МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=6707
Распечатать

Мне не смешно…

Лина Торпусман, Иерусалим

Неполиткорректные заметки о новой книге Евгения Сатановского и ответ ее автора семье Торпусман...


Звонок:
- А вы знаете, что Сатановский упоминает вас с Абрамом в своей книге?
- Да ну?!
- И книга называется, - продолжал звонивший со смешком: «Записки бывшего подпольщика»!
- Что-о-о?!

И вот книга передо мной. Хорошо издана, 445 страниц без опечаток. «Евгений Сатановский. Моя жизнь среди евреев. Записки бывшего подпольщика». Автор (с его ведома, конечно) на последней странице обложки представлен как учёный с мировым именем. Вероятно, в области ближневосточной политологии.

«Введение в еврееведение» - первый раздел (100 страниц) непосредственно к жизни автора отношения не имеет. Здесь и хазары, и китайские евреи, и йеменские… фалаши, караимы, крымчаки, русские геры… Для общего развития читателя, с предметом почти не знакомого, «для чайников», как кратко выразился он далее. Второй раздел (более двухсот страниц) озаглавлен «Подполье». И 3-й – «Диаспора на переломе» - о временах оттепельных, неопасных, о лидерах, их взаимоотношениях, короче, о внутриеврейской жизни.

Итак, подполье. Здесь сподобились упоминания и мы с Абрамом. «Бедный добрый историк Абрам Торпусман, отличавшийся редкой наивностью и женой, эксцентричной вне всяких рамок Линой Мееровной! В начальный период их с автором знакомства у Абрама Наумовича, стоявшего у истоков программы переписи еврейских кладбищ и мест массовых казней, ещё были иллюзии. К концу, когда выезд из страны открыли, их не осталось» (с.265-266).

Сказано негусто, а искажений много. Абрам не историк, а филолог, ни наивностью, ни иллюзиями не замороченный. «Бедный, добрый» в сочетании воспринимается как несчастный, чуть не убогий. Учёный, сделавший работу об антропонимиконе (корпус имён) киевской еврейской общины X века, на которую ссылаются многочисленные авторы с высокими званиями, к племени бедолаг никак не относится. Почти двадцать лет в Израиле он проработал научным редактором фундаментальной 11-томной Краткой еврейской энциклопедии, издания, которому суждена жизнь в нынешнем и будущем веке… Если же под словом «бедный» подразумевается наше материальное положение, то по сравнению с Автором свыше 90% советских и российских евреев бедные и никудышние. Также не стоял Абрам и у «истоков программы переписи еврейских кладбищ и мест массовых казней». Сбором этих данных занимаются еврейские общественные или государственные организации, «Яд ва-Шем», например… Автор запутался. Весной 1987 года Автор (тогда Женя) пришёл к Абраму и спросил, чем он может быть полезен. В то время Абрам, вместе с дочерьми Рахелью и Мирьям, обходил Салтыковское еврейское кладбище и переписывал данные с памятников – фамилии, имена, годы жизни захороненных… Вот и Автор подключился к этой работе и какое-то время её выполнял. Был он тогда очень скромен, вежлив, предупредителен.


Лина Торпусман, конец 60-х годов
А обо мне Автор сообщил верно. Я к этому привыкла с юности. Когда в институте я пыталась еврейкам, студенткам нашей группы, объяснить, что спасение евреев как народа только в Израиле, что надо любыми путями репатриироваться, - девчонки смотрели на меня, вытаращив глаза, фыркали, украдкой вертели пальчиком у виска. Одно смущало – чокнутая, а учится хорошо. И когда я в Житомире с черепом (вещественным доказательством) ходила в горисполком, горком партии, требуя прекратить кощунство и закопать останки евреев, расстрелянных на хуторе Выдумка, - местные еврейские девушки с усмешкой спрашивали у наших родственников: «Что это ваша москвичка бегает по городу с костями, как самашечая?» И выступать против столь могучей личности, какой является Автор, - разве не эксцентрично? Всё равно, что букашке поднять лапку на бегемота. Но продолжу…

Самоуверенно и размашисто, без тени сомнения, Автор раздаёт комплименты и оплеухи. Так, на стр. 130 он сообщает о Сан Саныче Крюкове, в недавнем прошлом директоре Российского культурного центра в Тель-Авиве. Автор не сомневается (и на том спасибо), что сей директор – «русский шпион из армейских», но «человек хороший, замечательный мужик». А мне вспомнилась горькая история. В одном из южных городов Израиля трудно живёт удивительная супружеская пара репатриантов – художник и писательница. Он – инвалид войны, она – инвалид по болезни. Сан Саныч появился в их доме с целью приобретения картины для Центра. Получил аж две картины. Без денег. Мягкий, вежливый, «замечательный мужик» взял в бедном доме две картины у больных стариков, которым не хватало денег даже на лекарство. С большим волнением мне рассказала о том супруга художника.

Или рядом, на стр. 131, Автор пишет - глава МИДа России Сергей Лавров - «человек… безусловно порядочный». Здесь уж лучше вообще промолчать. Всё это к тому, что к характеристикам Автора персонажей его книги надо подходить осторожно. Как и к прочим сообщениям и оценкам.

Автор вскрывает причину всесторонней помощи евреев русской армии в войне 1812 года – это мародёрство оккупантов и то, что «польские наполеоновские контингенты евреев громили из принципа» (стр. 137). Автор забыл или не осведомлён, что белорусские евреи беззаветно, не щадя живота своего, встали на сторону русских, исполняя наказ своего духовного вождя, основателя Хабада Шнеура-Залмана из Ляд, прозванного «Алтер ребе». И если б французские войска (и поляки в том числе) были милостивы к ним, жестоковыйные евреи на их милость не купились. Ни об основателе династии Шнеерсонов, ни о его наказе нет ни слова.

То на стр. 330 Автор пишет, что Ариэль Шарон, впавший в кому, не отключён от медицинской аппаратуры вопреки просьбам его детей. Всё наоборот. Сыновья никогда не позволят отключить отца от аппаратуры.

На стр. 275 среди шести миллионов погибших евреев Автор упоминает «миллион детей», хотя по данным Яд ва-Шема (и это признано и широко известно) – погибших детей было полтора миллиона душ. Учёному «с мировым именем» столь небрежно писать о погибших детях не пристало…

Передо мной статья почти десятилетней давности («Новости недели», 23.09.2004 года). Это интервью израильского журналиста А. Прилуцкого с Автором под заголовком «Фуршет на Поклонной горе». Автор в то время являлся президентом РЕК – Российского еврейского конгресса. Журналист поднял вопрос о приведении «в божеский вид» мест массовых убийств евреев. Ответ Автора: «… этот наш долг до сих пор не уплачен. И пока не будут похоронены все евреи, уничтоженные нацистами на советской террритории, пока не будет увековечена их память, свою задачу перед российским и мировым еврейством наш Конгресс будет считать не выполненной. Одно из главных решений недавнего съезда…. относилось к этой чрезвычайно болезненной и чрезвычайно трудной задаче. Постараемся решить её ещё до начала празднований, посвящённых 60-летию Победы». Как за несколько месяцев, включая зиму (!), к 9 мая 2005 года будет решена эта задача – мучительно не понимала я. А мучиться-то не над чем. Обычный безответственный трёп. Сказано, и ладно. Много уже доводилось слышать от чиновников высокого ранга о сохранении памяти, о святом долге перед убитыми, о воспитании национального достоинства у еврейской молодёжи… Мэ рэдт, мэ рэдт ун мэ шушкэцэх (говорят, говорят, и шушукаются).

Вскоре, в том же году, Автор лишился своего поста, а вместе с ним и долга, и памяти. А мог бы сделать многое. Если бы черепа, заменяющие футбольный мяч, жгли его память, он не отделался бы написанием о них нескольких строк в книге.

42 года (1958 – 2000) я помнила об останках евреев, закопанных на Выдумке, и о своём долге. Удалось поставить 4 памятника – Богуния, Выдумка, два в Кодне. Разумеется, благодаря отзывчивости нескольких сотен человек, сделавших пожертвования; благодаря помощи Якова Сусленского (зихроно ле-враха), передавшего моё письмо о подлости житомирских властей президенту Украины Леониду Кучме (1999 г.; горисполком соглашался дать разрешение на установку памятника на Выдумке лишь при условии, что мы также построим шоссейную дорогу, автостоянку и электрифицируем весь микрорайон); благодаря украинцу Владимиру Кириенко, честно и добросовестно выполнившему нелёгкую работу; благодаря госпоже Удаче я свой долг исполнила. Но без моих постоянных усилий и затраченных свыше 14 тысяч шекелей, денег нашей семьи, не было б ни одного из шести (!) памятников – пятый - жертвам Голодомора на старом житомирском кладбище и шестой – памятник еврейской героине Маше Брускиной и всем еврейкам, павшим на войне с нацизмом (Израиль, Кфар-Ярок).

Сколько же мог сделать Автор с его средствами, положением, связями в деле увековечения памяти жертв Холокоста! Мог, но не сделал ничего. Сделал – написал бы, но о том ни слова. Он сообщает о своих деяниях, успехах, щедрости. На стр. 245 Автор поёт гимн своей деятельности: «…то, что еврейская активность вышибет любую пробку, автор знает на собственном опыте. В том числе на примере ЦК, куда ходил. Самиздата, в публикации которого принимал активное участие… И прочих еврейских сюжетов. Вроде сохранения памяти о Холокосте… Строительства многого множества еврейских организаций. И борьбы за сохранение на карте государства Израиль». На стр. 442 следует осанна Российскому еврейскому конгрессу, «собравшему среди евреев и раздавшему в России сотни миллионов долларов далеко не только евреям». Но если мощный цветущий Российский еврейский конгресс собрал сотни миллионов долларов и Автор создал множество еврейских организаций, где же созданный им фонд или какой-то орган, систематически занимающийся сохранением памяти жертв Холокоста? Как и большинству еврейских бизнесменов, ему до этого мало дела. И потому только на Украине примерно 800 мест массового расстрела евреев находятся в позорной заброшенности. Памятники стоят приблизительно на 400 могилах. Не надо помпезных дорогих памятников, но необходимо быстрее эти могилы обозначить. Насыпанный холм, и на нём мощный грубый валун, на котором высечены маген-давид и год убийства. Таков сейчас мой проект. Он прост и недорог. От еврейских деятелей требуются лишь желание и воля. А их не видно. Руководители заняты, они выступают на форумах, совещаниях, конгрессах, пишут статьи и книги, получают гонорары, зарплаты, доходы от бизнеса…

Да, Автор отдаёт ещё свои силы «борьбе за сохранение… государства Израиль». О-о-о, какое величие! Вероятно, творением статей, помогающих сформировать у читателей нужный политический настрой, готовность голосовать за или против той или иной партии или политического деятеля. Роль пропагандиста-агитатора, да ещё постороннего, среди евреев мало эффективна, у каждого Абрама своя программа. А прислушиваются израильтяне преимущественно к своим журналистам, полагаясь на некоторых своих политиков и родную армию. Нэ тратьтэ, кумэ, сылы.

Автор борется также за чистоту рядов еврейского руководства России. Всегда ли чистыми руками? Подозреваю, что к безобразию, имевшему место весной 1994 года на Втором съезде Ваада, Автор оч-чень причастен. Никогда, ни до, ни после ничего подобного не было. А произошло именно тогда, когда «группа борцов за чистоту идеи во главе с автором из него (Президиума Ваада России – Л. Т.) вышла» (стр. 439). Автор, каратист, вообще-то любитель метода «не промахнуться по уху». Хорошо, когда замах справедливый. Но он сетует, что «берлинская община оказалась жертвой стратегии Сержа, любившего взваливать свои проблемы на чужие плечи… Со всем присущим ему обаянием, шармом и самовлюблённостью ни разу с самого детства никем не битого человека» (стр. 419-420). На стр.423 Автор прямо пишет, что демографа М. Куповецкого «бить очень хотелось, но было ТОГДА (выделено мной – Л. Т.) ещё рано, а усовестить не удавалось». (М. К. своими перекурами задерживал автобус).

И главное – это зубоскальство, ёрничанье Автора по поводу безобразия. «Съезд был забавен. И запомнился участникам только тем, что в кулуарах президент Ваада получил-таки в глаз от одного из делегатов… Президент был переизбран. Не без шуток делегатов по поводу наскоро припудренного бланша. Который придал ему несколько разбойничий и одновременно жалобный вид. Хотя, учитывая разницу в габаритах и профессионализм человека, с которым инцидент произошёл, можно считать, что он отделался лёгким испугом» (с. 439-440). Далее, «группа борцов во главе с автором» ушла в кабак, где, сидя в голубом тумане от сигарет, выпила всё спиртное. И один из борцов был готов опять дать в глаз за замечание о несовместимости сионистской песни с надетой куфиёй. «Дубин правильно понял ситуацию. Больше не доставал. И сэкономил девушкам из аппарата Ваада массу дефицитной пудры…» (с. 441).

Но – президент был переизбран. Значит, съезд не поддержал «борцов за чистоту идеи во главе с автором». Съезд поддержал президента, начавшего борьбу за свободу и достоинство евреев СССР ещё в подполье, в глухие 70-е годы. Когда с оттепелью давно было покончено, и когда Автор понятия не имел о «Горке» (пространство у Хоральной синагоги на улице Архипова).

Московские евреи на знаменитой «Горке» у синагоги...

Подзаголовок книги «Записки бывшего подпольщика» вызвал в моей памяти пушкинские строки из трагедии «Моцарт и Сальери»:

Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля.
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери.


Итак, весной 1987 года Автор обратился к Абраму с вопросом, чем он может быть полезен. И какое-то время провёл на еврейском Салтыковском кладбище, переписывая данные о захороненных с памятников. В конце мая того же года впервые в советской прессе появилось сообщение об антисемитской организации «Память». В еврейском движении давно уже было известно и о фашистах, и о «Памяти»… Но это были закрытые сведения. А тут – печать, т. е. власть сама делает официальные заявления. Вскоре было решено провести митинг московских евреев против «Памяти». Открыто, на законном основании – сообщении уважаемых газет. Абрам был секретарём Инициативной группы (создана 31 июля 1987 г.), в которую вошли Михаил Членов, полковник Лев Овсищер (зихроно ле-враха), Сергей Луговской, Евгений Сатановский и пара молодых людей, совсем новеньких. Он и она.

Была подана официальная просьба в Моссовет разрешить провести митинг на окраине Москвы, у станции метро Речной вокзал. За три дня до мероприятия группа была вызвана в Моссовет, где им объявили о запрещении митинга. В Моссовет явились все, кроме Автора. Как человек сообразительный, он очень вовремя ушёл «в подполье», т.е. попросту уехал из Москвы. Сам или был послан – уже не установить. Но если б захотел остаться, мог отпроситься, причина для пребывания в Москве была уважительная. Далее началась сплошная слежка, за Абрамом ходили по ночам два-три, а то и более сотрудников КГБ; телефон прослушивался внаглую, подслушивающее устройство с шумом установили у соседей сверху. Митинг был назначен на 13 сентября, день закрытия Международной книжной ярмарки. Тогда и произошёл «превентивный арест всех, кроме ушедшего на месяц в подполье автора, членов оргкомитета этого самого митинга» (стр. 159). Добавлю, и вообще видных московских еврейских активистов, вышедших из дома на улицу в этот день – Иосифа Бегуна, Дмитрия Якиревича, Элазара Юзефовича и др. Радио и газеты («Известия», «Московская правда», «Вечерняя Москва») зашлись от привычного воя – сионисты хотели устроить сборище, они бросают тень на всех честных евреев… Провокация не удалась, сионисты взяты под стражу… Клеймились позором поименно все члены Инициативной группы. Кроме Автора. Его фамилия не упоминалась. О том, что все задержанные утром к вечеру были отпущены, сообщений нигде не было. Евреи должны трепетать в страхе.

На стр. 299 Автор вновь возвращается к митингу, «властями не только запрещённому, но и разогнанному. С превентивным задержанием всего оргкомитета. Кроме, отметим это с гордостью, автора». Почему «с гордостью», - непонятно. Его не было в Москве, вот и не задержали. Он хочет сказать, что предвидел события и уклонился? В таком случае, скажем сдержанно, гордость непристойна.

Автор представляет себя крупным, значительным подпольщиком. «Был тогда автор руководителем еврейской подпольной организации, которая называлась Еврейский информационный центр в Москве. Точнее, был он последним подпольным и первым официальным её директором. Командовал автор централизованным процессом создания еврейского самиздата, который потом распространялся на территории СССР. Всего. Включая Тору, 11 периодических журналов, ивритские разговорники, художественную литературу и материалы об Израиле. Среди которых был и Жаботинский… 49 тысяч экземпляров ксеро-, фото-и машинописных копий только за первые полгода в 1989-м. Промышленный масштаб. Антисоветская пропаганда в особо крупных размерах» (стр. 110). «К концу 80-х однокомнатная квартира на Нагатинской… была завалена еврейским самиздатом в достаточной степени, чтобы его, при случае, хватило на приличный срок. Тем более, что изготавливалось бесценное еврейское духовное наследие на потоке. Масштабы потрясают воображение даже сегодня… Личный состав, задействованный в технологическом процессе, - почти батальон. Суммарный годовой тираж – под сто тысяч экземпляров… Плюс архив. Библиотека. Система распространения. В масштабах Союза… Процесс пошёл семимильными шагами» (стр. 246-247).

Захлёб почти хлестаковский: «тридцать пять тысяч одних курьеров»! Значит, запрещённая литература издавалась в промышленных масштабах., развозилась по городам и весям всего СССР, задействован почти батальон, т. е. более трёхсот человек, а КГБ о том не знал, не ведал. Это при наличии огромного штата оперативников, присутствии «засланцев» в движении, при том, что все еврейские активисты были под наблюдением. В Еврейском отделе КГБ работали не дураки, а крепкие профессионалы, отличные психологи. Недаром вызванный «на беседу» один из активистов отказался разговаривать вообще, опасаясь, не заметив подвоха, сболтнуть лишнее. Истина в том, что КГБ было известно об издательской деятельности Автора и в первой половине 1989 года. Но криминалом это уже не считалось. Не те времена. А «в ноябре 89-го Еврейский информационный центр «Ариэль» был зарегистрирован со всеми… разрешениями» (стр. 204).

Когда в разгар андроповской реакции (1983 г.) по просьбе одного из лидеров движения в нашей однокомнатной квартире появились около 40 сионистских книг, крупная сумма денег и рулоны каких-то бумаг, - это было действительно опасно. И когда наш русский друг, испугавшись за нас, забрал книги к себе, для него это было ещё опаснее. Сионистов власть считала врагами, помогавших им русских – предателями. И относилась соответственно. Эдуарда Кузнецова и Иосифа Менделевича, осуждённых по «самолётному делу», в конце концов освободили досрочно. А их подельников Фёдорова и Мурженко истязали до конца. 1983-й и 1989-й – времена разные.

Но Автор утверждает: «… если бы его поймали в подпольные времена (1989-й – Л. Т.), огрёб бы куда больше, чем всемирно известный герой сионизма, диссидент и узник Сиона Натан Щаранский» (стр. 110). Щаранскому вначале (лето 1978 года) грозила расстрельная статья («шпионаж и измена родине»). И только под напором международных протестов власть сдалась, и он получил 13 лет заключения. Из коих достойно отсидел 9 лет. Ну, а если Автор огрёб бы куда больше, наверное, уж точно расстреляли бы. В 1989 году. Не получается у Автора выглядеть круче Щаранского. Хоть очень-очень хочется. К Щаранскому у него вообще крайне неприязненное отношение. Он вспоминает, как «в мае 1990-го года в Нью-Йорке в отеле «Плаза» окончательно выживший на старости лет из ума мультимиллионер Джозеф Грусс дарил ему, герою-отказнику, смело критиковавшему израильскую бюрократию и бездушный Сохнут, чек на двадцать миллионов долларов… Наблюдая… Грусса, Щаранского и чек, автор, помнится, мельком задумался, будет ли толк. Не для самого Щаранского – тут толк был. Для дела. За которое герой боролся. И сидел. Сегодня, почти четверть века спустя, можно констатировать: толку не было» (стр. 206-207).

У меня тоже есть претензии к Щаранскому за его полное равнодушие к просьбе о маленькой помощи. Министра Щаранского трижды (!) просили обратиться к коллеге, министру внутренних дел, чтоб тот дал разрешение о присвоении имени Маши Брускиной одной из иерусалимских улиц. Просили напрасно. (Но улица появилась!) Однако назвать Щаранского «хара» (стр. 206; «дерьмо», но в более грубом варианте), хоть и ссылаясь на мнение сторонних наблюдателей – отвратительно и подло. Прошлое Щаранского навсегда внесло его имя в анналы героев еврейского народа.

Досталось от Автора не только Щаранскому, но и сопрезидентам Ваада узнику совести Иосифу Зисельсу (Украина), который «следов не оставлял» (стр. 355), и Самуилу Зильбергу (Прибалтика), которые «вообще обладали редким красноречием. Особенно когда речь шла о полномочиях по дележу бюджета» и которые объединились «В ожидании распила. И отката» (стр. 352-353).

Вернёмся к Автору. На многих страницах он характеризует время своей активной деятельности, как смутное, со слабой властью. «Конец 80-х – период удивительный. Система гнулась. Она не могла сориентироваться в происходящем… Отказники и примкнувшие к ним… одну за другой организовывали общественные структуры, запрещать которые было всё труднее. Хотя в регистрации они уже не очень и нуждались» (стр. 200-201). Таки правильно. «Преследования… были при Горбачёве. Раннем. И не раннем. До самого 1989 года. Когда гайки окончательно сорвало, и на власти просто перестали обращать внимание. Причём далеко не одни только евреи» (стр. 159-160). Опять правильно. Так о каком подполье и какой опасности вешает читателю лапшу на уши Автор?! «Конец 80-х – время перестройки, ускорения и гласности… Сначала евреев перестали душить по всему фронту их общественной активности. Потом властям стало явно не до них – делайте, что хотите, только к нам не приставайте… Еврейские активисты, следуя принципу «не спрашивай – не откажут», сформировали систему неформальных организаций, которая стала основой национальной еврейской инфраструктуры в масштабах всего Советского Союза» (стр. 344-346)… Где подполье и где опасность?!

Прочитав заголовок, Абрам отшвырнул книгу. А я прочитала её с карандашом в руке. Добавив на обложке своего экземпляра одно слово, и подзаголовок выглядит так: «Записки бывшего якобы подпольщика».


Редакция «МЗ» ознакомила Евгения Сатановского со статьей Лины Торпусман и  попросила ответить на нелицеприятную критику. Ниже мы публикуем письмо Евг. Сатановского.

Торпусманам c любовью


Замечательно, когда о тебе вспоминают старые знакомые. Печально, когда они тебя вспоминают только для того, чтобы охаять. Но в принципе, это их личное дело. Каждый стареет по-своему. Кто-то становится с годами добрее и умнее. Кто-то накапливает яд. Ну, а кому-то Б-г дал возможность остаться самим собой, не изменяясь ни на йоту. Вот, такова и Лина Мееровна Торпусман.

Читая все то, что она написала по поводу скромной книги автора, озаглавленной «Моя жизнь среди евреев», словно слышишь ее голос. Человека абсолютно бескомпромиссного. Не слишком умного, но совершенно искреннего. Всегда агрессивного. Скандального. И без сомнения честного во всем, что она говорит и пишет. Поскольку, какую бы чушь она ни говорила или не писала, она в эту чушь верит.

Так она видит мир. Так к нему относится. Дай ей Б-г здоровья и жить ей до 120-ти лет. Как и ее мужу, Абраму Наумовичу Торпусману. Несмотря на все его левые израильские загибы, от которых тех, кто знал его в Москве, корёжит. Поскольку человек он талантливый, в своей узкой, но немаловажной академической сфере сделал немало, и у автора сохранились о нем исключительно тёплые воспоминания.

Именно эти воспоминания, строго говоря, и ограничили характеристику А.Н.Т. теми несколькими исключительно вежливыми и корректными терминами, которые так обидели его почтенную супругу. Автор полагал и полагает помянутого учёного мужа наивным и бедным исключительно благодаря её присутствию в его жизни. Притом, что он был и несомненно остаётся с нею счастлив, любит её и они по-своему замечательная семья.

Но ВСЕ без исключения знакомые этой семьи, кто когда-либо, за последние тридцать лет, об этой семье говорил, полагали, что жить с Линой Мееровной – всё равно, что жить с драконом. Причём огнедышащим. И только кротость и обаяние Абрама Наумовича, этого истинного страстотерпца, спасла её на страницах книги от сравнения с Ксантиппой. На которую она, судя по написанному ею тексту, и в самом деле похожа как сестра родная. Благо, Сократ тоже был человеком учёным.

Когда и если большой израильский и международный чиновник Анатолий Щаранский захочет что-то автору сказать или как-то по иному на него обидится, у него есть для этого все возможности, включая номер мобильного телефона. Поскольку с его командой автор хорошо знаком и часто общается. Защищать его Лине Мееровне совершенно ни к чему.

Автор полагает, что тот факт, что она лично знает людей, о которых он пишет, будь то Александр Крюков, Марк Куповецкий или Михаил Членов, не даёт ей никаких оснований претендовать на корректировку оценок того, что по их поводу написано. Вне зависимости от того, хорошо или плохо она о них думает, и почему. У него с ними свои отношения. У неё, как она, очевидно, полагает, свои. Ну вот, ежели её что-то не устраивает, пусть пишет свою собственную книгу. Семь футов под килем, ветер в корму.

Единственным исключением является её, Лины Мееровны, зять: Сергей Луговской. Который, кстати, ни в каких инициативных группах, ею упомянутых, отродясь не состоял. Его объёмистая фигура тоже возникает на страницах книги. О чём в крике души Лины Мееровны не сказано ни слова – а ведь он описан там весьма нелицеприятно? Что так? Откуда вдруг такая скромность? Или автор всех оклеветал, а про него единственного написал как есть? И литературный образ этого большого счастья семьи Торпусманов не нуждается в корректировке?

Что до всех прочих, автора связывают с Членовым, Щаранским, Куповецким и всеми, о ком он писал, годы и годы знакомства. За эти годы было разное. Что-то делали вместе. По поводу чего-то не сходились во мнениях. Или конфликтовали. Но это ИХ отношения. И поскольку, к счастью, Лина Мееровна Торпусман не является для автора ни близкой или дальней родственницей, ни человеком, к мнению которого он готов прислушиваться ( и не являлась даже в ранние годы их знакомства), ему хотелось бы оставить за собой право на то или иное отношение к ним. А у них – к нему. Без посредников.

Печально, что Лина Мееровна много пишет о том, в чём так мало разбирается. Иосиф Зисельс – узник совести?! Пусть спросит у тех, кого он и его партнёры разорили в ходе афёры с переводом денег олим в Израиль. В КГБ знали о еврейском самиздате? То-то Владимир Мушинский и все, кто был причастен к самиздату, порадуются! Что до Шарона… Автор с ним при его жизни встречался неоднократно и с его сегодняшними обстоятельствами хорошо знаком. В отличие от Лины Мееровны. Ну, если человека не стесняет то, что она демонстрирует себя в качестве болтливой и сварливой невежи, что поделать.

Это же, кстати, и о митинге в парке, недалеко от станции метро Речной Вокзал. Том самом, насчёт противостояния антисемитизму. Шесть центральных советских газет, включая «Аргументы и факты», «Известия» и «Комсомольскую правду», отметились по его поводу статьями, в которых персонально были упомянуты Членов и Сатановский. Вопрос о посадке автора тогда стоял на повестке дня у компетентных органов. Как сообщили автору лет через десять те, кто его в те годы обсуждал. Поскольку дело было прошлое, ни КГБ, ни КПСС уже не было, а они были на пенсии. Ну, извините, сесть автор не сподобился. Поскольку полагал, что подпольщик, которого поймали – это плохой подпольщик. И он не герой, а дурак. Прочее – от неизжитых романтических идей юности. Овод там, карбонарии. Малопростительная для взрослого человека инфантильность.

Что до Российского еврейского конгресса - в качестве председателя совета директоров и президента РЕК автор сделал всё возможное для того, чтобы увековечение памяти жертв Холокоста было произведено именно на тех местах, где они погибли. Однако этот самый конгресс был и остаётся российской организацией. Все балки и яры, концлагеря и гетто в республиках за пределами России обустраивать он не мог. Этого просто никто бы не позволил. Память о них сохраняла Мемориальная синагога на Поклонной горе.

В программе, принятой на сентябрьском съезде РЕК в 2004-м году было обязательство по обустройству ВСЕХ памятных мест Холокоста в России. Бюджет был выделен. Через месяц автора попросили оставить пост президента Конгресса. Что похоронило это дело. Жаль. Как жаль многое из того, что умерло после этого. Хотя ни к чему, что происходило в бывшем СССР с еврейскими программами 90-х и 2000-х, Лина Мееровна никакого отношения уже не имела. И слава Б-гу. И ей жить проще. И, главное, всем остальным.


| 26.12.2013 05:07