МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=3589
Распечатать

Марк Бакунин




1922-й год. Городок Чаусы под Могилёвом. Контора, где регистрируют семейные события.
- Сын родился 1 июня, - сказал отец. - Оформить бы...
- Якое iмя?
- Марк.
- Не, гэта не яурэйскае iмя! - заявил клерк-белорус. - Ён Мэер!

Возникла дискуссия, в результате которой был достигнут некий компромисс и в метрике появилось: "Меер, он же Марк". При получении паспорта нашли более изящный вариант: Меер-Марк. Гилевич. С этим именем-отчеством, занесённым во все документы, живу до сих пор. В миру называли менее экзотично - Марк Ильич, потому что большую часть жизни прожил в России. Но вырос в Бобруйске, где окончил среднюю школу, поработал стажёром в адвокатуре и откуда 26 июня 41-го вместе с тысячами беженцев семья наша ушла пешком на Кричев, там - поезд с открытыми платформами, и через неделю - Южный Урал, Юрюзань. В армию не взяли из-за сильной близорукости. Чернорабочий, десятник, сменный мастер, а затем и начальник спецстолярного цеха лесозавода (делали тару для снарядов и авиабомб).

Декабрь 45-го - вновь Бобруйск. Экономист швейной фабрики, а с октября 46-го - сотрудник, стиль-редактор областной газеты "Савецкая Радзiма". Май 53-го - изгнание из редакции: "Вы скрыли, что родители жены были репрессированы как враги народа!" (в 57-м эти «враги» были реабилитированы, отец жены – посмертно). Строгач с занесением в учётную карточку. Большой начальник сказал: «Что ж ты, Бакунин, как женился?!». Февраль 54-го - ликвидация области и "ссылка" в Шклов ответсекретарём районки. Несколько критических статеек в областной могилёвской о шкловских безобразиях – и меня с радостью отпустили – зачем им возмутитель спокойствия! В 54-м заочно окончил Белгосуниверситет, отделение журналистики. С апреля 55-го - областная "Арзамасская правда". "Будем вас закреплять", - сказал редактор. И "закрепил" в Арзамасе на 40 с лишним лет. В этой газете два года работал в разных направлениях, но главным образом - сатирическая струя. С мая 57-го более четверти века - в городской-районной "Арзамасской правде", в основном - замом редактора. И здесь, помимо обязаловки, фельетоны, за что не раз был бит начальством. Между прочим, задолго до Черномырдина с его "... а вышло как всегда..." написал памфлет "Все хотят как лучше...".

С марта 83-го пенсионер, временами и в штате, основные публикации - на темы морали, судебные очерки, интересные люди. Перестройка. Гласность... Острая статья о несоответствии человека его креслу. "Герой" нанял двух вышибал, которые отмолотили 73-летнего "писаку". Так что был среди первых жертв расправ с журналистами. В дни путча ГКЧП в августе 91-го ушёл из партии.

Январь 96-го - эмиграция в США (дочь с семьёй уехала в 93-м). Городок Итака в штате Нью-Йорк. Курсы ликбеза, ибо ни бэ, ни мэ in English. Когда немного пришёл в себя и поглядел на русские газеты "столицы мира", то понял, что не миновать печатной потасовки. С 2001-го в Миннеаполисе. Наивный Дон Кихот пустился в драку за некие "вечные ценности" вроде чести, совести, против бесстыдства разгулявшихся разбойников пера с их наглыми попытками оскотинить читателя. В "Новом русском слове" - "Нравственный порог", "Свобода слова... А ответственность за слово?", "Нетерпение" и другие, в том числе «Шарлатанство на марше» (затем перепечатанное московской «Литературной газетой»). За фельетон "Пророки в пикейных жилетах" в "Форвертсе" подвергся массированной атаке «актива» газеты. Но там же затем напечатал и крупные полемические вещи "За гранью...", "Как глухари на току...", где речь шла о том, что Россия не может одномоментно и без ошибок перескочить из социализма в капитализм, требуется изрядное время. На том и стою...

В журнале «Мы здесь» рассказал о выдающейсе хьюстонской пианистке родом из Бобруйска Зое Шухатович. Но, если по большому счёту, ничего серьёзного не сотворил. Порой в комментах придираюсь к известным «китам», которых «несёт» и они не контролируют свои опусы, а то и к редакции за «антироссийскую» линию и коллекционирование действительных и мнимых бед страны, в муках строящей социальное государство. Но при этой «поперечности» – я давний друг «МЗ».

О семье. Отец в Первую мировую четыре года - царский солдат. Мать – акушерка. У родителей было нас трое. Воевали в Отечественную старшая сестра-военврач и младший брат, 21 года, лейтенант артиллерии (он был смертельно ранен под Берлином 2 мая 45-го, за неделю до Победы). Жена моя - с библейским именем Рахиль. У нас трое деток. Старший сын живёт в России, дочь и младший – в США. Четверо внуков, двое правнуков. Потомки радуют. Чего ещё надо?!


| 29.05.2011 01:31