МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=7137
Распечатать

Злата Раздолина: «Мой дом – здесь»

Инна Стессель, «Новости недели»

Ее артистическая карьера как-то не очень вписывается в родовое предназначение...


Эту певицу и композитора в Израиле знают давно, с тех пор как 25 лет назад Злата Раздолина с матерью и тремя детьми сбежала из Ленинграда на историческую родину. Сбежала в буквальном смысле. Но об этом чуть позже...

В новой стране едва ли не с первых недель пребывания Злата начала концертировать. Впрочем, наверное, концертировать - громко сказано, если учесть, что выступать ей приходилось в любых, самых неказистых помещениях, лишь бы там имелось пианино, пусть и расстроенное… Однажды Злате даже пришлось аккомпанировать себе на рояле без педалей. Но эти технические неудобства компенсировали нежный, сильный голос, артистизм и прекрасная музыка на стихи поэтов Серебряного века.

Недостатка в слушателях у Златы не было никогда. Популярность ее шла по нарастающей. И не только среди репатриантов.

Познакомившись с творчеством Раздолиной, знаменитый израильский певец Дуду Фишер тут же пригласил ее в свою телевизионную программу. О ней узнали и старожилы. Ей предлагали писать музыку к кинофильмам и спектаклям. Казалось, путь в израильскую музыкальную культуру открыт. И вдруг Раздолина исчезла из поля зрения - ни концертов, ни упоминаний в прессе… А спустя какое-то время стали доходить слухи, что она выступает в Америке, в других странах, получает награды на международных фестивалях, о ее музыке в превосходной степени отзываются маститые авторитеты… То есть она вполне успешно работает везде, кроме Израиля…

Сегодня композитор и певица Злата Раздолина в гостях у " Новостей недели", и я задаю ей неминуемый вопрос:

- Почему так случилось, что в последние годы ты разъезжаешь с концертами чуть ли не по всему миру, а Израиль обходишь стороной? Это твой выбор, или в очередной раз оправдались слова о том, что нет пророка в своем отечестве?

- Ни то, ни другое, - отвечает Злата. - Израиль мне дал очень многое. Мне здесь хорошо писалось, я создала несколько крупных произведений на тему Катастрофы, даже получила израильского "Оскара", но была проблема с концертами. Я подолгу оставалась без выступлений. Не потому, что лично меня игнорировали. Просто система организации концертов не была достаточно четко налажена. А я, когда простаиваю, заболеваю физически, впадаю в депрессию, пугаюсь, что больше никогда ничего не напишу, даже к роялю не в силах подойти… У меня был именно такой период, когда пришло приглашение из Америки от продюсера Джерри Джекопфа. Он проводит ежегодные концерты в память о Катастрофе и предложил мне принять в них участие как автору и исполнителю произведений, посвященных Холокосту. Разумеется, я с радостью согласилась. Концерт проходил в кафедральном соборе Сент-Джон на Манхэттене, я выступала вместе с артистом Голливуда Фрицем Вивером и Бруклинским симфоническим оркестром. В зале присутствовало больше трех тысяч человек, принимали замечательно! После удачного Нью-йоркского дебюта - это было в 2002 году - меня стали постоянно приглашать еврейские общины разных штатов Америки, а также устроители концертов в других странах. И хотя график выступлений у меня напряженный, при любой загруженности я нашла бы время выступить в Израиле. Но реальных приглашений до сих пор не получала. А когда получила, с радостью приняла.

- Сейчас проходят твои гастроли в Израиле?

- Да, с 21 мая по 1 июня. Выступлаю в сопровождении симфонического оркестра с новой программой "Это было у моря". Естественно, рада встречам с израильскими слушателями.

- Основная часть твоих концертов по-прежнему включает поэтов Серебряного века?

- Ну, эта страсть непреходяща… В моем репертуаре 15 программ песен и романсов на стихи самых любимых.

- Ты когда-нибудь подсчитывала, сколько всего написано тобой музыкальных произведений?


- Свыше 600. Сюда входят вещи самых разных жанров и направлений. И, конечно, национальный репертуар, песни на иврите и идише. Я написала цикл на стихи Рахели, Леи Гольдберг, Е.Волах, Рины Левинзон… Выступаю и с клезмерскими коллективами.

- На концерты, где звучат стихи поэтов Серебряного века, приходят, надо думать, исключительно пожилые люди? Те, кому это дорого, всё больше становятся, увы, уходящей натурой…

- Ты неправа, в залах я вижу немало молодых лиц…

- Неужели выросшим в иной языковой и ментальной среде известна поэзия Цветаевой, Мандельштама? Я, собственно, почему удивляюсь?.. Недавно в Москве провели опрос - останавливали на улицах юношей и девушек с вопросом: что им говорят имена Куприна, Паустовского, Маршака, Станиславского… Опросили человек 50. В ответ одни пожимали плечами, другие морщили лбы, силясь что-то вспомнить, и выдавали такие перлы: "Куприн - ученый", "Станиславский - поэт"… Вряд ли они имеют представление о Пастернаке или Бальмонте… И это в метрополии русского языка!

- Думаю, все зависит от семьи, - говорит Злата. - Если родители сами читают и хотят сохранить у своих детей интерес к настоящей литературе, они будут их соответственно воспитывать. Я заметила: та часть эмигрантской или репатриантской молодежи, которая приучена к книге, читает и на английском, и на иврите, и на русском… А моя скромная задача состоит в том, чтобы дарить людям лучшее, что накоплено еврейской и русской поэзией. Это позволяет мне как бы одновременно жить в ивритской, идишской и русской культурах, воспринимая в единстве их своеобразие и переплетения. Знаешь, даже шляпы, в которых я выступаю перед публикой, - это своего рода символ этого единства.

- Что именно символизируют твои умопомрачительные шляпы?


- Дело в том, что как религиозная еврейка я должна покрывать голову. Но не в платке мне выступать. Вот и придумала себе такой сценический образ. В то же время он олицетворяет мою любовь к эпохе Серебряного века. Такие шляпы носили дамы того времени, даже сама Ахматова…

- Злата, твое еврейство никогда не вступает в противоречие с пристрастием к русской поэзии?

- А в чем может быть противоречие? Во мне вполне гармонично уживаются внутренняя принадлежность к Израилю, любовь к Петербургу - это воздух детства, время от времени я должна им подышать, и желание донести до слушателей разных стран романсы на стихи Ахматовой, Цветаевой, Северянина, Мандельштама, Бальмонта. Я, например, автор музыки к двум реквиемам. Один написала Ахматова, автор второго, "Песни об убиенном еврейском народе", - Ицхак Каценельсон". Оба произведения в равной степени дороги мне, оба составляют часть моей души.

- Насколько мне известно, "Реквием" Ахматовой в твоей жизни сыграл особую роль?

- О да! С ним связаны и огромное счастье, и тяжелейшая травма. Я написала музыку к ахматовскому "Реквиему" к столетию со дня рождения поэта. Представила свою музыку на конкурс, где рассматривалось еще 7 произведений. Мой "Реквием" занял первое место, и на юбилейном вечере в Колонном зале Дома Союзов его исполнила народная артистка РСФСР Евгения Алтухова. Я ей аккомпанировала. После выступления зал встал и аплодировал в течение десяти минут. Невозможно передать, в каком приподнятом настроении я возвращалась на "Стреле" в Ленинград. Но дома меня ждал сюрприз - раздался телефонный звонок, и я услышала в трубке: "Если ты еще раз посмеешь в НАШЕМ Колонном зале петь на слова НАШЕЙ Ахматовой, мы убьем трех твоих детей! Убирайся в свой Израиль!". Поначалу решила, что какой-то антисемит из общества "Память" захотел на меня излить свою злобу… Это был 1989 год, "Память" тогда особо свирепствовала. Конечно, я расстроилась, но мало ли на свете негодяев! На всех обращать внимание… А через несколько дней сосед принес на руках моего девятилетнего сына, избитого в кровь, которому было сказано: "Передай привет маме". Тогда стало ясно, что угрозы вполне реальные и нужно бежать, причем немедленно, не теряя ни дня. Времени ни на сборы, ни на подачу документов в консульство у меня не было. Пробираться в Израиль я решила через Финляндию. Там недавно записывали мои романсы и были друзья, к которым я могла обратиться за помощью. Страшно вспомнить, как мы выбирались из дома, чтобы, упаси Бог, не быть замеченными, и какой ужас я пережила во время таможенного досмотра в поезде Ленинград-Хельсинки. Ведь документы я перевозила нелегально, они были спрятаны на мне. Даже представить не могу, что было бы, если б их обнаружили… Что нас спасло, не знаю. Бог, конечно. Из Хельсинки очень непростыми путями добрались до Израиля. Об этой эпопее можно писать роман…

*   *   *

Когда я слушала Злату, мне вспомнились - не знаю, почему - герои "Блуждающих звезд" Шолом-Алейхема - Рейзл, Лейбл, Гоцмах, Муравчик… Казалось бы, что общего между Рейзл, девочкой из глухого бессарабского местечка Голенешти, тайком покинувшей родной дом с мечтой стать знаменитой актрисой, и Златой, родившейся в самом что ни есть европейском Ленинграде? Вроде бы ничего. И нужды убегать от отца-кантора, считавшего актерство немыслимым позором для еврейской девушки, не было… Но что-то определенно роднило их. Может быть, скитальческая судьба? Или несоответствие духа семьи избранному пути? Или неуемная еврейская неуспокоенность, которая ведет по жизни?

Родители Златы были людьми интеллигентными, но достаточно далекими от актерской или музыкальной профессии. Мама - дочь и внучка раввинов - соблюдала традиции. В доме семьи Розенталь (девичья фамилия Златы) в самые суровые сталинские годы отмечали еврейские праздники, а когда родился мальчик - это было в 1952 году, - мама разыскала в каком-то молдавском селе моэля и сделала сыну обрезание. Закономерно, что оба сына Златы стали раввинами. Одному из них, к слову, досталась от прадеда, раввина Красноярска, ценнейшая реликвия - ритуальный нож. Прадед был еще и шойхетом…

Артистическая карьера Златы как-то не очень вписывается в родовое предназначение… И тем не менее, именно она стала, можно сказать, мировым полпредом русской культуры. Причем, одного из самых изысканных ее направлений - поэзии Серебряного века.

- Много гастролируешь? - спросила я.

- Да, география довольно обширная: Америка, Швеция, Норвегия, Англия, Франция, Финляндия, Канада, Чехия и, конечно, Россия…

- У артистов, которые всегда в пути, бытует полушутка: мол, они живут в самолетах. А где твой дом, Злата?

- Разумеется, в Израиле. Где же еще? Здесь моя дочь, внучка, один из сыновей, муж. И представляюсь я исключительно как израильский композитор и исполнитель. Для меня это очень важно. Но возможности вести оседлый образ жизни нет. К семье прилетаю обычно на одну-две недели - и снова в дорогу.

- Ты говоришь об этом с оттенком сожаления?


- Ни в коем случае. Я благодарна Всевышнему за то, что получила возможность реализовать себя! Выступаю в самых лучших залах, чувствую, что нужна… О чем можно сожалеть? А нормального быта у таких, как я, не бывает…

- Блуждающие звезды?

- Блуждающие звезды.

- Желаю тебе успешных гастролей в Израиле, и пусть они займут в твоем графике прочное место.


| 22.05.2014 23:47