МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=5555
Распечатать

Павел Руминов: «Меня в кино
привели поиски счастья»

Изабелла Слуцкая, Тель-Авив

«Я зашел в книжный магазин в Тель-Авиве и завис там на три часа…»


Фестиваль «Неделя российского кино в Израиле» начинался в Тель-Авиве в театре «Гешер» в ситуации, когда журналисты в ходе пресс-конференции вынуждены были спуститься в бомбоубежище под вой сирены, но все эти дни, пока стреляли, музы не молчали - залы заполнялись до отказа, московские режиссеры, сценаристы, актеры приезжали представлять свое кино. Финал проходил уже без сирен, и режиссер Павел Руминов, обладатель главного приза конкурса «Кинотавр»-2012 , представлявший свой фильм «Я буду рядом», выйдя на сцену, сказал: «У меня здесь есть ощущение дома, и мне радостно, что наступил мир. Оказывается, так мало нужно для счастья…».


В коротком предисловии режиссер сказал, что восемь лет не решался сделать этот фильм. Сюжет ленты, когда молодая женщина, узнав о своей смертельной болезни, задается целью найти для своего шестилетнего сына приемных родителей, очень волнующий. Молодой режиссер Павел Руминов (на снимке) показался мне неординарной личностью, в чем я убедилась во время нашей беседы после просмотра его очень интересно снятой картины.

Хотелось бы услышать – пусть в нескольких словах - о Владивостоке, откуда вы родом.

Владивосток- это рядом с Японией, а Япония – это искусство лаконизма. Попробую по-японски отвечать. Они говорят: «Чем меньше скажешь, тем больше выразишь». Я родился во Владивостоке в 1974 году, прожил там 24 года.

Как увлеклись кино?

Всё так или иначе связано с одной задачей - поиском счастья. Мне кажется, в моем случае все располагало к тому, чтобы искать счастье. У меня были причины завидовать другим ребятам. Иногда у меня была одна пара обуви и разные такие условия жизни, которые заставляли думать об этом. Моя мечта была связана с кино, в 80-е годы мы бежали от всяких проблем в видеосалоны…

Ваш способ уйти от действительности перекликается с действиями героя автобиографической пьесы «Стеклянный зверинец» Теннеси Уильямса, который тоже находил отдушину от серых будней в кинозалах.


Как когда-то в Париже, когда появилось люмьеровское кино, все балдели - это был для них новый сенсорный опыт, так и для меня: кино было новым чувственным ощущением. Потом хлынули американские фильмы, мы их смотрели, и это было абсолютно девственно-невинно. Не было никакого Интернета, и мы не знали, смотрим ли мы великий фильм Спилберга «Челюсти» или какой-то дурацкий фильм «Машина смерти». Я помню, он мне также понравился. А не понравился фильм Кубрика «Сияние», я думал – что за чушь… Теперь я уже знаю, кто такой Кубрик и не могу так думать. Но это же классно было – свобода! Я бы хотел вернуться в ту невинность, но, наверное, это уже никогда не произойдет. Ну, вот мой ответ – меня в кино привели поиски счастья.

Как случилось, что вы нигде не учились, приехали в Москву и сняли кино?

Мне кажется, я просто следовал за своей страстью, и мне повезло это продолжить… Если бы я в какой-то момент не решил уехать из своего города, то, возможно, был бы таким чуваком, который убеждал бы себя, что все хорошо, а внутри была бы постоянная неудовлетворенность, о чем много снимали в советское время. Например, «Утиная охота»…Вот у меня была бы такая «утиная охота» внутри.

И все же, как это началось?

У меня не было никакого плана. Я приехал в Москву, в Перово, сидел, считал себя достаточно гордым для того, чтобы устраиваться на работу. Ждал, что мне позвонит президент Ельцин и скажет: «Привет, Паша! Такой талант в Москве!». Я думал, что я вундеркинд, но мир думал обо мне иначе. Один раз я сунулся на НТВ, они меня не взяли. И я подумал: «Ни фига себе… Странно… Как они не взяли Пашу?». Но в этот момент был знак свыше: группа «Мумий Тролль» привлекла меня к своему проекту, и я стал тусоваться в киносреде. Я был благодарен любой работе, связанной с кино. Мой месседж в том, что надо снимать всё, что случается, всё, что тебе посылает Бог. Он уже занимается тобой, а ты этого не осознаешь и говоришь: «Я хочу большего!». Счастье - это не количество копий и проката, а сам процесс создания кино…И сегодня, наконец, последним фильмом я очень удовлетворен. Вот – вроде как хотел пить и напился!

У теперешнего поколения есть девиз – «Не упусти свой шанс», наверное, это диктуют ритмы нового времени в отличие от 60-х прошлого столетия, когда ехали «за туманом и за запахом тайги…». Между тем, вы сняли фильм о муках сценарного творчества и получили приз «за весьма убедительное изображение» этой темы. Что было в фильме?

Мне всегда казалось немыслимым заканчивать что-то в срок. Я ненавижу садиться и начинать что-то писать…Этот белый лист бумаги как некий монстр, который смотрит на тебя безжалостно… Этот фильм – некая медитация на тему сдачи работы в срок.

У вас есть документальный фильм – «Это просто болезнь», о той, которая беспощадно уносит жизни и молодых, и даже детей…


Мои родители умерли от этой болезни, и я не мог отойти от этой темы… Мы сняли рассказы людей, которые пережили рак, мы хотели, чтобы другие люди это увидели, чтобы это их поддержало, возможно, думали потом разместить его в интернете. То, что делает психолог, может делать кино, вот в чем я убежден. Когда ты что-то отдаешь, ты чаще чувствуешь в своей душе покой.

Вы как-то сказали: «Я провел год, снимая людей, переживших рак, чтобы набраться смелости сделать оптимистичным фильм на эту тему». Последний фильм, который вы долго вынашивали, видимо, дал возможность высказать все, что тревожило, и освободить место для чего-то другого?..


Это так, фильм «Я буду рядом», который признан вроде сейчас, дал мне новую позицию, но и много беспокойства. Хотя внешне – это история успеха, внутренне – это смешанное чувство. Чем чаще я даю интервью, тем больше я подпитываю свое «эго». Когда мы делали фильм, это никого не интересовало. Как только мы получили приз, на нас обратили внимание. Моя внутренняя задача - сохраниться, потому что я поймал себя на том, что рассказываю истории про этот фильм, которые уже сам не чувствую.

Актриса Мария Шалаева, трогательно сыграла маму. Вы были знакомы с ней до фильма?

Заочно, только по фильму «Русалка», она там играла девочку, но я увидел в ней женщину.

На мой взгляд, это находка и удача. Мне кажется, что Маша такая и в жизни – легкая, улыбчивая, преданная близким людям. Материнский инстинкт побеждает даже неминуемую смерть. Новые родители Ромы, которых нашла мать, бесконечно любящая своего сына, действительно, выглядят очень симпатичными и достойными доверия людьми – артисты Мария Семкина и Иван Волков. А мальчик как попал к вам?

Рома Зинчук прошел по кастингу. Я увидел его и принял.

Одним из продюсеров у вас был Алексей Учитель, очень интересный режиссер. Какой у вас был с ним контакт?


Дело в том, что сначала мы сделали мини-телесериал, но с ним были проблемы. Алексей Учитель увидел в нем большой потенциал, и его студия «Рок» подключилась к этой идее, и жизнь фильма началась. Три компании, совершенно разные, объединились в этой работе, и главный приз конкурса «Кинотавр» -2012 - это маленькая победа всех нас, которая разрушает мифы об отношениях в современном кинопроизводстве. Всем нам фильм стал близким, и это очень интересная история.




Фильм снимал оператор Федор Лясс. В чем была особенность процесса ваших съемок?

В современном кино техника съемок настолько сложная, что ты должен вписывать актера в очень точную систему координат, и дубли происходят с такими паузами, что мешают свободному течению энергии исполнителей, самого действия. Идея была в том, чтобы работали две небольшие камеры, мы также отказались от установки света, что помогало перефокусироваться и получить в кадре даже не актера, а человека, проживающего эту роль. То, что мы делаем, - это противоположность кинематографу авторскому. У нас метод импровизации: любая ситуация не задается полностью сценарием, а происходит как живой диалог. Я как режиссер вбросил задачу и поставил две камеры, которые снимают действие и реакцию, и потом дадут возможность мне монтировать. При этом я могу снимать большие дубли. Я присутствовал в процессе съемок где-то рядом и просил актеров слушать иногда меня, на уровне рекомендаций, иногда что-то повторить… Мы старались создать мягкую атмосферу, чтобы хотелось слушать и делать. Потому что так, как делаются фильмы, это психологически - полная чушь…Когда мы видим на экране классную картинку, мы холодно обсуждаем, как снят и как выстроен кадр. У меня есть главный критерий – человеческие качества, некий контакт с человеком. Вот точка отсчета.

Но если вы импровизируете, зачем же тогда много дублей, о чем вы упоминали? Есть актеры, которые вообще любят сняться в одном дубле, когда они максимально искренни...

В процессе моей практики я пришел к тому методу, который работает на меня. Пусть каждая пара будет счастлива по-своему. Я говорю о своем опыте, и будет ошибкой принять его для всех. Много дублей есть некий объем. Мы снимаем 10 часов, мы никуда не торопимся. Мы импровизируем, это процесс…Актер идет от дубля к дублю… Вначале его мозг еще не в нужной активности. У великих актеров - Смоктуновский, Леонов, Миронов и другие - было так, что они мгновенно вдохновлялись тем моментом, который должны сыграть, войдя в кадр. Это внутренняя кухня. Есть поговорка у американцев: «Роли не играют, роли монтируются». При монтаже мы видим, сколь много бездарных дублей. За счет длинных дублей и проживания одного и того же действия идет процесс вживания, ум занят одной сценой, и в какой-то момент возникает перелом: вся нейронная активность, связанная с предыдущим сенсорным опытом, отброшена, и актер начинает жить в кадре. Мы достигали этой фазы. Я хотел, чтобы зрители не замечали игры, чтобы действие проистекало…

Фильм заканчивается сценой, когда ребенок абсолютно счастлив в своем общении с новыми родителями. По сути, это то, чего желала мать, она все сделала для этого, это понятно… Но у некоторых возникло ощущение какой-то недосказанности - как ребенок мог совсем не вспомнить свою маму, с которой был так близок? Какой-то обрыв их связи на уровне подсознания… Возможно ли было как-то показать на экране то, что говорила мама – «Даже если ты меня не видишь, я всегда буду с тобой. Я буду рядом…»?

Мне не нужен был русский страдальческий финал, чего очень много в нынешнем российском кино. Я все в этой картине сверял со своей жизнью. Мой ребенок живет в другой семье. Я не страдаю оттого, что он не называет меня папой, я для него – Паша, и мы друзья. Я не хочу, чтобы у моего сына была рефлексия. Поставив мысленно себя на место моей героини, я хотел бы, чтобы мой сын стер.файл, и жил дальше. В этой ленте есть магия. Если бы мне не открылось многое через Будду, я бы даже не знал, что можно жить по-другому. Так что отчасти перспектива этого фильма буддийская. Но спасибо за вопрос, значит, фильм не оставил людей равнодушными.

Я знаю, что в нашей стране вы впервые. Как вам показался Израиль?


Ощущений масса, нам было тут легко. Удивительная часть мира… Теоретически мы предполагали, что здесь может быть хорошо. Но практически поняли это только сейчас. Это как рассказывают ужастики про Москву, мы вроде живем в другом городе… Впечатление, будто Тель-Авив создан для жизни в чистом виде, в нем можно творить, что-то создавать…Мне здесь очень понравилось и очень близко то, что тут происходит ночью - город «нон-стоп»…Мы это слышали, но теперь и почувствовали. И в отличие от Нью-Йорка и Москвы, в Тель-Авиве меньше такого ощущения, что ты непременно должен в чем-то преуспеть... Я с годами хотел бы получить возможность регулярно делать фильмы, но не решать глобальные задачи, потому что это абсолютный путь страдания…И я почувствовал, что в Тель–Авиве можно снимать фильмы, здесь это было бы прекрасно делать… Нам Тель–Авив подходит. Я зашел в книжный магазин, где завис на три часа… Я не жалею, что что-то не случилось в этот приезд. Мы надеемся еще побывать здесь. Может, хорошо, что мы что-то оставили на следующий раз...

Здесь многое интересно - и посмотреть, и снять. Приезжайте поработать.

Может, нам поискать еврейские корни?

Будем рады, здесь уже много наших единомышленников… Спасибо за хорошее кино, за интересный разговор. Удачи, и до будущих встреч на этой земле!


| 05.12.2012 17:08