МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=3595
Распечатать

Эллан Пасика




Я, Пасика Эллан Богданович, родился в Харькове в том году, когда началась первая пятилетка и коллективизация, а Троцкого послали на укрепление Советской власти в Среднюю Азию, то есть в 1928. Когда-то я считал, что так долго не живут.

У меня, на ваш взгляд, странные имя и отчество? Я тоже так думаю. Это потому, что моя мама полюбила парубка, который «гарно спивав «Рэвэ та стогнэ Днипр широкый». От отца же у меня и имя. Одним из его кумиров в молодости был поэт и журналист Василь Блакитный, а псевдоним у того был – Эллан. Эллан (Василь) Блакитный был идейным коммунистом, которых Сталин позже извёл всех - кроме Эллана, которому повезло умереть в 1925. Зато весь блок «коммунистов и беспартийных» его почитателей почил в приснопамятном 1937-м.

Об отце все мои родственники говорили, что он был хоть и «украинцем, но хорошим человеком». Вспомнил это я только в 1952-м во время «дела врачей». Тогда я был солдатом. И все сослуживцы меня утешали, что я «хоть и еврей, но хороший парень».

Согласитесь, что еврей, да ещё «сын украинского националиста» - слишком много было для того, чтобы распевать «Эх, хорошо в стране Советской жить!». Поэтому после демобилизации мои уцелевшие еврейские родственники настояли, чтобы я избавился от одной «инвалидности» и стал, наконец, украинцем. А тут ещё подоспели «оттепель» и реабилитация отца, и оказался я чистеньким и пушистым. Жить бы и радоваться! Всё же, чтобы биография не была слишком безоблачной, женился на еврейке (с которой и живу уже 55 лет). Одновременно получил образование инженера-электрика.

Какое-то время жили мы возле «дороги жизни», на которой часто можно было увидеть восседающего на бочке золотаря. Я в этом случае затыкал нос, а тесть обычно приговаривал: «Это Творец напоминает, что мы все живём среди мерзости смердящей». Под «мерзостью смердящей» опальный доцент-биолог подразумевал советскую власть.

Сыну было семь, когда нам всем удалось перебраться в новый «Еврейский район», как стали называть харьковчане «Павлово Поле» рядом с лесопарком. Мерзость смердящая, однако, никуда не делась. И «зажать нос» не помогало, нужно было крепко зажимать рот. Поэтому вскоре, если я с кем-нибудь беседовал, вы смело могли бы подойти со словами: «Не знаю о чём вы тут, однако ехать надо…».

Уехать, однако, удалось только в 1992-м, чтобы воссоединиться с семьёй дочери. А вскоре приехала и семья сына.

Я люблю переводить. И не только «из пустого в порожнее», но и с английского языка на русский. «Не для денег, а для души токмо». Для денег, хоть и пенсионер, перевожу по утрам школьников через дорогу. А «напереводившись» и того, и другого, часто сажусь за рассказы, статьи и очерки. Таким образом, говоря «высоким штилем» в Австралии прошёл славный путь от отставного инженера до заслуженного графомана Австралийской Федерации.

Если меня спросят, какими были мои первые шаги на пятом континенте, отвечу: «Не было первых шагов, были первые обороты велосипедных колёс». Поэтому разве у меня автобиография?! Автомобиль и сейчас у меня – как и у Бендера – только средство передвижения, а велосипед – вся жизнь. Жизнь, которую я попытался уместить в эту велобиографию.

Май 2011


| 29.05.2011 22:57