МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=7908
Распечатать

Куда идёт Франция?

Александр Гордон, Хайфа




Бывший премьер-министр Франции (1911-1912 гг.) Жозеф Кайо опубликовал в 1923-м году книгу «Куда идёт Франция? Куда идёт Европа?» Читатель книги не мог получить ответ на вопрос ни о направлении движения Франции, ни о том, куда идёт Европа. Жители Франции и Европы получили ответы на вопросы, поставленные Кайо, через шестнадцать лет после их формулировки: Европа и Франция шли ко Второй мировой войне, которая была вторым туром, где доигрывалась неоконченная партия Первой мировой войны. Лев Троцкий, проживавший в 1933-1935 гг. во Франции, опубликовал в Париже статьи «Куда идёт Франция?» (1934) и «Ещё раз, куда идёт Франция?» (1935). Его анализ показывал, что Франция находится на распутье между социалистической революцией и внутренним фашистским переворотом. Предсказание вождя не учитывало такие предстоящие события, как Вторая мировая война, победное шествие идеологии либерализма и успешное восстание арабов французских колоний с их последующим бегством в метрополию. Ответ Троцкого на вопрос «Куда идёт Франция?» оказался неправильным, но его вопрос по-прежнему актуален.


Францию давно влечёт Ближний Восток. Она была главным участником восьми крестовых походов. Её представители учредили на Святой Земле орден кармелитов. В конце XVIII века Бонапарт оккупировал Египет, вторгся в Сирию и пытался захватить Палестину. В середине XIX века Алжир стал французской колонией, а в начале XX века был установлен протекторат над Ливаном: Франция получила мандат Лиги Наций в Сирии и Ливане, который она фактически создала. В начале XX века был также установлен французский протекторат над Марокко. Алжир и Марокко восстали против Франции и в результате кровавых войн добились независимости от метрополии. Жизнь большинства населения в бывшем французском Магрибе много хуже, чем при колонизаторах. Магрибские арабы не сумели улучшить свою жизнь, невзирая на победу над колонизаторами. Оказалось, что независимость не принесла благ, за которые сражавшиеся арабы проливали кровь свою и французскую. Обретение независимости не переросло в обретение свободы, а свобода от колонизаторов оказалась хуже несвободы под их властью. Страны Магриба, считавшие завоевание независимости решением всех проблем, попали в большую зависимость от внешних сил, чем у них была под бременем французов. Обретая независимость от Франции, бывшие колонии с преимущественно исламским населением, стоят перед гораздо большей проблемой, чем они должны были решать под гнётом французов: им приходится думать и созидать, а они главным образом привыкли воевать и разрушать. Им не дано жить в мире из-за идеологии борьбы с «неверными» и сражений за власть и влияние своих кланов, а также ввиду вечной войны за «райские наслаждения» на том свете. Из-за неспособности к утомительному созиданию они идут по линии наименьшего сопротивления - действуют под диктовку экстремистской интерпретации религии, которая ведёт их на «священную войну», сулящую полное освобождение от благополучия, процветания и жизни. Влечение к Ближнему Востоку было взаимным: арабов привлекала Франция. В 832 году арабские войска дошли во Франции до Тура и Пуатье и там потерпели поражение от армии Карла Мартелла. То была первая попытка арабов овладеть Францией. Вторая попытка покорения Республики арабами началась с ухода французов из колоний Северной Африки.

Убежавшие от национальной независимости арабы стали заполнять Четвёртую, а затем и Пятую Французскую Республику. Им не понадобились сражения. Они пришли с "белыми флагами" и "сдались" на милость французского налогоплательщика, против которого боролись за независимость у себя дома и который теперь вынужден оплачивать их зависимость от него во Франции. Арабы устремились во Францию, с которой боролись за независимость, решать свои проблемы на чужой для них французской территории, на земле бывших колонизаторов. Арабы, сражавшиеся с французскими империалистами и вытеснившие их из Магриба во Францию, переселились туда вслед за бывшими колонизаторами и сами стали колонизировать Республику. Арабы с трудом сливаются с местными жителями, а скорее стремятся навязать французам исламскую культуру. Возможно, во Франции больше верующих мусульман, чем верующих христиан. Для покорения Франции арабам не обязательны взрывы бомб, достаточно демографического взрыва.

Франция пытается интегрировать иммигрантов с помощью мультикультурализма. Мультикультурализм – это концепция допустимости сохранения культуры, религии и самобытности новых жителей европейских стран. Мультикультурализм возник после Второй мировой войны. Одна из его идей - отрешение от национализма (перешедшее в отход от национальной культуры), от консерватизма с его «тяжеловесной» моралью и христианской религиозности. В основе этого подхода терпимость к иным, то есть к иммигрантам. Выхолащивание национальной культуры, отдаление от религии постепенно превратили Францию в страну без национальной и религиозной окраски и солидарности. Иммигранты, национально и религиозно сплочённые, увидели перед собой лишённое национальности и религиозности государство социального благополучия, где можно «красиво» жить, нередко не работая. Иммигранты обособились от национально и религиозно безликих французов. Они гордятся своими религиозными особенностями и ценностями. Французская интеллектуальная элита в большинстве своём не замечает или не хочет замечать мусульманскую агрессию в своей стране и не противится ей. В исламском сознании доминирует «монокультурализм»: все будут мусульманами или будут платить дань «правоверным» или не будут существовать. Интеграция мусульман во Франции не состоялась, напротив, образовалось государство в государстве, молодые люди которого проходят стажировку в «университетах» ближневосточного террора. Там они встречают общество, из которого бежали их отцы и деды во Францию от своей национальной независимости. Отцы и деды не знали, что делать с правом на самоопределение их стран. Их потянуло в страну колонизаторов, которая их приютила, пригрела и дала права свободного человека. Но детей и внуков выходцев из Магриба права свободного человека, мир и труд не привлекают, их тянет на Ближний Восток. Вместо приобретения образования и специальности во Франции они получают образование и специальность террористов на Ближнем Востоке. Их привлекает среда идеологически простых, ясных и близких по духу наставников исламского террора с чёрно-белыми лозунгами о том, где добро и где зло. Их отталкивает западная цивилизация, лишённая религиозного содержания, в которой принято учиться и работать. Интеграция в культурно безликом обществе, навязывающем светское образование и тяжкий мирный труд, для них сложна. Возможно только обособление иммигрантов. Во Франции читают мысли и чаяния исламских граждан слева направо, как и должно быть на французском языке. Правильное прочтение должно быть, однако, по-арабски - справа налево. Французы идут навстречу иммигрантам и их потомкам. Приближается час, когда во Франции, как и в Израиле, зазвучит призыв: два государства для двух народов. Французы всё меньше называют свою страну Францией и всё больше «республикой», подчёркивая превалирование демократических ценностей над национальными. Куда идёт страна, в которой неприлично говорить о её французской идентификации, национальной культуре и христианской религии?


Реакция французов на мусульманское вторжение в чём-то подобна их первоначальной реакции на нацистскую оккупацию в начале Второй мировой войны: смирение, пассивность, спокойное равнодушие. Во Франции "объективно" и "сбалансировано" взирают на остро колющие иглы минаретов, тянущиеся высоко во французское небо, и на "цветы зла" (название сборника стихов Шарля Бодлера) радикального ислама, символизирующие мир антицивилизации. Известный девиз Великой Французской революции "свобода, равенство, братство" заменяется свободой, равенством и мусульманским братством, которому не нужны свобода, равенство и братство.

Выходцы из исламских стран появились во Франции как дешёвая рабочая сила. Однако оказалось, что эти иммигранты не только рабочая сила, но сила, могущая влиять на облик общества, так как они требуют внедрения в его духовную инфраструктуру своих обычаев. Выяснилось, что эта сила не дешёвая, а дорого обходящаяся налогоплательщикам и порой угрожающая безопасности граждан благополучной Франции. Завоз дешёвой рабочей силы в Республику обернулся завозом в неё дорогостоящей ближневосточной проблематики. Исламский мир экспортирует во Францию радикальные взгляды и методы. Отказ от ассимиляции в европейских странах приводит исламских иммигрантов в оппозицию к стране, предоставившей им убежище. Консервативно воспитанным, бывшим жителям стран ислама, религиозно настроенным, очень трудно идентифицировать себя с «безбожниками» или «неверными». Они стремятся «исправить» новую страну в соответствии со своими нормами, диктующими им подчинить себе принявшее их общество. Молодые граждане Франции, мусульмане, служат добровольцами в исламских радикальных группировках, ведущих войну в Сирии и Ираке, и возвращаются на родину сформировавшимися террористами. Ближний Восток с его кровавыми нравами проник и продолжает проникать в Старый Свет.

Как воспринимают мусульмане заботу о них со стороны «просвещённых» и «передовых» западных христиан? Мусульмане отвергают равенство с христианами, евреями, буддистами и безбожниками, так как они, согласно своим верованиям, правильнее, разумнее и ближе всех к Богу, к «правильному» Богу. Мусульмане-экстремисты не принимают равенство прав как ценность, не борются и не будут бороться за права представителей других религий и наций, в том числе за права меньшинств. Мусульмане верят, что они находятся на верном пути к превращению в большинство на Земле.

В 2011 году арабский мир стал находить в своих недрах множество давно существовавших, но внезапно обострившихся проблем: нищета, культурное отставание, кризис системы образования и просвещения, экономическая стагнация, отсталость в науке и технологии, необходимость убрать диктаторов-правителей, конфликт между суннитами и шиитами, светскими и религиозными, персами и арабами. Эти события стали называться «арабской весной». В том же состоянии отсталости находятся арабские иммигранты во Франции. Поэтому и в стране Великой революции арабская община может принять революционную «весну». Готова ли Франция к «арабской весне» на своей территории?

Антисемитизм во Франции носил не только религиозный характер. Антирелигиозный Вольтер писал: «Евреи поступают с историей и древними сказаниями так, как их старьёвщики с поношенной одеждой; они выворачивают её наизнанку и продают как новую за максимально высокую цену» и «Евреи внушают нам ужас, и в то же время мы хотим думать, что всё написанное ими носит печать божественности. Никогда не было столь вопиющей несуразности». 17-го марта 1808 года император Наполеон издал следующий указ: «Деятельность еврейской нации со времён Моисея, в силу всей её предрасположенности, заключалась в ростовщичестве и вымогательстве… Французское правительство не может равнодушно смотреть на то, как низкая, опустившаяся, способная на всякие преступления нация захватывает в своё исключительное владение обе прекрасные провинции старого Эльзаса. Евреев приходится рассматривать, как нацию, а не как секту. Это нация в нации… Целые сёла обобраны евреями, они снова ввели рабство, это настоящие стаи воронов… Вред, причиняемый евреями, не происходит от отдельных лиц, но от всего народа в целом. Это чирей и саранча, опустошающие Францию». В Дамаске в 1840-м году исчезновение капуцинского монаха отца Томаса вдохновило французских консулов в Сирии на обвинение местной еврейской общины в ритуальном убийстве. Католики Сирии находились под официальным покровительством Франции. При поддержке премьер-министра Франции Луи-Адольфа Тьера было организовано преследование старейшин общины, часть которых умерла от пыток. Толпы христианских и мусульманских фанатиков, убеждённые официальными представителями Франции в использовании евреями христианской крови в выпечке мацы, нападали на еврейские общины на Ближнем Востоке. Идеи антисемитизма расистского толка широко распространились после выхода книги Эдуарда Дрюмона «Еврейская Франция» (1886). Была организована «Антисемитская лига». Антиеврейские тенденции усилились в связи с делом Дрейфуса. Знаменитый психолог, социолог, антрополог и историк Густав Лебон (1841-1931гг.) поддерживал мнение Вольтера: «У евреев не было ни искусств, ни наук, ни промышленности, ничего, что образует цивилизацию… К тому же ни один народ не оставил книги, которая содержала бы столь непристойные рассказы, как те, что на каждом шагу встречаются в Библии». Бывший премьер-министр Франции Жозеф Кайо, задавший вопрос в своей книге «Куда идёт Франция?», считал, что «евреи, где бы они ни работали, несут в себе дух разрушения, жажду власти, стремление к ясному или смутному идеалу, нужно очень мало видеть, чтобы не отдавать себе в этом отчёта…». Во время Второй мировой войны французские евреи и евреи-беженцы из стран Европы были выданы властями Виши нацистам. Во Франции существовали все возможные виды антисемитизма: католический, монархический, антиклерикальный Вольтера и Лебона, расовый Дрюмона и антидрейфусаров, а в последнее время появился новый вид юдофобии.

В конце 60-х годов XX века Франция фактически прекратила отношения с Израилем и стала опираться на арабов в попытках возродить имперское величие. Тяга арабов к Франции росла, её ближневосточное население увеличивалось, внося своё особое отношение к евреям и Израилю. В 2009 году профессор политологии университета Онтарио Салим Мансур писал (Salim Mansur, Islam’s Predicament: Perspectives of a Dissident Muslim. Oakville, Canada and Niagara Falls, NY: Mosaic Press, 2009): «Нынешняя волна иррационального антисемитизма, захлестнувшая западный мир, инспирируется арабами, питается арабским комплексом неполноценности и может привести к печальным последствиям для мусульманских народов в целом. Арабский антисемитизм вызван накопившимся за последние сто лет чувством фрустрации от неспособности арабов приспособиться к современному миру». Антиеврейская атмосфера во Франции сгущается ввиду концентрации усилий арабского мира вне и внутри Республики сделать евреев и Израиль козлами отпущения собственных неудач. В Республике появился антисемитизм, прикрытый критикой государства Израиль. Франция отвечает на растущий антисемитизм мультикультурализмом.

Миллионные демонстрации французов не последовали в ответ на нападения исламских террористов на еврейскую школу в Тулузе и на еврейский супермаркет в Париже. Они были организованы лишь из-за нападения на свободу слова в Республике в результате расстрела редакции сатирического журнала «Шарли Эбдо». Свободное существование евреев во Франции гораздо меньше интересует Республику, чем свобода слова. Казалось, нарушение свободы евреев, их равенства и братства, всколыхнёт всю страну, но у Франции другие приоритеты. В течение десятков лет Республика старается понравиться арабам внутренним и внешним. Ей это не всегда удаётся. В течение десятков лет Франция не стремится понравиться евреям внутренним и внешним. Франция променяла и продолжает променивать евреев на арабов. Из семнадцати убитых в терактах 7-9-го января 2015 года в Париже пять евреев, включая карикатуриста Жоржа Давида Волынского. Хотя евреи составляют менее процента населения Республики, по доле жертв исламского январского террора они занимают первое место среди населения страны – больше 29%. Евреи, которые превращают пустыню в оазис, заменяются арабами, превращающими оазис в пустыню. Евреи, оплодотворяющие Францию, уходят из неё. Арабы, высушивающие демократию и западную цивилизацию, прибывают на землю Республики. Еврейство Франции на закате. Куда идёт Франция? В Judenfrei. (немецкий - свободное от евреев государство).

(Опубликовано 5-го февраля 2015 года
в приложении «Окна» к газете «Вести»)


| 06.03.2015 10:27