МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=21
Распечатать

Эмма и Маврик

Алла БЕРЕЗОВСКАЯ, «Телеграф», Рига

Недавно на почте молодая сотрудница попросила Эмму по буквам продиктовать фамилию Вульфсон, она ее никогда не слышала. А юноша в одном солидном департаменте напрямую спросил ее о Маврике: "А кто он был такой?"...

Записки счастливой женщины


Они прожили вместе только 9 лет. Целых 9 лет... Насыщенных, ярких, творческих, до предела заполненных делами, встречами, событиями и... бесконечными признаниями в любви. Три года назад Маврик умер. На какой-то миг жизнь для нее померкла, порой накатывала такая тоска, хоть в голос плачь... Но однажды, разбирая вещи в их опустевшей квартире, Эмма наткнулась на стопку своих ежегодников — 9 толстых книжечек с 1996-го по 2004-й — их годы жизни с Мавриком. Она начала листать мелко исписанные листочки, разбирать записи... Столько всего сразу нахлынуло, столько захотелось записать, рассказать, напомнить.
Тогда и решила: хватит тосковать! Кому как не ей писать книгу про Маврика — политика, дипломата, публициста и лирика? Все эти три года, пока она писала их книгу, Маврик незримо был рядом, деликатно поправлял, мягко "приземлял", когда она в эмоциональном запале слишком уж уносилась ввысь. С многочисленных фотографий на стене он поддерживал ее своей бесконечно доброй, мудрой улыбкой, теплым и любящим взглядом. Результатом ее трудов стала замечательная книжка воспоминаний: "Я вышла замуж за романтика", которая на днях должна выйти из печати.
Мы сидим с Эммой в гостиной, беседуем, рассматриваем фотоальбомы. Она все такая же, как была много лет назад, когда мы встречались в этой же квартире при жизни Маврика, — порывистая, улыбчивая, рыжеволосая...
— С первым моим супругом Александром Брамником мы счастливо прожили вместе 32 года. Саша стал известным врачом, асом в области полостной хирургии. Он провел 15 тысяч (!) операций, а умер от 9-го инфаркта в 54 года — да-да, не удивляйся, так бывает! До сих пор у памятника на кладбище кто-то оставляет цветы для доктора Брамника. Он был прекрасным человеком, мужем, отцом, дедом... Оставшись в 1984 году одна, я даже не думала о других мужчинах. Работа в редакции, дети, внуки, да и дачу на Гауе достраивала своими силами. Муж успел только фундамент подвести...

Звонок с продолжением


Прошло 12 лет. Дети разъехались. Но Эмма никогда не унывала, носилась по редакциям и киностудиям, писала статьи, научилась неплохо фотографировать. В одно апрельское утро 1996 года в ее квартире раздался, можно сказать, судьбоносный звонок. Ей позвонил сам легендарный Маврик Вульфсон. И пригласил на свидание.
— Я так растерялась — не передать словами! — даже сейчас, вспоминая тот звонок более чем десятилетней давности, Эмма покрывается легким румянцем. — Начала что-то лепетать, что у меня весь день расписан, что я не готова... Говорю: перезвоните через пару дней, может, что-нибудь придумаю. Он перезвонил. Через час. На следующий день мы встретились на Эспланаде. Я немного припоздала, увидела, как он расхаживает по аллее, подлетела к нему сзади и говорю: "Здрасьте! Это я..." Маврик стремительно обернулся и... вдруг поцеловал меня в щечку...
На момент их первого свидания ему было 78 лет, она — на 11 лет моложе. Эмма от волнения начала тараторить без умолку, выложив ему сразу все — про свою жизнь, работу, семью... А он молча слушал, кивая и улыбаясь по-вульфсоновски. Что приводило ее в еще большее смущение... Погладив ласково на прощание ее по голове, Маврик сослался на занятость и откланялся, почти ничего ей не сказав. Так стало обидно на саму себя — ну вела себя как глупая девчонка, право слово!
Потом уже, спустя время, Эмма узнала, что Маврик, овдовев в 1992 году, давно искал женщину, которая помогла бы ему заполнить образовавшуюся пустоту. Он даже опубликовал анонимное объявление в одной из латышских газет в рубрике знакомств и получил более 80 писем от дам разного возраста со всей Латвии!

Из записок М.Вульфсона:


"...Тогда я просто вслушивался в твой голос, в слова, которые лились из твоих красивых уст. Мое молчание не было высокомерием... Я любовался твоими карими глазами, пышными золотистыми волосами, высокой грудью, стройным станом и ногами...
Ты улыбнулась, а я невольно подумал, что это рыжее золото мне бы ласкать всю оставшуюся жизнь. Расстались мы оба задумчивые и какие-то расстроенные. Я уже знал, что ты собираешься в гости в Америку, и подумал, что эта встреча для нас обоих останется, пожалуй, лишь эпизодом. Она четко обозначила ту пропасть, которая разделяет людей разной ментальности, и предупреждала, что путь к взаимопониманию был бы непростым.
...Однако сама встреча чем-то очаровала меня. И не только твоей яркой внешностью. Мною внезапно овладела тревога. Впервые остро ощутил, что не хочу тебя потерять...
И я снова позвонил".

"Не заземлять уровень романтики..."


Так начался их красивый роман. Они много гуляли, ходили в театры, на выставки, ездили на дачу на Гаую. А потом Эмма таки улетела к дочери в Америку. Маврик забросал ее письмами и стихами. И в каждом — призыв: "Мы так поздно встретились, у нас осталось мало времени. Мы должны быть вместе..."
Далеко на американщине Эмма читала его письма и... плакала. Сердце ее подпрыгивало то ли радости, то ли от грусти, а где-то внутри становилось очень и очень тепло... За месяц она получила семь лирических посланий, убедивших нашу беглянку — это судьба! Надо возвращаться. Дочь ее поняла, не обиделась, а зять попросил... дать ему списать слова. Да уж, старая гвардия в любовных признаниях кому хочешь даст фору!
Свое первое лето они провели на Гауе. Маврик здесь с азартом рыбачил, косил траву на участке и вообще очень быстро освоился. Писал книги, статьи, отвечал на многочисленные письма. А Эмма стала ему в этом деле верной помощницей. Очень пригодились ее журналистские навыки, умение быстро работать на компьютере, набирать и редактировать тексты на разных языках.
Как она говорит, дача на Гауе стала их "Вишневым садом" — здесь были созданы все самые яркие публикации Маврика Вульфсона последних лет, а также написано 8 книг! Он любил частенько повторять: "Наше поколение устает от безделья, а не от работы". Но при этом ее избранник не переставал восхищаться своей любимой женщиной. "В семье и любви главное — не заземлять уровень романтики" — это из его записок.

Их поженила "Диена", а благословил Мандела


Они официально оформили свои отношения в ноябре 1997 года по настоянию Маврика, он считал, что во всем должен быть порядок.
— Я сомневалась, все-таки лет-то нам на двоих было как-никак 150! — признается Эмма. — Но однажды в Диене увидела подпись под фотографией, на которой были изображены мы вдвоем: "Маврик Вульфсон со своей подругой жизни". Меня это царапнуло, звучит почти как любовница! Это в нашем-то возрасте! Маврик заверил, что по латышски — ar dzīves draudzeni — все вполне пристойно. Но, говорит, это сигнал — нам надо расписаться.
Так Диена, сама того не ведая, поспособствовала официальному созданию самой нашей неординарной ячейки общества...
На свадьбе у Вульфсонов гуляли их многочисленные друзья, коллеги, политики, послы, министры, журналисты, художники. Потом еще месяц о новобрачных писала вся латвийская пресса, а супруги принимали поздравления со всех концов мира. Был еще такой эпизод в духе Маврика: узнав из прессы, что в возрасте 80 лет женился Нельсон Мандела, Вульфсон отправил ему письмо с поздравлениями, с гордостью упомянув, что и он только что вступил в новый брак и вот совпадение — тоже в 80 лет! И что вы думаете? Вскоре из Южной Африки пришло ответное поздравление счастливому супругу и его жене с портретом президента ЮАР и его автографом!..

"Верьте мне, люди!"


Мой очерк постепенно перерастает в большой роман, а я еще хотела рассказать, как Маврик Вульфсон каждый день дарил своей Эммулит, как он ее называл, букетик цветов, как сам выбирал ей подарки и писал стихи... Он никогда не выходил утром к столу, не повязав галстука. Чем бы ни накормила его супруга, Маврик всегда ее благодарил и целовал руку. Он не позволял ей суетиться "между плитой и столом", настаивая, чтобы она лучше посидела с ним рядом, чтобы они могли наслаждаться обществом друг друга. Такой вот романтик ей достался — подарок одинокой женщине.
— Так в свои 67 лет начала я снова привыкать жить день за днем под влюбленными взглядами, к тому, что рядом человек, который постоянно говорит: ты лучшая на свете. Какое же это было счастливое время!.. — признается Эмма.
Он умер в 6 часов утра 8 марта 2004 года. Стоявший, как обычно, на тумбочке у изголовья магнитофон записал, словно завещание, последние слова Маврика Вульфсона: "Поймите, все было правильно. Но латыши и русские должны жить в дружбе. Иначе просто нельзя. Другого пути нет. Верьте мне, люди!.. Спасибо, всем спасибо за внимание!"
Революция пожирает своих детей. А еще она стирает из памяти ставших неугодными. Принцип простой: ты не с нами — значит, тебя нет. И не было?
Похоже, это сегодня происходит и с памятью о Маврике Вульфсоне, который так много сделал для возрождения независимости родной Латвии и которого называли нашим Андреем Сахаровым. В Латвии нет ни улицы, ни площади, названной его именем, на его доме нет памятной доски, в учебниках истории о нем нет ни слова. Из документальной киноленты "4 мая 1990 года", рассказывающей о временах Атмоды, вырезали кинокадры, когда после принятия Декларации о независимости люди на руках несли счастливого Маврика Вульфсона от здания Сейма до тогда еще Комсомольской набережной на многотысячный митинг... Забыли (?!) его упомянуть и в сборнике "100 личностей Латвии", изданном в 2006 году.
Недавно на почте молодая сотрудница попросила Эмму по буквам продиктовать фамилию Вульфсон, она ее никогда не слышала. Юноша в одном солидном департаменте, напрямую спросил ее о Маврике: "А кто он был такой?"...
Что ж, возможно, книга его супруги, в которой она, помимо личных записей, собрала огромное количество документов, воспоминаний современников, его переписку с великими людьми, поможет хоть в какой-то степени восполнить образовавшийся пробел. В это еще хочется верить.

Фотографии: Эмма Брамник-Вульфсон


| 04.01.2008 03:44