МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=7941
Распечатать

«Умру не от порока сердца…»

Зиси Вейцман, Беэр-Шева

Жизнь и судьба жившего в Биробиджане еврейского поэта Бузи Олевского…


Начну с воспоминаний. Кажется, в классе четвертом мне попалась «детгизовская» книжка Бориса Олевского «Ося и его друзья», выпущенная в 1956 году, с предисловием Эммануила Казакевича, чья знаменитая повесть о фронтовых разведчиках к тому времени была уже мной прочитана, а не менее популярный фильм «Звезда» с этими же персонажами смотрел несколько раз.


Будучи в те времена заядлым книгочеем, книжку Олевского о своем детстве, прошедшем в местечке, где жили ремесленники, мелкие торговцы и «люди воздуха», проглотил зараз. Еще я завидовал главному герою повести Олевского - Осе, моему ровеснику, поскольку его детство проходило в грохоте великих битв за новое общество, а моя нежная пора тихо протекала в мирные пятидесятые. Это уже потом, через много лет, я прочитал «Ошерл ун зайнэ фрайнт» в оригинале, на идиш, и узнал, что автора зовут не Борис, а Бузи, а героя книжки – не Ося, а Ошерл. Книга была отпечатана на низкосортной бумаге в доживающем свой век (накануне тотального разрома «очага национализма и космополитизма») московском издательстве «Дер эмес» в 1947 году тиражом в семь тысяч экземпляров. Знаю эту цифру достоверно, потому что из этого тиража до меня дошел один экземпляр, который по сию пору стоит на почетном месте в моем книжном шкафу.


Бузи Олевский завершил эту книгу незадолго до войны и хотел продолжить ее, показать своего героя юношей, состоявшимся человеком. «Мы взрослыми еще сызмальства стали и – черт их знает, где они, года!» - восклицает Олевский-поэт в одном из стихотворений. И был прав: война подошла к порогу родного дома, и прежние планы и мечты так и не осуществились…

28 июня 1908 года в местечке Черняхов, неподалеку от Житомира, тогдашнего центра Волынской губернии, в семье мелкого торговца Аврума Олевского, объявленного новой властью после революции «лишенцем», появился сын Бэрл, за которым с рождения и до конца жизни закрепилось мягкое, домашнее имя – Бузи. Кстати, в упомянутом городке «черты оседлости» двумя десятилетиями раньше родился выдающийся еврейский критик, литературовед и лингвист профессор Ицхок Нусинов (1889-1950), ставший первой жертвой обвинения деятелей еврейской культуры в космополитизме, погибший в заключении. В его так и не изданной «Истории еврейской литературы на идиш», наверняка не было упоминаний об Олевском - хотя бы в силу того, что свою «Историю…» Нусинов создавал в середине 20-х годов, когда совсем юный поэт еще ничем себя не проявил. Позже маститый критик с творчеством Олевского, конечно же, познакомился - тем более, что он был его преподавателем на еврейском литфаке, но предпочитал больше уделять внимание классикам русской литературы. К примеру, издал труд «Пушкин и мировая литература» (1941), в котором исследовал влияние классиков западноевропейской литературы на русского поэта, что, собственно, и послужило поводом для нападок на Нусинова и дальнейших репрессий. Зато спустя годы видный еврейский прозаик и литературный критик Ривка Рубина (1906-1987) с женской настырностью наиболее полно откликнулась на поэзию Бузи Олевского, опубликовав очерк «Ан одлэр ун а тойб» («Орел и голубь») в своей книге литературных портретов «Шрайбэр ун вэрк» («Писатели и произведения»), вышедшей совместно в издательствах «Идиш бух» (Варшава) и АПН (Москва) в 1968 году.

В 1924 году при минской газете «Дер юнгер арбэтэр» («Молодой рабочий») была создана весьма деятельная литературная группа. Раз в неделю там собирались и читали свои произведения Шмуэл Гельмонд, Нотэ Лурье, Мотл Гарцман, Мендл Лифшиц, Гирш Каменецкий, Ривка Рубина, Исроэл Серебряный, Мойше Тейф, Бузи Олевский. Эти юные, горячие головы выпустили коллективный сборник, который так и назвали: «Кеп» («Головы»). Следует также упомянуть и двух талантливых литераторов из этого объединения, проживших очень короткую жизнь: поэт-лирик Яше Гольдман (1904-1929) и Хаим Ласкер (1906-1935). Забегая вперед, подчеркну, что Бузи Олевский, как и многие литераторы того времени, часто отдавал предпочтение коллективным сборникам и альманахам. Например, его стихи публиковались в «Комюг» («Комсомол»), «Шлахтн» («Битвы»), «Лэбн ун камф» («Жизнь и борьба»), «Декламатор», «Лидэр вэгн дэр ройтэр армэй» («Стихи о Красной армии»), «Фарн hэймланд, ин шлахт!» («За Родину, в бой!»). В сборнике «Фар дэр бинэ» («Для сцены», Москва, 1929) вместе с произведениями Иехезкеля Добрушина и Эли Гордона опубликованы и стихи юного Олевского. После войны в Москве вышел коллективный сборник на 432-х страницах «Аф найе вэгн» («На новых дорогах»), в котором были представлены 67 еврейских поэтов и прозаиков, в том числе и Бузи Олевский. Дебютировал же он стихами в литературно-художественном журнале «Штерн» («Звезда», Минск). С первых его публикаций стало ясно, что в еврейскую советскую поэзию пришел новый талант со своеобразным взглядом на жизнь и ее философским осмыслением.

В 1926 году Бузи Олевский (автор портрета - худ. В Цап) поступил во 2-й МГУ, на еврейское отделение литературного факультета. Во время его учебы университет претерпел радикальные изменения: на его основе были созданы три вуза, в том числе и педагогический институт, известный в 1932-37 гг. как МГПИ им. Андрея Бубнова – политического деятеля, осужденного и расстрелянного в 1938 году. Окончив «альма-матер» в 1930-м, Олевский через два года в этом же вузе стал аспирантом, защитив кандидатскую диссертацию по теме «Творчество Давида Гофштейна».

Поэт-лирик Бузи Олевский отразил в своем творчестве болезненные процессы переустройства еврейского местечка в первые послереволюционные годы, гражданской войны и особенно в период НЭПа. К «процессам переустройства» следует отнести и еще одну важную тему: врастание местечковой молодежи в большую индустрию. Эти мотивы звучат у него в поэтическом сборнике «Ин вукс» («В росте», Москва-Харьков-Минск), вышедшем в 1930 году, и в поэме «Шахтэ» («Шахта», Москва, 1933), выпущенной отдельной книжкой.

Его современников-поэтов, например, Якова Зельдина и Хаима Левина, интересовало море, военно-морской флот. А Бузи Олевский, открывший для себя ворота в новый, просторный мир, влюбился в бескрайнее небо, авиацию. Увлекшись воздушным флотом, он написал об этом серию очерков, и в 1933 году в московском издательстве «Дер эмес» выпустил сборник очерков «Алц hэхер ун hэхер» («Всё выше и выше»). В этой книге поэт впервые в еврейской литературе показал образы летчиков, нарисовал впечатляющие картины из жизни воздушного флота. Тревоги окружающего мира обозначили поэтическую дорогу, по которой устремился Олевский:

…Мне тесно в стенах из досок и глины,
С полоски неба в окна звезды льются…
Да разве я лишь метр с половиной,
Которые по комнате метутся?
Средь всех и вся я должен очутиться,
Отторгнуть жизнь от мелочности цепкой.
Уитмен прав: живому уместиться
Нельзя между подошвами и кепкой.

(«Воля к жизни», пер. А. Сендыка).

Покинув Москву, одним из эшелонов, державших в 1935 году путь на Дальний Восток, в Биробиджан, отправился туда и молодой аспирант-филолог Бузи Олевский.

«Стройный, смуглый юноша с живыми глазами, глядящими на мир с умной усмешкой, полной любви к людям», - таким увидел его в Биробиджане Эммануил Казакевич. Два года они жили в одном доме – деревянном двухэтажном строении барачного типа (других зданий тогда и не было), вместе исходили и изъездили не один десяток километров по таежным дорогам Приамурья. «Черноволосый, начинающий седеть в свои 25 лет, молодой человек», - с женской проницательностью рисует его портрет в своих воспоминаниях поэтесса Люба Вассерман, незадолго до их встречи приехавшая в Биробиджан из подмандатной Палестины. Как и Казакевич, Олевский работал в еврейской и русской прессе, а в связи с подготовкой и выходом в свет в 1936 году литературного журнала «Форпост», стал ответственным секретарем редакции. Публиковал стихи, баллады, очерки, посвященные строительству Еврейской автономной области, ее людям, прибывшим со всех концов мира с мечтой возвести свой еврейский дом. Там же он Олевский написал предисловие к поэтической книжке Ицика Фефера «Лидэр» («Стихи»), вышедшей в 1935 году в Москве, в издательстве «Дер эмес».

От биробиджанских стихов Олевского, простых и мужественных, веяло свежим ветром, таежной хвоей и дымом костра:

Не видно дороги в снегу;
Снег сыплет и сыплет, суров,
Я, даже нагнувшись к земле,
Не вижу своих же следов.
Мне много не нужно теперь,
Мне б крышу и чаю стакан,
Да лошади мерку овса…
Но всюду лишь снежный буран…

(«В тайге», пер. Г. Ходосова).

Насколько Олевский был талантлив в поэзии, настолько одарен и в прозе. Друг за другом выходят его книги: «Биробиджанер лидэр»(стихи, Москва, 1938); «А нахт афн Амур» («Ночь на Амуре», рассказы, «Дер эмес», Москва, 1939); «Онhэйб лэбн» («Начало жизни», рассказы, там же, 1939); «Аф биробиджанер эрд»; «Лидэр» («Стихи», там же, 1940); «Майсэлэх» («Маленькие сказки», там же, 1940). Мало кто теперь знает о том, что Бузи Олевский перевел на идиш и издал повесть популярного детского писателя Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания» («Швамбрание», изд-во «Дер эмес», Москва, 1934) и научно-популярную книгу Сергея Дмитриева «В поисках мамонта» («Кэйн Сибир нох а мамэнт», там же, 1935).

Эм. Казакевич вспоминал, что Бузи Олевский, отслужив действительную службу, навсегда сохранил к армии самое теплое отношение, посвятил ей много превосходных стихотворений. Точных данных о времени срочной службы Олевского в армии не сохранилось, но, скорее всего, это было по окончании вуза, на стыке 20-х и 30-х годов.

В одном из стихотворений (без названия), как бы предчувствуя свою гибель, Бузи Олевский написал:

Когда со всех сторон несутся плач и вой,
И пять шестых земли жжет ужас огневой,
Понятно мне, что я не от порока сердца
Умру, а лишь от пули роковой…

(Пер. Л. Школьника)

Еще до начала Великой Отечественной войны Олевский как офицер запаса (все-таки высшее образование!) был призван в армию. Служил он в части, стоявшей в 1941 году на западных рубежах страны. Дивизия, в которую входила и его воинская часть, в первые дни войны была переброшена в Белоруссию и вскоре оказалась в окружении. Ее остатки (1200 бойцов), прорвав вражеское кольцо, соединились с частями Красной армии и были переформированы. Командир пулеметного взвода, младший лейтенант Олевский Борис Абрамович в июне 1941 года погиб в одном из первых ожесточенных боев.


| 21.03.2015 09:38