МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=10401
Распечатать

Письма из прошлого

Хаим-Реувен Карпов, Ришон ле-Цион

Евреи, покинувшие уничтоженные местечки, годами не могли найти своих родных и близких


Если рукописи не горят, то письма и подавно должны жить вечно. Особенно не дошедшие до адресата. Особенно отправленные издалека. Особенно написанные в надежде отыскать родных, пропавших в военное и послевоенное лихолетье.

В годы, предшествовавшие Второй мировой войне, евреи, бежавшие от надвигавшегося нацистского ужаса в тогдашнюю подмандатную Палестину, не всегда до нее добирались. Да и британские власти ограничивали переезд европейских евреев в Эрец Исраэль, чем внесли немалый вклад в трагедию Холокоста. Нередко евреи, покинувшие родные (и зачастую уничтоженные) местечки, годами не имели возможности найти своих родных и близких.

Что им оставалось делать? Конечно же, они писали письма, но чаще – открытки. Почему именно открытки? Потому что открытка дает больше надежды. Ведь ее может прочесть и случайный человек, оказавшийся знакомым родственников отправителей или адресатов, не ставших получателями. Он, этот человек, если прочтет написанное, сможет оповестить тех, кого ищут. Или – и это уже трагедия! – сообщить отправителю открытки, что ему некого ждать, ибо выдали, убили, замучили, сожгли его родных и близких...



В таких случаях каждая буква, оставшаяся на недоставленной вовремя открытке, становится единственной ниточкой, связывающей мир до Холокоста с опустошенным послевоенным миром, в котором в прах и пепел превратились миллионы людей.

В «Балладе о вечном огне» Александра Галича (настоящая фамилия Гинзбург), поэта, исполнителя песен собственного сочинения, есть такие строки:

Всё ли про то спето?
Всё ли навек - с болью?
Слышишь, труба в гетто
Мертвых зовет к бою!.




Письма мертвых тоже взывают! Ко мне почти случайно попали открытки и письма, которые уже никогда не прочтут те, кому они адресованы. Потому что их нет в подлунном мире. Они погибли в газовых камерах концлагерей и сожжены в печах нацистских крематориев, расстреляны во рвах и ярах разных стран Европы.

Сохранившиеся у меня письма и открытки написаны в прошлом веке, в его самую жуткую пору с 1933 по 1951 год. Большинство открыток – на языке идиш, на котором до Второй мировой войны говорили миллионы и для которых он был действительно мамэ-лошн – языком матери. Увы, сегодня с трудом наберётся несколько десятков тысяч тех, кто просто может изъясниться на этом языке.



Некоторые отправители писем и открыток, попавших ко мне, написаны на иврите и польском. Одно письмо и одна открытка вроде как на русском языке, но с такими грамматическими и лексическими ошибками, что текст даже после неоднократного прочтения понятнее не становится. Но не в ошибках дело. Какие-то открытки отличаются прекрасным почерком, высоким ивритом, правильным литературным идишем и польским. Тем не менее, до адресатов они не дошли. Не знаю, живы ли их дети или внуки. Хотя всякое в жизни бывает. Но точно знаю, что давным-давно нет тех местечек, в которых жили и авторы открыток и те, кому они были адресованы.

У израильского поэта, уроженца СССР Марка Межиборского (Бен Галута) есть хорошие и точные строки об отцовских письмах:

Мой отец не вернулся. С войны не пришел.
Где погиб он? И есть ли на свете могила?
Повзрослев, эти письма я с болью прочел,
Карандашные письма, что почта тогда приносила.


Марк отцовские письма «с болью прочел», но миллионы сыновей и дочерей даже в руках не держали писем погибших родителей. Именно о таких рассказано в книге Василия Гроссмана «Жизнь и судьба».



Открытки, которые я предоставил сайту «МЗ», обязательно должны стать музейными экспонатами. Но все эти открытки и письма нельзя считать обычными предметами экспозиции. Потому что их следует не осматривать, а читать. Проблема в том и заключается, что прочесть и понять содержание этих, по сути, документов эпохи смогут далеко не все посетители того или иного музея. Если же такого рода корреспонденция не окажется в запасниках, а будет систематизирована соответствующими специалистами, переведена на русский или английский языки, то потомки адресатов смогут, наконец, получить письма и открытки отправителей, о существовании которых они, возможно, и не слышали. Такие заинтересованные лица и организации обязательно должны найтись. Они или их представители могут обращаться ко мне, а также непосредственно к главному редактору «МЗ» Леониду Школьнику.


| 15.02.2019 16:11