Ручей на пепелище

Абрам Торпусман 

К 60-летию основания журнала «Советиш геймланд»

Часть 1. РЫЖИЙ

В первой  половине ХХ столетия бурно расцвела литература на идише – в Польше, Соединенных Штатах,  других странах, – но более всего в Российской империи и ее преемнике – Советском Союзе. Еврейская литература в СССР, поддержанная «пролетарским государством», при всей ее идеологической зашоренности и нараставшему давлению цензуры, быстро стала явлением мирового уровня и сумела  cоздать подлинные шедевры поэзии и прозы – стихи и поэмы Ицика Фефера и Переца Маркиша, романы и рассказы Давида Бергельсона, Дер Нистера и других талантливых мастеров.

Однако в период позднего сталинизма советское государство фактически отреклось от принципов «пролетарского интернационализма» и еще до Второй мировой приступило к ликвидации еврейской литературы и культуры —  стало закрывать еврейские школы, периодические издания и театры.

Самые страшные удары по приговоренной культуре – вплоть до истребления ее мастеров и полного уничтожения даже еврейских шрифтов во всех типографиях Союза, дабы никому никогда невозможно было напечатать ни единого слова по-еврейски,  – были нанесены уже после войны, в конце 40-х – начале 50-х.

Знаменитый еврейский активист Иосиф Бегун позднее точно назвал такого рода акции «культурным геноцидом». Наряду с уничтожением нацистами миллионов носителей языка идиш в огне Шоа   (и – добавим, к сожалению, – успешным завершением сионистской войны с идишем в  Эрец-Исраэль,  да и повальной ассимиляцией евреев в странах Запада) мерзкое преступление сталинского режима сделало практически безнадежными попытки реставрировать  великую литературу ашкеназских евреев.

Тем не менее через несколько лет после смерти Сталина одна из серьезных попыток в этом направлении была предпринята. Под этим углом можно рассматривать основание журнала «Советиш геймланд» (далее – СГ) в 1961 г. в Москве.

Нет сомнения, что наследники диктатора, возглавившие страну (Н. Хрущев, М. Суслов, Б. Пономарев), вовсе не задавались столь амбициозной задачей, когда принимали решение об издании еврейского журнала. Они без особой охоты пошли навстречу требованиям руководителей иностранных коммунистических партий (особо настойчивым был глава Французской компартии Морис Торез). Однако уцелевшие в войне и репрессиях еврейские писатели, которым поручено было выполнить партийное задание, увидели в возможности участвовать в восстановлении литературы на идише свою миссию.

Наверное, это относится и к Арону Вергелису – неизменному главному редактору СГ (после развала Советского Союза – журнала «Ди идише гас»).

Фото: https://ru.wikipedia.org/w/index.php?curid=6475768

У Вергелиса – очень талантливого поэта и амбициозного публициста – были, мне кажется, скрытые личные причины не только участвовать в процессе, но и возглавить его. После завершения Второй мировой, в которой он участвовал (трижды ранен), был редактором еврейской редакции Всесоюзного радио. Когда руководство страны по приказу Сталина занялось ликвидацией еврейской культуры, именно  беспартийному Вергелису предложили сформулировать «благовидные» причины  преступления. Отказаться от «почетного поручения» означало бы, как мы знаем, смертный приговор. В архиве одного из главных архитекторов «перестройки»  А. Яковлева хранится копия заявления Вергелиса в партбюро Союза советских писателей от 16.12. 1949 с нелепыми, но вовсе не безобидными рассуждениями о «порочности еврейской советской литературы»:

«…Первой порочной особенностью еврейской литературы является то, что она за тридцать лет существования в качестве еврейской советской литературы, развиваясь на благодатной почве советской действительности, не смогла стать подлинно советской литературой. Старшее поколение еврейских писателей, составлявшее на протяжении всех тридцати лет основной костяк литературы на еврейском языке, ушло своими корнями в прошлое, бережно оберегало традиции мелкобуржуазного, мелкоместечкового прошлого. Начав свою литературную деятельность еще в дореволюционные годы, такие еврейские писатели, как Гофштейн, Дер Нистер, Бергельсон, Маркиш др. вошли в литературу как носители буржуазных и националистических идей. Еврейская литературная общественность глубоко повинна в том, что она легко простила этим писателям их бегство от революции, их белоэмигрантскую деятельность за границей в самые тяжелые для советской власти годы…» и т. д., и т. п.  https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/68544

Соучастие (надо думать, вынужденное) в разгроме родной литературы и фактически в убийстве коллег и друзей, стремление если не искупить, то уменьшить тяжелую вину было основной затаенной причиной рвения и подвижничества Арона Алтеровича на путях поддержания еврейской литературы и искусства в той стране.

На своем посту ему нередко доводилось за руку приводить в литературу не только писателей, но и читателей. Еврейские шрифты раздобыли в Болгарии. Надо было доказывать высокому начальству личную преданность его установкам (в партии Вергелис с 1955 г.), и усердие главного редактора по этой части порой зашкаливало, особенно в прозе и публицистике.

С другой стороны, следовало демонстрировать читателю, в том числе зарубежному, верность национальным чувствам. Это ему удавалось в поэзии. Вергелис сполна воспользовался доверенной ему обязанностью цензурировать  не только журнал, но и еврейскую редакцию издательства «Советский писатель».

 «Советиш геймланд» отступил от «новшеств» по упрощению еврейской орфографии, проведенных Евсекцией в 20-е годы,  – и вернул традиционное правописание, чтобы журнал могли читать евреи за границей, которых было едва ли не больше, чем в самом СССР.  

Характерна орфографическая реформа, проведенная им лично (вначале в журнале, потом в издательстве) и приблизившая написание  некоторых разрядов слов в советском идише к тому варианту, который был принят в идише других стран мира. Реформа вызвала многочисленные злобные доносы антисемитов, но Вергелис сумел отбиться.

 «Рыжий» (так называли «главного» в редакции СГ, да и сам он называл себя так в третьем лице) порой брал на себя смелость  вступать в схватки с государственным антисемитизмом, когда тот был уж особо мерзок. Так, он противостоял Центральному комитету Компартии Белоруссии, который отказался признать подвиг минской подпольщицы-еврейки Маши Брускиной и повелел именовать ее на фотографиях, запечатлевших казнь, «неизвестной героиней белорусского народа».

Подпольщица Маша Брускина, казненная в Минске, более 40 лет числилась в разряде неизвестных героев, чтобы не раскрывать ее настоящее имя, а главное – национальность. «Советиш геймланд» был единственным советским изданием, отважившимся рассказать правду.

Фото: Bundesarchiv, Bild 146-1972-026-43 / CC-BY-SA 3.0, CC BY-SA 3.0 de, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=35535641

Вергелис опубликовал на страницах своего журнала перевод журналистского расследования Ады Дихтярь и Льва Аркадьева о Маше «Неизвестная» (номера 8 и 9 за 1983 г.; другие издания отказывались его печатать). Когда удалось пробить издание альманаха на русском языке по материалам СГ, он назывался   «Год за годом», в первом же номере (1985 г.) Вергелисом был опубликован и русский оригинал этой документальной повести.

Это не единственный случай, когда СГ под руководством Вергелиса целенаправленно публиковал материалы, имеющие отношение к еврейству, от которых по политическим мотивам отказывались другие советские издания, в том числе академические.

Так, выдающийся ленинградский семитолог Лейб Вильскер, обнаруживший не известные ранее стихи великого средневекового ивритского поэта Иегуды Галеви, только в СГ (№ 2 за 1982) смог сообщить миру о своем открытии и опубликовать стихотворения. (Опубликуй их Вильскер за рубежом, ему грозила бы участь Б. Пастернака).

Вергелис предпринимал отчаянные и безуспешные попытки затормозить тотальную ассимиляцию евреев в Советском Союзе. По призывам его и команды единомышленников власти приняли решение открыть еврейские школы в Еврейской автономной области.

Выпуск первого букваря – «Алефбейс» — на идише после великого разгрома должен был означать грядущее возрождение, но было слишком поздно…

Надо было создавать учебники. В начале 80-х появился букварь, написанный поэтом Хаимом Бейдером, заместителем главного редактора СГ. Вергелис посвятил букварю большую содержательную статью в  номере 5 за 1983 г. Сам составил хрестоматию для начальных школ на идише «Лэйен-бух фар шилер фун дер онфанг-шул» (Хабаровск, 1989).

Но все попытки организовать еврейское образование в автономии в конечном счете провалились. Некоторый успех принесли  уроки идиша, публиковавшиеся по-русски в СГ, и созданный на их основе учебник С. Сандлера «Самоучитель языка идиш» (Москва, 1989). Большой удачей команды Вергелиса был «Русско-еврейский (идиш) словарь» на 40 тыс. слов под ред. М. Шапиро, И. Спивака, М. Шульмана (М., 1984).

Успешными оказались и усилия Вергелиса обучить  группу молодых еврейских писателей в рамках Литературного института в Москве. Выпускниками группы стали поэты Лев Беринский, Велвл Чернин, прозаик Борис Сандлер и другие.

Когда в Советском Союзе группа ученых (не только евреев), интересовавшихся иудаистикой, создала в начале 1980-х по собственной инициативе Еврейскую историко-этнографическую комиссию (в их числе был и я, см. ниже), СГ оказался единственной инстанцией, оказавшей ей организационную поддержку.  

Среди еврейских писателей Вергелис всегда был в центре. На снимке – редколлегия «Советиш геймланд». Слева от главного – Шмуэль Гордон, Авром Гонтарь, Иосиф Шустер, Хаим Бейдер, Иосиф Бург, справа – Григорий Полянкер, Ихил Шрайбман, ???,Александр Лизин . Фото из личного архива Хаима Бейдера

Главный редактор еврейского журнала причастен  к ряду начинаний, связанных с проектами развития еврейской культуры. Например, к созданию Московского  еврейского драматического  ансамбля (1962 г.), ставшего впоследствии театром «Шалом». И многому иному…

Арону Вергелису было суждено дожить до развала Советского Союза и структур, финансировавших издание СГ. Это были  для него трагические времена. Но Рыжий не сдавался, продлил, насколько смог, существование журнала, изменив его направление и название. Еще несколько лет (1991-1999) фантастическими усилиями «главного» и еще двух-трех человек выходил в свет в  Москве журнал «Ди идише гас» («Еврейская улица»), работа над ним прекратилась только со смертью Вергелиса.

При всей неоднозначности поступков и действий «главного», не могу в целом не присоединиться к оценке, которую дал Вергелису его младший современник Леонид Школьник (волею судьбы оказавшийся как-то жертвой доносов Рыжего):

«В неимоверно трудных условиях, изворачиваясь и угождая власти, он делал великое дело – сохранял нашу культуру и наш язык, давал нам возможность изучать наше национальное наследие и гордиться им…».

Многократно избивавшийся с разных сторон, главный редактор СГ знал себе цену:

«Клятый, битый сплетнею несносной,
хорошо ли, плохо — все равно,
на холмах долины плодоносной,
знаю, быть мне вечно суждено».

(Стихотворение «Мужчина говорит женщине», рус. перевод Л. Школьника)…

Часть 2. ВОСХОЖДЕНИЕ К ИДИШУ

А теперь – личное, но тоже имеющее отношение и к Рыжему, и «Советиш геймланд».

Летом 1961 г. мне шел 22-й год, я жил в Новоград-Волынском на Украине, работал учителем русского языка. Как-то в газетном киоске с интересом разглядел яркий журнал, на обложке которого кириллическими буквами значилось: СОВЕТИШ ГЕЙМЛАНД – СОВЕТСКАЯ РОДИНА. Подумал: «По-еврейски, что ли?» Попросил киоскера посмотреть. На «последней» странице увидел еврейские буквы. Полистал – оказалось, весь журнал по-еврейски.

В нашем доме не было еврейских книг, но их вид был мне знаком, у некоторых родственников были молитвенники. Решил купить, подумал – мама и Мира обрадуются. Мама была фармацевтом; Мира, младшая сестра мамы, жила с нами, растила меня с сестрой Диной, теперь вот с хрущевскими реформами стала получать пенсию.

Мира и Рива Крутопейсах, дети Ривы — Абрам и Дина. 1948 г. Фото из личного архива

Я не ошибся – старшие новинке были очень рады. Мама сказала: «Как хорошо! Может, и школы еврейские теперь откроют?» — «Ну уж нет, — ответил я. – Кто же туда учиться пойдет?»…

Чтение еврейского журнала оказалось для наших старших делом непростым, они давно ничего по-еврейски не читали, да и лексика первых страниц с советской публицистикой их пыл основательно остудила. Но Мира добралась-таки до стихов и прозы, повеселела, а маме было некогда — работа занимала много времени, жили мы от аптеки далеко, автобус туда не ходил…

Миру (мы с Диной звали тетю всегда по имени) захватила идея научить меня читать на идише, я согласился, хотя энтузиазма, честно скажу, было не много. Мира нарисовала мне азбуку печатными буквами, я к каждой букве приписал звучание ее по-русски и пытался с азбукой в руках читать статьи в журнале.

Но – идиш знал я плохо, только понаслышке, никогда на нем не говорил. Когда старшие обращались ко мне на идише, всегда отвечал по-русски. Правда, изучение немецкого языка в школе основательно расширило лексику, помогло продвинуться в понимании речи, однако — пассивно. Мира просила меня читать ей статьи журнала вслух, по ходу поясняла правила чтения – меня  сильно смущал нечитаемый алеф в словах, начинавшихся с гласного звука. Было нелегко;  у Миры ни образования, ни навыков преподавания не было. Когда летние каникулы кончились, и я вернулся к работе, наши уроки прекратились, их было всего не больше десяти, в дальнейшем мы к ним не возвращались. Но новые номера журнала для Миры я покупал (нерегулярно), иногда в них заглядывал…

В следующий раз к самостоятельному чтению на идише  вернулся в конце 1970-х. С июня 1967-го, после Шестидневной, осознал себя сионистом. Мои старшие брат и сестра жили в Москве. Летом 1969 г. в доме брата Гриши я познакомился с яркой красивой девушкой Линой с теми же взглядами,  к которым пришел я. Химия зажглась с первой встречи. В августе мы зарегистрировали брак в Новоград-Волынском ЗАГСе, а с сентября я стал жить в подмосковном городе Реутово. Работа нашлась во Всесоюзной книжной палате на Кремлевской набережной в Москве – начал редактором,  потом «дорос» до главного библиографа,  старшего научного сотрудника.

В еврейский журнал автор пришел, уже будучи главным библиографом Всесоюзной книжной палаты

Научные занятия привели меня к антропонимике – области языкознания, занимающейся личными именами людей. Лина, работавшая в библиотеке при Институте русского языка, рассказала мне о читателе Абраме Приблуде, прекрасном знатоке еврейской антропонимики. Познакомившись с ним заочно, я только дважды успел переговорить по телефону, — он, к сожалению, вскоре скончался. Разговоры были очень полезны; Приблуда, в частности, рассказал о своих публикациях в СГ.

Мне посчастливилось познакомиться с этнографом Михаилом Членовым и начать заниматься на его подпольных уроках иврита. После первых же уроков, столкнувшись заново с еврейским алфавитом,  опять попытался читать на идише – оказалось, это не так уж и тяжело. Членов, знающий и идиш, в трудных случаях помогал. Я прочел все статьи А. Приблуды в СГ и подписался на журнал

В 1979 г. вышло из печати и поступило в продажу антропонимическое издание «Справочник личных имен народов РСФСР». Раздел «Еврейские имена» написан был Приблудой, к тому времени покойным. У меня, помимо восхищения самим фактом включения в справочник такого раздела (много лет сведения о евреях советской наукой игнорировались), оказались замечания к тексту. Где можно будет опубликовать рецензию на раздел? Решил пойти в СГ, благо редакция — в центре Москвы.

Меня любезно принял заместитель главного Хаим Бейдер, расспросил, какое впечатление произвел на меня текст Приблуды, где и кем работаю, насколько владею идишем (ответил: читаю не без труда, не пишу и не разговариваю), и заверил меня: если рецензия на русском языке подойдет, ее переведут на идиш и опубликуют.  

То ли через две, то ли через три недели я готовую рукопись туда принес и был вызван на беседу к главному. Вергелис улыбался, сказал, что рецензия ему нравится, и спросил, чем занимаются в Книжной палате, в которой я работаю. Узнав, что библиографией, поинтересовался, не смогу ли  готовить библиографические материалы для журнала. Я ответил, что чтение на еврейском для меня дело долгое, будет нелегко. Главный философски возразил: «Любое начало трудно».

К этому разговору мы вернулись в 1985 г. К тому времени в СГ были опубликованы несколько моих рецензий и статей по еврейской истории и антропонимике, они шли по линии Еврейской историко-этнографической комиссии, членом которой я был и которую взял под свое крыло Рыжий.

Потребность в квалифицированной библиографии в журнале была, раньше ею занимался М. Иткович. В 1981 г. он подготовил для журнала (при участии Х. Бейдера) указатель художественно-литературных материалов СГ «20 лет «Советиш геймланд» в ежемесячном приложении к журналу № 8 за 1981 год. Однако стараниями редакции и авторов в журнале были и литературно-критические статьи, и научные, и многое другое. Иткович умер, и Вергелис предложил мне зарегистрировать все это «другое» в новом приложении к журналу.

Я понял, что задача непроста. Следовало продумать классификацию материалов, да и прочитать это все было необходимо, хоть и «по диагонали». Рыжий заверил, что работа будет оплачена по ставкам Союза писателей. Особо подчеркнул, чтобы в указатель не оказались включены статьи «предателей», покинувших родину. Я и без Вергелиса хорошо знал мерзкую особенность советской библиографии, игнорировавшей все, что написали «враги народа». Тяжело вздохнул:  «Так я ведь не знаю, кто из авторов уехал, кто остался». – «Поможем!»… 

Работать мне было трудно, на идише пришлось писать впервые в жизни; корректору  Х. Островскому досталась  та еще работка за мной вычитывать! Но постепенно дело наладилось, к лету 1986 г. были готовы вторая и третья тетради указателя «20 лет «Советиш геймланд» (вышли в номерах 8 и 9 за 1996). Вергелис итогом был очень доволен, тут же заказал мне новый указатель – описать все, что было на страницах журнала в пятилетку 1981-1986: «Наша библиография обязана быть оперативной!»

Библиографический указатель «Советиш геймланд», 1981-1986» вышел скоро, в приложении № 2 (февраль) за 1987 г. Наша семья была уже в отказе (Рыжий этого не знал), и гонорар оказался более чем уместен. Старшая дочь Рахель окончила среднюю школу, работала машинисткой в СГ, и выучка печатать на еврейской машинке в Израиле ей очень сгодилась.

Вергелис постарался попрощаться с нами более чем враждебно и вульгарно, но, принимая во внимание многое, от подробностей воздержусь. Да будет светла память о журнале, упорно помогавшем нам сохранить национальное чувство! И будем благодарны его редактору.

7 августа, 2021

Обсуждение статьи – на странице "МЫ ЗДЕСЬ – форум" в Facebook