлящей ночной галлюцинации? <…> Миллионы людей, целый народ, по собственной воле погружает себя в галлюцинацию и находится в ней две тысячи лет! <…>Даже если это глупая, безумная галлюцинация, она не что иное, как галлюцинация, сон… идеал…».

Какую иную историю избирает себе Юдке-hазаз? Он хочет не еврейскую историю: «Там, как вы знаете, происходят великие дела, герои, непреклонные, смелые воины и покорители. Одним словом: мир, исполненный мужества».

Это притом, что: «Еврейская история медлительна, неинтересна. Ничего в ней не происходит. Ни героев, ни покорителей мира, ни правителей и вершителей судеб, ни хозяев их достижений, лишь общество униженных и задавленных, зевающих и просящих сострадания».

Вот вам во всей красе самоуверенность инженеров от идеологии, вещающих с апломбом всезнаек, наконец-то ухвативших Бога за бороду, так что отныне это их борода…

Аксиома Юдке-hазаза на ветрах современности и исторической неизбежности лопнула как мыльный пузырь, ханаанейская же идеология тем временем успела внести свой «вклад» в нашу культурную катастрофу. Теперь мы, распрощавшись с «ночными галлюцинациями», стали народом с героями, воинами и покорителями, и уже можно сделать кое-какие выводы, оглядываясь на пустынные развалины нашей культуры.

Вся конструкция ханаанейства и «юдкеизма» выстроена на хлипком фундаменте самоненависти и враждебности к еврейской истории, к истории, которая со всеми ее положительными и отрицательными моментами все же является наиболее оригинальной историей в мире! Она единственная история духа, созданная собственными силами, пережившая и перетерпевшая многие физические истории других народов. Ибо именно история, о которой hазаз-Юдке завидует другим народам, — «история непреклонных и смелых воинов и покорителей» — является историей навязанной. Ни одна национальная история «непреклонных и смелых воинов и покорителей» не автаркична, но в большей своей части она навязана чужими.

Автаркична ли история Англии, достаточно богатая элементами, по Юдке-hазазу, «истинной истории» — той, которой не надо стесняться? Как бы не так! Именно активная часть английской истории на островах является результатом влияния саксов и французов. Даже в английском языке весьма живо ощущается активная роль саксов и французов в созидании истории Англии. Не говоря уже о том, что в той главе истории Англии нашего времени, где речь идет о распаде Британской империи, главная роль принадлежала Советской России, Америке, Японии и Индии. История Франции в большой степени делалась Испанией, Германией и Англией. По сегодняшний день Германия — все еще мощный фактор французской истории. История Польши почти полностью создана Германией, Россией, Швецией, Австрией и французами. История Литвы создана Россией и Польшей. Еврейская история до разрушения Второго Храма вплоть до самого конца династии Хасмонеев почти весь этот период испытывала влияние Египта, Ассирии, Вавилона, Персии, Греции и Рима. <…>

Так выглядят истории, которые народы якобы творят сами, своими собственными силами, являясь хозяевами своих собственных свершений… Напротив же, наиболее автаркичной историей, которая также, естественно, была подвержена различным влияниям извне, является история, которую евреи творили в своей имперской диаспоре. Это история духовная, не имеющая себе равной во всемирной истории. Эта история вовсе не жестоковыйная, не кровопролитная, не захватническая, однако созданное ею может быть оценено не иначе, чем чудо.

За что же Юдке-hазаз и ханаанейцы так ненавидят и не признают еврейскую историю?…

За то, что она в условиях диаспоры, без армий, голыми руками и в среде чужих народов сохранила еврейский образ жизни — не только ради физического существования, не только ради сохранения тела, не только, чтобы уцелеть во враждебном окружении, но затем, чтобы из рыхлой религиозной общности сформировать нацию с моральными ценностями такого легендарного масштаба, что она в итоге оказалась способной вновь стать независимой в своем историческом доме…

Есть ли в мире еще народ, явивший такие исторические свершения, какие продемонстрировал еврейский народ в диаспоре, те самые, которые ханаанейцы и «юдки» отрицают? Такого — нет!

* * *

Начиная с VI века до н. э. без участия инженеров от идеологии и составителей платформ чисто прагматически у евреев начинает формироваться духовная родина. Просто приходит в действие инстинкт самосохранения, тот рефлекс, что явил себя в Вавилоне — не кануть в небытие, а напротив — укрепиться духовно и морально, возвести мосты между евреями повсюду, где они обитают, чтобы не затеряться. Рефлекс, ставший «перпетум мобиле», приведшим в движение весь наш национальный механизм, благодаря которому мы существуем и поныне.

На наших глазах происходит один из опаснейших кризисов в нашем народе: ассимиляция и смешанные браки вырывают из наших рядов сотни тысяч молодых людей. Сотни тысяч других находятся в духовном плену чуждых движений, но реакции на это и выхода из этой ситуации не видно.

За эту ситуацию в ответе отцы ханаанейства; «юдки», создавшие ложные аксиомы и желания, выдаваемые за «истины», которые поглотили огромные богатства человеческой энергии и ценностей, как песчаные дюны поглощают струи свежей воды, но остаются при этом безжизненными.

Мобилизуем на мгновение нашу фантазию и представим себе, как выглядела бы мировая цивилизация, которая так или иначе базируется на ценностях иудаизма, — мир христианства, ислама и наш собственный мир, если б они все приняли как аксиому военный указ Иисуса Навина и пророчество Исайи насчет Солнца, вращающегося вокруг Земли, как аксиому для науки, техники и повседневной жизни. Я полагаю, что Иисус Навин и пророк Исайя являются как у нас, так и в христианском мире, бо́льшими авторитетами, чем юдки и все другие пророки ханаанейства и юдофобии. Если бы мир согласился с упомянутыми авторитетами в том, что Солнце вертится вокруг Земли, а не наоборот и, повинуясь вдруг чьей-то воле, может остановиться, — мы бы до сих пор жили в Средневековье, ученые горели бы на кострах, а их феноменальные достижения были бы причислены к «ночным галлюцинациям», которые следует решительно отвергнуть.

Абсурд?! Но не абсурд ли то, что произошло в нашем собственном мире?..

Лжетеории и демагогия ханаанейской идеологии стали аксиомами для эпохи после Катастрофы европейского еврейства во Второй мировой войне. Так называемая «галутная культура» была провозглашена «ночной галлюцинацией», которую необходимо как можно быстрее ликвидировать. Школьному образованию на идише настоятельно помогли сойти на нет, наивно полагая, что его место займет школа на иврите. Школа на идише была ликвидирована, но ее место ивритская школа не заняла. Еврейские общины в мире были дезориентированы и демобилизованы. Даже те, которые знали, что путь этот ложный, разрушительный, пораженные дикой деструктивной агрессией ханаанейства, лишились воли. Попытки какого-либо сопротивления клеймились чуть ли не как предательство и, конечно, как антисионизм.

Еще до того, как мы пришли в себя от шока после величайшей Катастрофы в нашей истории (с уничтожением нашей цивилизации в Европе во Второй мировой войне), в еврейских общинах в мире начался духовный кризис. Он возник от отчаяния. Духовный и физический центр больше не существовал. Общины остались, словно сироты, вдруг лишившиеся опоры. Недоставало центральной еврейской инстанции, которая с должным упорством взялась бы за укрепление ставших непрочными мостов меж еврейскими общинами в мире. Такой инстанции, собственно говоря, не было и тогда, когда миллионы евреев уничтожались в гетто и лагерях смерти, а многие еврейские лидеры молчали и замалчивали это, пальцем не пошевелив, чтобы спасти от гибели целый народ.  Но зато да нашлась инстанция, отдавшая много сил и средств на ликвидацию гнезд «ночной галлюцинации» согласно аксиоме инженеров ханаанейства. Они, похоже, были уверены, что это подходящий момент окончательно ликвидировать «дурацкую, безумную галлюцинацию».

Надо было лишь проявить упорство, быть последовательными и бескомпромиссными, и аксиома Юдке, что «Солнце вращается вокруг Земли», одержит окончательную победу.

Сейчас все знают, что так же, как «аксиома» Иисуса Навина — всего лишь поэтический прием, а «аксиома» пророка Исайи — «лиценция поэтика», не имеют ничего общего с истинными законами природы, так и ханаанейство Юдки полностью противоречит нормальным эволюционным процессам еврейской истории в условиях, в которых еврейский народ жил. Но у Юдки его «аксиома» вовсе не была поэтическим выражением, изобразительным приемом, как у Исайи, или фигурой речи, как у Навина, но сознательно-деструктивной теорией, производной от самоненависти и фрустрации молодых еврейских интеллигентов — тех самых, что восстали против своих отцов и их мира, который в силу ряда причин они ненавидели. Поколение спустя восстала похожая масса еврейских интеллигентов, которые из-за фрустрации и бунта против своих родителей и их мира пошли в коммунисты.

Юдковское разрушительное ханаанейство одержало победу. Еще одна такая победа — и нам не приведи Господь конец! Еврейские общины в мире, оторванные от активного духовного центра, оказались перед выбором — окончательно лишиться своей сути или обрести собственное лицо. И они обретают «собственное лицо»:

Крупнейшая в мире община — в Соединенных Штатах — внешне «обанглосаксонилась» и обрела привычки окружающего большинства, однако не ассимилировала в себе прекрасную англо-саксонскую культуру. Кроме благотворительных институций, антидиффамационного аппарата, различных исследовательских структур, пиар-аппарата и лоббистских структур она собственной еврейской культурной жизни на английском языке не создала. Маленькая еврейская община из ста тысяч душ в довоенной Латвии имела свою ежедневную прессу и свою культурную жизнь на идише. Еврейская Литва с ее двумястами тысяч душ имела еврейскую прессу, собственную сеть школ на иврите и идиш, собственную общественно-политическую жизнь. 3,5-миллионное польское еврейство обладало всеми возможными национальными институтами и параметрами, кроме территориального! Маленькая еврейская община во Франции до сегодняшнего дня имеет прессу на идише. Шесть миллионов евреев Соединенных Штатов, крупнейшая и наиболее экономически сильная из когда-либо существовавших в истории еврейских общин, языком которой является английский, не имеет ни одной ежедневной газеты на английском. Так быть может, шесть миллионов американских евреев создали собственную литературу на английском, литературу, которая формировала бы национальный облик тамошних евреев, как это делала в Америке литература на идише? — Отнюдь. Литература, создаваемая большинством еврейских авторов на английском в Америке, такова, что лучше было, если бы ее вовсе не было. Упаси Бог, чтоб нееврейский мир получил о нас представление, возникающее из различных искажающих мерзостей и «бестселлеров» еврейско-английских писателей в Соединенных Штатах. Еврейское воспитание в Соединенных Штатах неуклонно деградирует. Число смешанных браков растет из года в год. И все же молодое поколение демонстрирует стремление к духовной идентификации с нашей культурой на идише.

В среде еврейской молодежи стран Южной Америки наблюдается та же тенденция. С одной стороны ассимиляция и смешанные браки, а с другой — еврейская молодежь, жаждущая знаний о народе, к которому принадлежит. Она не знает, однако, откуда их черпать, и никто ей не идет навстречу. Язык идиш, школу на идише, литературу на идише дискредитировали в ее глазах, но дать чего-либо иного юдкеизм-ханаанейство ей не смогло. Молодежь мыслит быстро и еще быстрее делает выводы. Если она не находит отзыва в еврейской жизни, она идет искать где-то еще и находит отзыв: среди «новых левых» или в чуть ли не каждый год меняющихся квазиидеологиях.

Несомненно, влияние Государства Израиль на еврейский мир колоссально, но оно носит лишь эмоциональный характер. Государство Израиль дает евреям в мире национальную опору, чтобы они чувствовали себя нормально, как чувствуют себя другие меньшинства в этих странах, но при этом они и дальше остаются джу, худио, жюиф. Компенсацией за это доброе чувство является финансовая и политическая поддержка Израиля евреями мира. Непосредственную культурную общность с Израилем они не составляют. Они не умеют читать и не читают ивритскую прессу, (если и приходят газеты на иврите в общины, то для йордим — эмигрантов из Израиля); ивритскую литературу они не читают и ее не знают, ивритский театр к ним не заезжает, израильские же государственные торжества проходят в общинах не на идише, не на иврите, а на языке страны. Единственной формой культурных связей между государством и диаспорой является религиозный формализм, практикуемый Министерством иностранных дел как выражение Израилем тодаа йеhудит — еврейской благодарности. В активной религиозной деятельности и просвещении в Диаспоре доминирует движение Хабад, центр которого находится в Бруклине.

В своем стремлении перевернуть еврейский мир отец-основатель Израиля и его первый премьер-министр Давид Бен-Гурион яростно и одержимо сражался с идишем, который считал олицетворением галута

Культурного моста, прежде объединявшего все еврейские общины мира, больше нет. Сохранившиеся его остатки были сознательно разрушены тогда, когда активным центром ханаанейства была канцелярия первого премьер-министра Израиля. Он тогда был сосредоточен на двух задачах: культивировании сионизма в диаспоре и ликвидации в еврейских общинах идиша и всего, что связано с ним. В решении второй задачи он, к сожалению, одержал почти окончательную победу.

Сейчас все чаще еврейские семьи со всех концов света встречаются у родственников в Израиле. У старших членов семьи есть общие ценности, одни и те же ассоциации, и, хотя многие годы они были оторваны друг от друга, у них есть общий язык идиш. Их родственные узы в Израиле становятся еще крепче. Другое дело, молодое поколение в нем не осталось уже той общности, ни общих ценностей, ни схожих ассоциаций, они не могут даже побеседовать, так как у них уже нет общего языка. Они потеряли дар речи. <…>

* * *

В Израиле есть еще значительное число деятелей, которые отдают себе отчет в разрушительных последствиях воздействия ханаанейства-юдкеизма на еврейскую жизнь в мире и в самом Израиле. Они видят, каким угрозам противостоят ныне еврейские общины в мире без еврейских школ, без еврейской культуры, без полноценной еврейской жизни, без естественной будущности. Но они боятся делать выводы и не могут уже более навязывать свою волю аппарату. Позволю себе на эту тему сделать отступление…

После Шестидневной войны, в канун которой удивленный мир явно ощутил флюиды возрождающегося еврейского самосознания, я имел беседу с тогдашним премьер-министром Леви Эшколем о необходимости улучшении ситуации с языком идиш как в Израиле, так и в диаспоре, с тем чтобы эмоционально приблизить диаспору к Израилю, а Израиль к диаспоре. Леви Эшколь искренне любил идиш, ценил культуру на идише как объединяющую еврейский народ в мире. Мои аргументы нашли у него отклик. Он попросил меня подготовить ему материал, где я бы изложил важнейшие пункты, которые, по моему мнению, следует предпринять для противодействия ханаанейству, которое сам Эшколь считал большой угрозой еврейскому характеру государства. Такой материал я ему направил, но письменного ответа на него так и не получил.

Леви Эшколь был единственным израильским премьер-министром, который не только не стеснялся своей приверженности идишу, но и постоянно употреблял выражения на нем на правительственных заседаниях. Однако и он не решился пойти против местного интеллектуального истеблишмента, третировавшего идиш

Перед торжественным открытием так называемой «Конференции миллионеров» в «Биньянэй ha-ума» в Иерусалиме Леви Эшколь стоял в кулуарах с группой американских евреев и был поглощен беседой. Поскольку мой материал остался без ответа, я, не желая его смущать, прошел мимо отведя взгляд и не поздоровавшись. Леви Эшколь это заметил и подозвал меня какой-то довольно удачной поговоркой, на которые он был горазд. «Ну, если не отвечают на письмо, уже и не стоит, значит, произнести шаломспросил он. Я, разумеется, отрицал, что причина в этом, но он моей отговорке не поверил. Он сказал мне с трогательной откровенностью: «Верь мне, Цанин, что я тебе не ответил, лишь потому, что мне нечего было ответить. По вопросу языка идиш в стране есть силы влиятельнее меня».

Много позже, когда на пленарном заседании правления Радио Израиля секретарь Академии языка иврит заявил, что движение за идиш «издыхает», не надо позволить этому языку вновь поднять голову, и при этом никто из пары десятков членов правления на прозвучавший хулиганский выпад не отреагировал, до меня окончательно дошел смысл тех слов Леви Эшколя. Силы разрушения всегда сильнее…

Несмотря на колоссальные средства различного характера, приведенные в действие его инженерами, несмотря на причиненные ими разрушения, в новом поколении евреев Америки, Израиля, других стран вспыхнуло желание изучать идиш, постигать культуру на нем и таким образом прийти к идентификации с еврейским народом, с его историей во всей ее полноте. И это убедительно показывает, насколько чужеродным для еврейского исторического самоощущения является ханаанейство-юдкеизм. Идиш изучается ныне в десятках университетов Соединенных Штатов. Появились учащиеся йешив в США, которые от изучения Гемары на английском перешли к ее изучению на идише из желания ощутить «истинный вкус» листа Гемары. Тронулся лед и в университетах Израиля, и там начинают учить идиш и литературу на нем.

Культура, однако, не создается в университетах и студенческих клубах. Культура начинается со школы. Ведь даже движение за идиш в университетах нуждается в общественной организации, в общественном стимуле, чтоб углубить процесс. Не хватает активной организующей силы общественного типа. Различные группы, которые возникают ныне якобы для содействия литературе на идиш и идишским писателям, носят не более чем конъюнктурный характер. Порой они намерены играть двойную роль: с одной стороны, как будто помогать идишу, издать пару книг для идишских писателей, в основном, руководствуясь политическими мотивами, но с другой они хотят держать контроль за тем, чтобы идишская «крамола» не слишком распространялась и чтобы, упаси Бог, не претендовала на нечто большее, чем роль «домашнего языка», как кто-то уже обозначил идиш, в противовес тем, кто даже хотел отнести идиш к «иностранным языкам»…

Если бы евреи пребывали в том состоянии, как они жили сто лет назад, исключительно в рамках «Шулхан арух», и были бы всего лишь религиозным сообществом, тогда было бы достаточно  формально-религиозного быта вкупе с истинно-религиозным образом жизни соблюдающих заповеди, чтобы сплотить еврейство после разрухи, в которую нас ввергли тоталитарные режимы не без отдельного вклада ханаанейцев.

Но жизнь евреев по всему миру – это жизнь по преимуществу секулярная. Если не станет секулярной жизни на идише, евреи затеряются в чужой секулярной жизни. Идиш содержит в себе мощные народные секулярные ценности, которые вместе с религиозными элементами образуют собственную прочную культуру, которая одна способна стать мостом, соединяющим еврейские общины мира потому, что она есть наша перспектива, ибо она не исключает из нашей истории никаких «неудобных» элементов. С идишем еврейский характер Государства Израиль только усилится, а взаимное влияние идиша на иврит и наоборот может творить чудеса.

Если это не произойдет, нам угрожает серьезный откат к положению, когда религиозное еврейство «отгородится стеной», как обычно, если народу угрожает раскол, а секулярная часть его, демонстрируя отчужденность от собственной культуры и образа жизни, удовольствуется формальной «мозаичной» религиозностью, состоящей из брит-милы, получасового визита в синагогу на Йом-Кипур и погребения на еврейском кладбище. Таких евреев еще британский историк А. Тойнби назвал «окаменевшими евреями» — «посиль джус». И поделом!

Если это, упаси Господи, произойдет после того, как наш народ в культурно-историческом плане достиг невиданных высот, — тогда можно будет констатировать, что по сути дела гитлеризм одержал над нами победу, по крайней мере, духовную, окончательно решив «еврейский вопрос».

Перевод с идиша Юрия Закона

4 июня, 2021

Обсуждение статьи – на странице "МЫ ЗДЕСЬ – форум" в Facebook