МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=10588
Распечатать

Последняя встреча с Фругом

Лев Коган

Бялик, Равницкий, Фруг, сестра Жаботинского, дореволюционная Одесса – все это в воспоминаниях легендарного литературоведа Льва Когана, найденных и расшифрованных Яном Топоровским. Первая публикация


Лев Коган  (1885, Одесса — 1959, Ленинград) - русский и советский литературовед, яркий представитель одесской еврейской интеллигенции начала ХХ века, со столпами которой он сотрудничал и дружил. Рукопись его мемуаров обнаружил в Израиле, расшифровал и подготовил к печати исследователь и публицист Ян Топоровский

Этот доклад-портрет я прочитал почти экспромтом: о поэте С. Фруге *, вскоре после его кончины. Я не очень любил его стихи, они сильно отдавали эпигонством, ни образы, ни ритмы не впечатляли сколько-нибудь значительно, но это был честный поэт, не знавший компромиссов со своей совестью.
У него было две любви, и о них обеих он говорил полным голосом: Фруг любил свой (еврейский. – Ред.) народ, печалился его печалями и радовался его радостями, и Фруг любил Россию, но не Россию Романовых и Марковых, а Россию Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Л. Толстого. Он писал только по-русски и в 80-90 гг. (XIX века. – Ред.) отражал настроения русской интеллигенции, пожалуй, не меньше, чем Надсон. Тогда имя Фруга пользовалось известность в литературных кругах, и его стихи печатались во многих журналах и сборниках. В девяностых годах политическая реакция, погромы, болезни придушили его. Он все больше сосредотачивался на теме о трагедии еврейства, и это явно ограничивало для него возможность печататься. Он выпустил четырехтомник своих сочинений в одном из одесских издательств и после этого почти замолчал. Тяжелая сердечная болезнь подтачивал его и без того угасавшие силы. Человек всегда замкнутый и малообщительный, он томился в одиночестве. От страданий его избавила только смерть. Многие удивились, узнав о его смерти, думали, что он давно уже умер.
Смерть Фруга всколыхнула интерес к нему в среде еврейской интеллигенции. Общество вспомоществования нуждающимся ученицам гимназии госпожи Копп ** первое предложило устроить литературный вечер памяти Фруга. Это были бы первые и достойные поминки по писателю, и такой вечер мог к тому же дать большой сбор, если бы… если бы, как говорили на заседании правления, за доклад взялся я.
К этому времени я уже пользовался в Одессе известностью как лектор, и к тому же заправилы вызнали откуда-то о моем знакомстве с Фругом, следовательно, можно рассчитывать на воспоминания.



Госпожа Копп выступила против этого плана, т.к. у нас испортились отношения, но члены правления с ней не согласились и обратились ко мне. Я согласился, т.к. считал, что почтить память Фруга необходимо, но никто, кроме общества, за это не брался. Опасения г-жи Копп заставили меня рассмеяться, и я сказал посланцам, что, хотя в ее бабьем царстве пригрето немало сплетен, я продолжаю считать ее гимназию лучшей из всех еврейских женских учебных заведений, с удовольствием вспоминая о своей работе в гимназии, и рад помочь ее ученицам. Только в одном я разочаровал своих собеседников: это насчет моего знакомства с Фругом.
Я только один раз встретился с ним недели за три до его смерти.



Тогда я, Бялик *** и Равницкий **** собрались издать на русском языке книгу для чтения по истории еврейского народа, состоящую из законченных эпизодов или глав из художественных произведений русских и иностранных писателей. Материал набирался интересный, но разнокалиберный и разностильный. Необходим был редактор – профессиональный писатель, хорошо знающий русский язык, обладающий вкусом и тактом. Думали мы долго, кого бы привлечь к этому делу. Я посоветовал К.Б. Бархина *****, но тут Равницкий вдруг вспомнил о Фруге. Бялик тотчас согласился с ним, и на следующий день я и Бялик отправились к Фругу для переговоров.
Нам открыла дверь какая-то седая дама. Она сказала, что Фруг болеет, но что она доложит ему. Через несколько минут она вернулась и сказала, что Фруг просит нас пожаловать в кабинет, но предупредила, что Фругу запрещено много говорить и, что он вообще быстро утомляется.



Фруг встал из кресла нам навстречу. Бялик поспешил усадить его и представил меня. Фруг шепнул: «Я рад» - и хотел протянуть мне руку, но не смог.
Бялик, по обыкновению увлекаясь, но кратко изложил наш план. Фруг сидел неподвижно и, казалось, слушал совершенно равнодушно, думая в это время о чем-то другом, о своем. Внешне он производил очень тяжелое впечатление. Совершенно лысая голова, гладко выбритое лицо с небольшими усами над бескровными губами, потускневшие глаза, длинная жилистая шея, вся в складках, впалая грудь и руки – страшные, совершенно белые руки! Все в нем говорило: не жилец на этом свете.
Бялик в несколько минут сообщил свои соображения и просил меня дополнить, если нужно, какими-нибудь сведениями. Фруг перевел на меня свои равнодушные глаза. Я пробормотал несколько фраз. Наступило молчание. Долгая минута!
Наконец Фруг тяжело вздохнул и тихо заговорил:
- Благодарю вас раньше всего за память обо мне. Меня забыли, никто ко мне не приходит. И вдруг, оказывается, помнят и даже за делом приходят. Это так радостно, так ободряет! Только, к сожалению, ничем вам помочь не могу. Я болен – сами видите! И редакторская работа не по мне, никогда ею не занимался.
Мы извинились за принесенное беспокойство и стали прощаться, не позволив ему встать с кресла.
- Еще раз спасибо, - сказал он на прощание, - за то, что не забыли меня.
На лестнице Бялик вдруг остановился и с ужасом сказал мне:
- Да ведь это живой мертвец!
Вот и все мое знакомство с Фругом.
Работа над докладом – вернее, развернутым некрологом – о Фруге отняла у меня не более двух дней. Материал удобно укладывался в четкие рубрики, и из него вырастало достаточно привлекательная фигура поэта-народолюбца, который имел бы полное право сказать о себе: мой стакан невелик, но я пью из моего стакана.
Характер литературных поминок потребовал некоторой торжественности и несколько повышенного эмоционального тона. Для этого в докладе все было приспособлено заранее, и я точно предугадал места и фразы, которые вызовут наибольшую реакцию слушателей
Контакт с аудиторией (большой зал «Унион» был совершенно переполнен, и даже в проходах стояли дополнительные стулья) ясно обозначился с первой же минуты. Доклад имел бурный успех, и мне пришлось в ближайшие же время повторить его несколько раз в других аудиториях.
Позже госпожа Копп сочла долгом лично поблагодарить меня за помощь гимназии.
Фруг помог.

Примечание публикатора:
* С. Фруг - Семен Григорьевич - (Шимон) Фруг, еврейский писатель,1860, колония Бобровый Кут, Херсонская губерния — 1916, Одесса.
** Копп - Тереза (Тамара-Таня) Евгеньевна Копп, основатель частной женской гимназии в Одессе, урож. Жаботинская, 1882 – 1960? - старшая сестра Владимира (Зеэва) Жаботинского.
*** Бялик - Хаим Нахман Бялик, еврейский поэт, - 1873, Ивница, Житомирский уезд, Волынская губерния, Российская империя, – 1934, Вена.
**** Равницкий - Иегошуа Хоне Равницкий, еврейский писатель, издатель, 1873, Одесса – 1944, Тель-Авив.
***** К.Б. Бархин - Константин Борисович Бархин, педагог, методист по русскому языку, профессор, -1876, Бобруйск, Минская губерния, Российская империя. – 1938, СССР.

              


| 12.06.2020 16:51