МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=7364
Распечатать

Биробиджанское дело

Исроэл Эмиот

Продолжаем публикацию хроники страшного времени - впервые на русском языке...


(Хроника страшного времени)


На русском языке публикуется впервые.
Перевод с идиш Зиси Вейцмана, Беэр-Шева



(Окончание следует. Начало в «МЗ», №№ 409-458)


Биробиджан. После освобождения




В начале весны 1956 года я побывал в доме дочери Бумагина. Когда почти восемь лет назад меня арестовали, она была еще школьницей. Сейчас я держу в руках ее ребенка - внучку героя. Помню, как будто это было вчера, полученную от Михоэлса телеграмму с просьбой найти семью Героя Советского Союза Иосифа Бумагина, который до войны жил в Биробиджане и работал на обозном заводе.

Семья Бумагина проживала тогда в рабочем поселке Смидовичи, восточней Биробиджана. Жили они довольно скромно, если не бедно. Совсем недавно вдова Бумагина пережила большое горе - на станции под маневровый паровоз попал их ребенок, да и ей самой тогда досталось - придавило руку. До сих пор помню текст огромной телеграммы, состоящий чуть ли не из тысячи слов, которую я тогда отправил об этом воине-еврее, человеке из народа , отважно сражавшемся против фашистов и павшем в бою... За подвиг, который он совершил, закрыв своим телом вражескую огневую точку, Иосифу Бумагину было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. В тексте моей телеграммы Михоэлсу я привел отрывок из письма Бумагина своим детям: он, их отец, идет на подвиг, который принесет честь и славу еврейскому народу и станет местью за гибель его братьев и сестер, уничтоженных фашистами...

Со временем в Биробиджане возник целый жилой массив, который носит имя Иосифа Бумагина. Помнится, тогда же я ходатайствовал перед властями области об увеличении пособия жене героя. Таким образом, я тогда подружился с семьей Бумагина, и сейчас, когда я оказался на свободе, его дочь не преминула пригласить меня к себе.

Со времени больших арестов в Биробиджане местный народ стал менее разговорчивым. Мало говорила и молодая, симпатичная мама, дочь Героя Советского Союза Иосифа Бумагина, внучку которого я держу на руках сейчас. Слезы навертываются на глаза от обиды: разве евреи сделали для России меньше, чем нанайцы - рыбаки и охотники - с их единственным поэтом, родившемся в дальнем таежном стойбище, для которого в Еврейской автономной области сейчас открыты все двери, но закрыты для еврейских писателей и поэтов?

Но осталась у евреев Биробиджана неизбывная тоска по еврейскому слову, да такая, что никакая сила не могла ее искоренить. Наконец-то пришло время, что вернувшиеся из лагерей еврейские писатели выступили перед публикой со своими стихами. Огромный читальный зал областной библиотеки имени Шолом-Алейхема переполнен. Представительницу отдела культуры, говорившую по-русски, внезапно прервали выкрики из зала:
- Идиш! Идиш! - требовали голоса собравшихся.

С затаенным дыханием слушали евреи выступления писателей на родном языке - мамэ-лошн, громко аплодировали и просили: еще! еще! Простые люди, отбросив долголетний страх, пожимали писателям руки и горячо, по-братски, обнимали и целовали их.

***

Неожиданно меня вызвали в МГБ. Повестка на мое имя пришла на швейную фабрику, где я работал. Вероятно, чтобы не напугать меня. В "приглашении" было указано: "Для возврата документов". Понятно, тех бумаг, которые у меня изъяли при аресте. Тогда у меня ко всему прочему были конфискованы рукописи ранее не публиковавшихся стихов. Войдя в нужный кабинет "органа" госбезопасности, я увидел майора, сидящего за столом и слушающего транслируемое по радио постановление XX съезда КПСС. Я уловил момент, когда диктор вещал о беззакониях, чинимых органами НКВД-МГБ, когда были репрессированы и замучены тысячи и тысячи невинных людей.

Майор учтиво пригласил меня присесть. Извинился за то, что вынужден меня побеспокоить по такому поводу и подал небольшой конверт, в котором находились мои фотографии и некоторые бумаги, отобранные при аресте.

- А где мои стихи, рукописи? - упавшим голосом спросил я.
- По этому поводу вы должны обратиться к своему следователю. Понимаете, к вашему делу я не имею отношения, поскольку человек здесь новый. - ответил вежливо майор. - Вашего следователя перевели на Камчатку, в милицию...

Значит, эту сволочь, мучившую меня во время следствия, отправили подальше - аж на Камчатку, служить в доблестной cоветской милиции. И это вместо того, чтобы он получил сполна за содеянное!

***

На биробиджанских евреев обрушилась новая беда: сгорела синагога. Прихожан этой единственной синагоги было мало, и никакой общинной жизни в ней, разумеется, не велось. Лишь раз в неделю, в субботу, туда приходили молиться, в основном, старики. Но в праздники Рош а-Шана и Йом Кипур синагога была забита битком. Отпросившись с работы у своих начальников, заведующих, бригадиров, приходили туда и евреи среднего и молодого возраста, обещая отработать эти часы в выходные и в другие дни.

Пожар начался в расположенной рядом мастерской. Все ее помещение вместе с соседними строениями и деревянной синагогой сгорели. Во время пожара едва успели вынести свиток Торы. При этом верующие евреи не стали ждать городских пожарных, проникали через окна внутрь и выносили оттуда самое ценное - священные книги. Кроме Торы. удалось спасти несколько молитвенников.

Небо Биробиджана озарилось пламенем. В этом огне погибла последняя твердыня еврейской жизни - синагога. Но благодаря самоотверженности и мужеству нескольких евреев были спасены святыни. Позднее эта группа евреев арендовала в другом месте избу, тоже деревянную, чтобы продолжать еврейскую традицию. Эта небольшое строение выглядело островком старой еврейской жизни в бурном море новой жизни, в которой еврейской традиции, увы, не оставалось места...

В биробиджанской библиотеке имени Шолом-Алейхема, в которой нашли приют тысячи еврейских и древнееврейских книг, томов иудаики и всего, что касается еврейской жизни на многих европейских языках, осталось несколько стыдливо полупустующих полок случайно уцелевших книг еврейских авторов. Все книги сгинувших еврейских писателей – таких, как Бергельсон, Маркиш, Гофштейн, Фефер, Квитко, Дер Нистер, а заодно и других, были изъяты из фонда и сожжены. Многочисленные тома по иудаике гниют где-то в подвалах. Многие евреи боялись хранить в своих домашних библиотечках еврейские книги: вдруг среди них попадется книжка осужденного писателя, и за это придется отвечать. На кону стояла свобода, и лишь немногие биробиджанцы с настоящим героизмом спасали еврейские книги, закапывая их в землю.

Знакомый биробиджанец с гордостью показал мне сохранившийся том избранных стихотворений Хаима-Нахмана Бялика. книжные листы были влажные и покрылись плесенью от долгого нахождения в домашнем погребе.

Все музейные предметы и артефакты, собранные сгинувшим в иркутском централе старейшим еврейским писателем Бэром Слуцким (благословенна его память!), были уничтожены.

Лишились всякого еврейского содержания получасовые радиопередачи на идиш. В них можно услышать казенные официальные отчеты из колхозов и совхозов и промышленных предприятий о выполнении планов, перечень стахановцев. Ни одного теплого сердечного слова, связывающего между собой евреев мира, там не звучит.

Разве этот «Биробиджанский проект» завершен и, словно недельная глава Торы, прочитан? Неужели больше никогда уже не заманят сюда евреев, чтобы им же потом приписать национализм? Конечно, нет.

В последнее время тема Биробиджана стала актуальна: советских евреев снова призывают осваиваивать Дальний Восток и агитируют ехать "строить свою государственность". Московское радио уже несколько раз передавало выступления евреев, призывающих ехать осваивать Биробиджан. Правда, на эти призывы никто уже не откликается: советские евреи слишком много испытали на своей шкуре. чтобы снова и снова попасться на ту же удочку.

(Окончание следует)


| 16.08.2014 17:39