Мои афганские друзья

Д-р Владимир Месамед

По нашим представлениям, победившие талибы вернули Афганистан в его естественное состояние. На самом деле это недоучки медресе отняли страну у выпускников университетов. И не первый раз. Автомат опять оказался сильнее книги и алгоритма  

У талибов уже есть опыт управления Афганистаном. Но и у афганцев есть опыт жизни под талибами. Не зря они настолько не хотят вернуться в это время, что готовы спрятаться от него даже на шасси взлетающего самолета. Фото: Wikipedia

 В последние дни, после захвата Афганистана талибами, стало окончательно ясно, что жизнь страны вновь, как в конце 1990-х — начале 2000-х,  будет определяться этим военно-религиозным движением. Зародившись в начале 1990-х, оно состоит, в основном, из представителей доминирующего в современном Афганистане этноса – пуштунов и создано, в основном, из недоучившихся студентов исламских учебных заведений, выросших в многочисленных лагерях афганских беженцев на территории Пакистана. Руководители талибов видели в движении реальную возможность  сплотить распадавшуюся родину, установить власть пуштунов над этой многонациональной страной, где издавна обитают и таджики, и узбеки, и хазарейцы, и белуджи, и туркмены, и киргизы…

Если будет, что было…

Талибы уже имеют опыт управления страной, которую они поставили под свой контроль 27 сентября 1996 г. В конце 2001 г., когда в Афганистан вошли американские войска, они лишились там реальной власти. Считается, что  число талибов тогда составляло не более 50-70 тысяч человек. Такими силами они контролировали 90% территории страны, наводя с помощью крайне пуританских исламских законов жесточайший порядок.

Сравним: «ограниченный контингент советских войск» в 1979 – 1988 гг. вдвое большими силами с трудом удерживал порядок в пяти-шести центральных провинциях страны, включая Кабул.  По сути, при талибах  государственная власть функционировала, как при всех предыдущих правительствах: при короле Захир-шахе до 1973 г., свергнувшем его создателе первой Афганской Республики Мохамаде Дауде, когда в стране появились первые партии – в 1973-1978 гг., при коммунистах, державшихся на советских штыках – в 1978-1992 гг., при исламском президенте Бурханутдине Раббани, в стране процветали те же кумовство, коррупция, взятки, при неспешном и по-восточному невозмутимом течении жизни.  С одной лишь существенной разницей: начав в сентябре 1994 г. свой освободительный поход, талибы быстро продвинулись до крайнего севера страны.

Тогда еще им не сдавались, как в нынешнем августе, города и веси, перед ними не капитулировала без единого выстрела обученная за годы 20-летнего американского пребывания Национальная армия. Нынче им в Афганистане некому противостоять.

И уже сегодня можно наложить на картинку местной действительности то, что было в годы талибской вакханалии двадцатилетней давности: обязательное для всех граждан пятикратное вознесение молитвы, жесточайший дресс-код, исключающий даже брюки для мужчин, и оставляющий только прорези для глаз для женщин. Скорее всего, женщины должны будут сидеть дома и выходить на улицу лишь в сопровождении мужчин. Закрылись все увеселительные учреждения. Никакой рекламы современной «скверны».

 Как и два десятилетия назад, страна превратится в главный регион выращивания и переработки  наркотиков. Именно это покроет потребности талибов  в вооружении и боеприпасах. С теми, кому не по пути, будут обращаться так же, как с последним президентом коммунистического Афганистана Мохаммадом Наджибуллой и его братом Шахпуром Ахмадзаем – немедленно вздернут на виселицу.

Дипломатия стенки

Договариваться с талибами попытаются многие, а вот договорятся ли — большой вопрос. Фото: Wikipedia

Возможно, нынешней поросли талибов уже знакомы законы дипломатического иммунитета. Но тогда, четверть века назад, захватив оплот сопротивления на севере – Мазари-Шариф, они ворвались в здание иранского генконсульства, поставили к стенке и буквально изрешетили пулями более десятка сотрудников миссии и корреспондента информагентства ИРНА Мохаммада Сареми. 

Тогда,  в первый срок правления талибов, их дипломатическое признание ограничилось Пакистаном, Саудовской Аравией и Туркменистаном, тайком открывшим консульство в Герате. На нынешнем этапе, несмотря на то, что РФ внесла талибов в список террористических государств, не исключено, что Москва попробует с ними разговаривать и договариваться. Об этом уже намекнул российский посол в Кабуле А. Жернов. РФ мотивирует это своими особыми интересами в Центральной Азии, как и заинтересованностью в том, чтобы в Афганистане было воссоздано сильное унитарное государство.

Однако трудно поверить в то, что для достижения такой цели возможно идти на контакт с такой непредсказуемой политической силой, как талибы, закрывающие перспективу модернизации Афганистана, его вхождение в ХХI век, в не в 1400 г., как значится в принятом в стране солнечном календаре. Как это ни печально, вероятно, события пойдут именно по такому пути. 

Так позволяют думать экстренно проведенные переговоры между главами МИД РФ и Китая, направленные на согласование общей позиции. Несомненно, они постараются извлечь пользу из того, что происходит в Афганистане. В этом же контексте можно назвать и Иран и все более исламизирующуюся Турцию. Думается, талибов поддержат и в Пакистане, чьим проектом эта организация является. Север Пакистана всегда был тихой гаванью как для талибов, так и аль-Каиды. Именно оттуда им доставлялась всевозможная помощь.  Несомненно, все перечисленные игроки занимают лакуну, образовавшуюся с поспешным уходом США.

Загубленное будущее Афгана

    Размышляя о том, что происходит сегодня в Афганистане, и понимая, что страна вновь погружается в туман Средневековья и исламского экстремизма, я думаю, что уже не первый раз за последние десятилетия в Афганистане пытаются сломать тот естественный путь развития, которым страна шла в 50-60-70 гг. ХХ века. Даже в сонные  десятилетия последнего афганского монарха, там началось социальное пробуждение, зародилась современная  культурная традиция, появились национальный театр, кино,  появились первые промышленные предприятия нового времени, росла современная интеллигенция…

Все это определенным образом отразилось в моей личной судьбе как выпускника ирано-афганского отделения Восточного факультета Ташкентского университета. Так уж получилось, что вся моя профессиональная трудовая жизнь в Ташкенте была связана с Афганистаном.

Это и Минводхоз, где я работал, в том числе и переводчиком, в Управлении международного сотрудничества. Наше Управление «Главзарубежстрой» создавало в 1970-гг. на юго-востоке Афганистана, в провинции Нангархар, первые сельскохозяйственные фермы по выращиванию маслин. В провинции Газни было создано водохранилище Сарде, позволившее  преобразить засушливые земли.  Мне довелось много ездить с делегациями афганских специалистов, набиравшихся опыта в самых различных сферах занятости.

Афганские инженеры-гидротехники приезжали перенимать опыт в институт «Узгипроводхоз» целыми группами. А я — переводил. 1987 г.

Незабываемым временем остались для меня годы работы на Ташкентском Иновещании, где я со временем стал зав. отделом вещания на Иран и Афганистан, и Высшая партийная школа, где мы помогали готовить афганские национальные кадры. Я не буду сейчас входить в полемику о том, что в итоге получил Афганистан, и насколько это было полезно. Для меня это годы молодости, профессионального становления, обретения многочисленных друзей из среды афганцев.  

Вспомню лишь нескольких. Я часто их вспоминаю, задумываясь, каково им в нынешнем Талибастане, где вряд ли будут востребованы их знания и умение.

Как все узбекские студенты, афганцы в нашем университете начинали учебный год на сборе хлопка. В 1986 году, как видите, уродило…

Вот мой афганский приятель – Ахмад  Заки, редактор Ташкентского отделения Издательства «Радуга». Главной задачей издательства было ознакомление читателей за рубежом с произведениями  советской литературы. В Ташкенте выпускались  переводы на дари и пушту самых значительных книг  советской классики. За несколько лет в начале 80-хх гг.,  когда Заки с семьей —  женой и тремя дочками в возрасте 20-23 лет, жил, работая по контракту в Ташкенте, он перевел на дари несколько книг М. Шолохова и роман местного классика М. Шевердина «Санджар непобедимый», посвященный истории басмаческого движения в Средней Азии. Я редактировал переводы. Обычно днем Заки делал перевод 3-5 страниц, вечером, после работы на радио, я приезжал к нему, мы сверяли перевод и вносили необходимые правки.  Заки окончил в свое время факультет журналистики ЛГУ им. Жданова, прилично знал русский язык, но всегда было что править.

Это был утонченный афганский аристократ, безукоризненно одетый, даже дома. Работая, мы усаживались за стол, уставленный чисто афганскими яствами, с прекрасным английским чаем и различными сладостями. Традиционная для Афганистана атмосфера почитания хозяина дома и уважения к его гостю просто висела в воздухе. В квартире стояла почтительная тишина, иногда прерываемая негромкими и тут же выполняемыми просьбами моего визави.

Режиссер и директор киностудии Афганфильм Мохаммад-Халек Алиль (в центре, справа от меня) был выпускником ВГИКа, учеником самого Михаила Ромма. 1984 г.

С афганским кинорежиссером, директором Национальной киностудии «Афганфильм» Мохаммад-Халеком Алилем я познакомился летом 1984 г. Алиль стал победителем международного радиоконкурса «Знаете ли вы Советский Узбекистан?» и был награжден недельным путешествием по республике. Я как редактор  радиовещания на Афганистан и Иран сопровождал режиссера в поездке, которая в основном свелась к встречам с его друзьями-киношниками.

Алиль был учеником выдающегося советского кинорежиссера Михаила Ромма, и в одной группе с ним заканчивал ВГИК классик узбекского кино Али Хамраев. В Ташкенте работало много и других вгиковцев, сохранивших добрую память о своей альма-матер. Алиль неоднократно бывал в Ташкенте, участвовал в традиционных кинофестивалях стран Азии, Африки и Латинской Америки, где еще в 1972 г. был показан поставленный им первый афганский полнометражный художественный фильм «Наказ матери». Через Московский и Ташкентский кинофестивали прошли многие мастера сегодня уже, увы,  не существующего афганского кино – Абдул Латиф, Торьялай Шафак, Факир Наби, Торьялай Гешталай…С Али Хамраевым Алиль сотрудничал в производстве легендарного фильма «Жаркое лето в Кабуле», а с основоположником узбекского документального кино Маликом Каюмовым – в создании часового документального фильма о перипетиях  современной афганской истории. Она, увы, входит в новый крутой вираж, из которого будет очень трудно выбраться.

19 августа, 2021

Обсуждение статьи – на странице "МЫ ЗДЕСЬ – форум" в Facebook