МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=5936
Распечатать

Сказание об одном исходе

Александр Гордон, Хайфа




В национальном сознании и в национальном бессознательном еврейского народа хранится архетип антиеврейского еврея.
Его описание можно найти в старинном сказании, которое евреи читают на праздник Песах, праздник Исхода из Египта, исхода из рабства на свободу.


В сказании (Агаде) упоминаются четыре сына, один из которых иронически спрашивает: "Что у вас за курьёзные обычаи и воспоминания? Пришло время забыть "старые предрассудки" (пересказываю в интерпретации З. Жаботинского из очерка «Четыре сына», 1911). Этот еврейский мальчик исключает себя из еврейства, отталкивает от себя еврейские заботы, стыдится своего происхождения и устремляется к делам всеобщего значения. Чем больше стыд, чем сильнее комплекс неполноценности от принадлежности к еврейству, тем бóльшего значения нееврейские проблемы пытается решать этот еврей. Он равнодушен не только к евреям, но и ко всем нациям, среди которых живёт. Он предан лишь абстрактному "человечеству". Он не чувствует ответственности за разрушительные последствия своей "универсальной" активности, наносящей вред той или иной стране. Согласно ритуалу пасхальной вечери, такому сыну нужно "притупить зубы". Но этот сын настолько оторвался от еврейства, настолько равнодушен к еврейскому народу, что критика евреев в его адрес ему безразлична. Он отрезанный ломоть, готовый отрезать евреев от человечества и принести их в жертву "общечеловеческим целям", нередко бросить их на алтарь революции.

В 1981 году я впервые прочёл очерк Зеэва Жаботинского «Четыре сына» о празднике Песах, а через пять лет познакомился с Людмилой Эпштейн, племянницей жены автора очерка, Иоанны Марковны Жаботинской, урожденной Эпштейн. Я помогал Людмиле, выпускнице Сорбонны по литературе и математике, писать книгу на английском языке о нелегальной (запрещённой англичанами), организованной Жаботинским и его сторонниками иммиграции в страну Израиля “Before the Curtain Fell” (1990).

Моя иммиграция в Израиль была легальной, хотя я и удостоился звания «изменника родины». Это звание я получил по праву, ибо действительно был изменником той родины. Я не считал СССР своей родиной, невзирая на факт рождения там. Когда я пересекал границу СССР, то повторял про себя строчки из стихотворения М. Ю. Лермонтова:

Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ.

Мы с женой Инной и пятилетним сыном Ариэлем навсегда покидали страну рабства, оставляя позади родных и друзей, русскую литературу и привычный климат, бросив квартиру и работу, и переезжали в страну, где у нас не было ни одного близкого человека, в страну, о которой мы толком ничего не знали. Мы ехали без языка, без денег, без связей и знакомств, в страну войн и террора, в страну жары и религии, в страну с незнакомыми обычаями и нравами, страну нового языка и больших забот. Мы думали, что никогда не сможем приехать снова в СССР и повидаться с дорогими людьми. У нас не было возможности приехать в Израиль с разведывательным визитом и посмотреть, подходит ли он нам. Мы жили без репетиций. Мы уезжали навсегда из страны, которую хорошо знали, в страну, которую не знали совсем. Мы знали о ней только одно: это еврейская страна, а мы евреи. Мы уезжали из России потому, что она была «страной рабов», а мы не хотели быть рабами.

21 октября 1979 года мы поднялись по ступенькам в вагон поезда Киев-Чоп втроём. Нас провожали родные и друзья. С нами ехали 3000 книг. У нас в кармане было 400 долларов США. Все наши родные и большая часть друзей были против нашего выбора. Они приводили много доводов против нашего исхода из страны рабов, потому что сами были рабами. На работе меня назвали предателем родины. За тридцать лет до этого так же назвали моего отца. В стране рабов предателем мог оказаться любой – тот, кто любил родину, как мой отец, и тот, кто не любил её, как я. "Страна рабов" настолько не уважала и не ценила своих граждан, что в любой момент могла наказать их без вины, на то она и страна рабов, и поэтому мы и хотели её оставить. Однако многие не соглашались с нами в этом определении – "страна рабов". На нас сердились близкие и далёкие, нас осуждали и сторонились. Мы были одни. Втроём мы плыли в утлой лодчонке навстречу удивительным приключениям в еврейском государстве. На последней волне репатриации, перед закрытием железного занавеса, опустившегося перед эмигрирующими евреями в 1979 году и служившего преградой для желающих уехать вплоть до перестройки, мы прибыли в еврейское государство. Наши родные и друзья остались в "Египте". Мы прощались с ними навсегда. Освоение свободы оказалось очень трудным занятием.

С детства я ощущал себя чужим в стране, где нормальные дети чувствовали себя, как дома. Я чувствовал принадлежность к категории "рабов" в "стране рабов, стране господ". Со времени Шестидневной войны я чувствовал дома в стране, в которой не жил и с которой был знаком лишь по позывным радиостанции "Голос Израиля". Я не хотел, чтобы мой сын переживал унижения, выпавшие на мою долю. Я хотел, чтобы он был свободным человеком. И он им стал.

Мне хочется приложить историю о нашем персональном исходе к истории большого Исхода, которую мы рассказываем каждый год на пасхальном седере. Мы втроём не шли по дну Красного моря, но перед нами было море забот, которое не расступалось перед нами без борьбы. За нами не гналось войско фараона - красный фараон остался позади. Но его призрак бродил поблизости, ибо СССР поддерживал врагов Израиля. Призрак красного фараона был также внутри нас, ибо борьба за свободу начинается изнутри, она проходит во внутреннем мире человека. Чтобы стать свободным, человек, воспитанный в рабстве, должен изживать раба из себя. Эта задача, к счастью, неведома нашим детям, но мы должны были решать её в течение многих лет, приспосабливая себя к свободе и свободу к себе.

В Агаде сказано, что историю Исхода надо рассказывать каждый год, чтобы новые поколения знали историю народа и тем самым чувствовали себя народом. В Агаде сказано, что историю Исхода надо рассказывать так, чтобы каждый почувствовал, что он сам вышел из Египта. Для нас троих Исход - не рассказ, а быль. Мы не должны напрягать свою фантазию, чтобы представить, как это было. Мы прошли этот путь без выпечки мацы, но с изрядной горечью, с напряжением всех душевных сил и в постоянной борьбе с врагами и друзьями, не желавшими такого исхода. Мы чувствовали себя в Израиле свободными людьми, ибо приняли, что это наша страна. Она принадлежит нам в не меньшей степени, чем родившимся в ней, а мы принадлежим ей в не меньшей степени, чем родившиеся в ней. Мы всегда были с Израилем на "мы", а не на "они", и нам было легко даже тогда, когда было тяжело, ибо мы были дома. Я рассказал краткую историю нашего исхода, чтобы мы все, его участники, наши близкие и далёкие, знали о нашем пути из рабства на свободу.


| 28.03.2013 06:27