МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=6854
Распечатать

Записки дилетанта (ч.2)

Д-р Зелик Пинхасик, Ашдод

Политическая реформа в Израиле может стать мощным интегрирующим фактором...


(Окончание. Начало в «МЗ», №436)

3

В чем причина этой, без ложного драматизма, острой и опасной ситуации? Прежде всего следует отметить, что уделяя здесь внимание преимущественно негативным моментам в экономике Израиля, я, безусловно, знаю и вижу ее достоинства и достижения. Помню, в девяностые годы на одном из международных семинарах по иудаике докладчики, говоря о выдающихся достижениях еврейского народа, спотыкались на вопросе: почему мы не видим тех же достижений в экономике еврейского государства? Теперь эти достижения ни у кого не вызывают сомнения. Израильская экономика показывает устойчивый рост на протяжении длительного времени. Израиль, можно сказать, ворвался в клуб привилегированных стран с высоким душевым валовым продуктом ОЭЗР, уже перегнал по этому показателю Италию и устремился вдогонку за другими высокоразвитыми странами Европы.

В то время, когда мир переживает экономический кризис и рост безработицы, в Израиле на каждом шагу «нарываешься» на объявления о вакансиях. Но от пения дифирамбов редко случается прогресс. Гораздо конструктивнее сосредоточиться на решении проблем. И основная проблема израильской экономики, как это ни странным покажется некоторым читателям, лежит в слишком большом присутствии в ней государства. Именно поэтому, столкнувшись впервые с проблемой съема жилья, я вспомнил ушедшие в прошлое реалии советской экономики, этот так надоевший прошлым поколениям советских людей дефицит. А и в самом деле, почему в Израиле в последние годы стремительно растут цены на разные группы товаров? И не только на жилье. Начнем с жилья.

Ашдод сегодня. Фото: lehaim.co.il

93% земли еврейской страны принадлежит государству. Так сложилось исторически. Если будем анализировать причины, то уйдем далеко в сторону. Для нас важно помнить, что не во всех странах дело обстоит подобным образом. Например, в США каждый человек, заявивший о своем желании принять гражданство Соединенных Штатов, с 1 января 1863 года получал право вступить во владение 160 акрами земли. Но с землей в США, конечно, было легче, чем в нашем маленьком государстве. Однако посмотрим, как распорядилось еврейское государство своим монопольным правом на землю. Оно создало Земельное управление, которое принимает решение о передаче участков земли в аренду, например, под строительство. Т. е. оно занялось довольно прибыльным бизнесом, передавая застройщикам по все более высокой цене участки земли. А чтобы цена держалась на должном уровне, необходимо сдерживать количественный рост предлагаемого товара. И, поскольку государство на этом рынке монополист, оно и диктует рынку свои правила игры.

Теперь посмотрим по другим группам товаров. Особенно людей беспокоит рост цен на продукты питания. Раньше мои друзья, приезжая в Европу, удивлялись царящей там дороговизне по сравнению с Израилем. Теперь они неприятно удивлены ценами в своей стране. Цены на продукты в последние годы росли, пожалуй, теми же темпами, что и цены на квартиры. Основные причины этого явления, как говорят, лежат на поверхности. Государство практически заморозило сложившуюся ранее ситуацию в сельском хозяйстве. Высокие (а, по сути дела, запретительные) таможенные сборы на многие сельхозпродукты сделали сельское хозяйство неуязвимым для внешней конкуренции. Так, пошлина на свежее мясо составляет 190%. В этой ситуации нерадивые сельхозпроизводители идут не по пути повышения эффективности, а по пути повышения цен. Экономическая история прошлого века показала, что закрытие национальных экономик от воздействия внешних факторов привело к кризису тридцатых годов. Движение социального протеста в Израиле при всей спорности его идеологических посылов, мотивов и целей его вождей, казалось бы, сдвинуло ситуацию с мертвой точки. Весь прошлый год правительство принимало решения, направленные на реализацию рекомендаций комиссии Трахтенберга. Но в этом году процесс, похоже, заморожен: все прошедшие месяцы ушли на утряску бюджета.

Росту цен и снижению эффективности израильской экономики способствует монополизм. Индекс концентрации управления бизнесом зашкаливает и намного превышает имеющий место, например, в США. «Financial Times» разместила статью «Новое правительство Израиля должно сломать пирамиды олигополий». Автор исходит из того факта, что экономические результаты Израиля не соответствуют исключительно высокому потенциалу страны в области хай-тека. Самой важной задачей нового правительства авторы называют слом пирамидальных структур, доминирующих в израильской экономике. Половину акций на Тель-Авивской бирже контролируют 20 замкнутых в своем кругу семей. Те торгуют друг с другом и владеют долями в компаниях друг у друга. Они держат в своих руках доступы к кредитам, превратив национальную экономику в площадку с неравными правилами игры. (http://www.zman.com/news/2013/04/15/149139.html ).

В прошлом году правительство приняло ряд мер, направленных на усиление конкуренции и торможение процесса монополизации израильского бизнеса. Важным событием апреля прошлого года стало одобрение кабинетом министров Израиля рекомендаций Комиссии по концентрации в экономике, созданной летом прошлого года на волне социальных протестов. Среди основных рекомендаций есть те, что имеют решающее значение. Во-первых, запрет холдингам одновременно владеть крупным финансовым институтом и крупной нефинансовой компанией. Во-вторых, ограничение сумм, которые один институциональный инвестор может ссудить одному или группе заемщиков, что может придать стабильность в управлении как частными, так и общественными деньгами. В-третьих, вертикально структурированные холдинги должны ограничиться только тремя ступенями владения: собственно «материнская компания» – её дочерняя компания – дочерняя компания этой дочерней компании. По мнению комиссии, необходимо также принять меры по улучшению качества корпоративного управления.(http://www.iimes.ru/?p=14816#more-14816). К сожалению, в текущем году я не обнаружил информации об активности правительства в этой сфере.

4

Посещая в течение более чем месяца различные государственные инстанции, я убедился, что, кроме экономических проблем, большие неудобства в жизни израильтян порождает громоздкая и неповоротливая бюрократическая машина. Жителю постсоветского пространства не надо рассказывать, что такое бюрократия. Но израильская бюрократия, безусловно, отличается и от советской, и от постсоветской. Как-то один немецкий профессор в беседе со мной заметил: «У нас тоже сильная бюрократия, но в отличие от вашей, она креативная». Так вот, израильская бюрократия, в отличие от той же советской, не воспринимается мной как нечто чуждое, враждебное, стремящееся нанести мне вред. Она просто громоздкая, неповоротливая, необязательная, безалаберная, хотя, в конце концов, и решающая твои проблемы. Однако в то же время я понимаю, что она является определенным тормозом в развитии страны. Из-за муторных бюрократических процедур гасится экономическая активность, страдают простые граждане. Когда размышляешь, почему бюрократия играет такую роль в Израиле, неизбежно упираешься в особенности его политической системы.

В странах, где имеет место частая смена правительств, нестабильность политических властных структур и вопросы преемственности берет на себя бюрократия. Политик представляет собой скоротечную, временную фигуру. Бюрократ – постоянную. Министр в течение своей недолгой каденции не успевает подобрать себе аппарат, соответствующий его взглядам об эффективности. Наоборот, он вынужден принимать предложения специалистов, отстаивающих, возможно, взгляды, против которых он выступал в предвыборный период.

Как-то я был в обществе известных израильских бизнесменов в одной не блестящей своим демократизмом стране и с удивлением услышал во время их разговора между собой, а не в официальной обстановке, что меня больше всего и поразило, дифирамбы в адрес местного руководства, которое успевает реализовать свои решения. Тогда я и подумал, что полярные крайности могут принести практически одинаковый вред. Общепринято считать, что современное общество строится при помощи рынка в экономике и демократии в политической сфере, но при этом нельзя забывать, что и рынок, и демократия должны быть эффективны. В средневековой Речи Посполитой тоже была демократия, но право вето парализовало и, в конечном счете, уничтожило страну. На сегодняшний день наиболее эффективная форма демократии существует, пожалуй, в США.

Политическая система континентальной Европы в течение ХХ века прошла тяжелый и во многом трагический путь реконструкции. Многопартийная система Германии оказалась неспособной защитить страну от диктатуры нацизма. Такая же система во Франции и некоторых других странах продемонстрировала свою слабость в борьбе с Германской экспансией. В послевоенной Германии и, несколько позже, во Франции устанавливается стабильный демократический порядок, основанный, как и в США, на конкуренции двух основных политических игроков (блоков). В этих странах постепенно вырисовывались две позиции в рамках общенациональной дискуссии.

Первая:

– необходимо минимизировать участие государства в экономике и частной жизни;
– поощрять индивидуальную инициативу;
– создавать нормальные условия существования слабым слоям, которые обеспечивают не высокие налоги на богатых (перераспределение богатства), а эффективную экономику;
– обеспечивать здоровый консерватизм в сфере национально-общественных норм поведения.


Вторая:

– необходима сильная государственная политика, ибо вмешательство государства способно улучшить экономику;
– следует поддерживать слабые слои населения, в том числе и перераспределением богатства;
– во внутренней и внешней политике делать упор на права национальных и религиозных меньшинств.


Первую позицию отстаивают в Великобритании консерваторы, в Германии – ХДС и ХСС, во Франции – правые партии. Второй позиции придерживаются различные социалистические движения. Идеальным примером здесь служит ситуация в США, где общественная поддержка естественным образом разделилась между республиканцами (первая позиция) и демократами (вторая позиция). В Европе законодателям пришлось «помочь» процессу: в Германии – путем установления порога прохождения в Рейхстаг, в Италии – путем премирования победившего на выборах блока, во Франции партийная структура упростилась после реформ Шарля де Голля. В такой партийной системе два лагеря объединяют части нации, дискутирующие по узловым проблемам функционирования государственной машины, учитывают интересы отдельных групп, но сами эти группы, как правило, не обладают правом вето при принятии окончательных решений. Правительства в этих странах устойчивы, располагают временем для реализации своих планов, способны принимать непопулярные решения, выражая одновременно коренные интересы нации. Такая система обуславливает сплоченность нации и противодействует распаду ее на веер сегментов, где каждая группа сама за себя.

Израиль находится на первой стадии этого процесса. Только в 70-е годы прошлого века закончилось беспрерывное господство левого блока и началось нормальное, по западным меркам, чередование власти. Еще совсем недавно профсоюзам принадлежали предприятия, и они выполняли несвойственные для профсоюзов функции, обеспечивая доминирование известных политических сил. Но теперь во весь рост встала новая задача – преодоление дробности политических сил. Наряду с общенациональными партиями в Кнессет попадают партии, представляющие интересы того или иного сегмента израильского общества. К тому же, израильское общественное мнение представляет собой пеструю мозаику, что, скорее всего, является отчасти следствием национально-культурной традиции. Ни одной из общенациональных партий до сих пор не удавалось без помощи секторальных партий сформировать правительство. Начинается торг, где малые партии требуют деньги из бюджета и льготы для своего сектора. Ситуация, которая не может удовлетворять ни население, ни политиков.

Показательно, что секторальные партии все чаще ставят себе задачу – выйти за рамки своего электорального поля на общенациональный уровень. Однако политическая реформа откладывается от одной каденции Кнессета к другой. И этому есть объективные причины. Израильская общественность пока не выбрала основную тему национальной дискуссии, схожую с темой развитых демократий Запада. И это объясняется специфическим положением Государства Израиль. Вопросы безопасности по-прежнему стоят в первом ряду. Водораздел между правыми и левыми проходит, как правило, по внешнеполитическим вопросам, а социально-экономическая проблематика маячит где-то на втором плане. Но последние события говорят, что растет понимание важности оптимального внутреннего обустройства страны, в том числе, и для успешного противостояния внешним угрозам. А значит, Израиль стоит на пороге политической реформы, которая может стать мощным интегрирующим фактором.

P. S.

Я очертил те экономико-политические проблемы, решение которых, на мой взгляд, позволит Израилю стать комфортным для своих граждан и вдвойне притягательным для евреев Диаспоры. Я смотрю на Ашдод, в котором пока живу. Северная часть – это преимущественно старые дома. Их даже можно назвать трущобами за весьма внешне непрезентабельный вид. Южная часть – это супермодерновые дома, газоны… Обычный европейский город. И я вижу, какой рывок совершен еврейским государством. Оно ворвалось в авангардную группу передовых и богатых стран, но некоторые его элементы отражают прошлое, и их предстоит еще реконструировать.


| 14.02.2014 09:36