МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=8815
Распечатать

О Юрии Арустамове
и немного о его стихах

Марк Шехтман, Иерусалим




Скоро два года, как с нами нет Юрия Арустамова. Срок небольшой, но уже сейчас, судя по тому, как часто его вспоминают, как много и хорошо говорят о нём и о его стихах, приходит понимание, одновременно горькое и прекрасное: человек умер, но поэт жив.

Сборник, который вы держите в руках, собран женой Юрия Арустамова, его другом и советчиком Ириной. Будучи всё время на телефонной связи с ней, иногда встречаясь, я знаю, какую трудную работу по отбору и выверке текстов она проделала. Самым сложным, по еѐ словам, было найти в архивах мужа окончательные варианты тех стихов, которые он читал ей, но нигде не публиковал. Легче было с текстами, которые Юрий сам успел подготовить для второго сборника. Увы, при жизни Юра его не дождался.

Не сомневаюсь, что придѐт время, когда критики и литературоведы по строфам и строкам разберут весь корпус его стихов и расскажут нам много интересного. Например, о восприятии поэтом лучших традиций русской классики, об умении передать интонации живой разговорной речи и т.д. Но сейчас хочется вспомнить о самом Юрии Арустамове, о прекрасном соединении в нѐм трѐх качеств: подлинной интеллигентности, высоком интеллекте и поразительном обаянии. Я всегда считал, что поэзия вторична по отношению к личности. Стихи Арустамова потому и хороши, что рождены благородством его духа, широтой ума, богатством разностороннего жизненного опыта.

Я разговаривал с людьми, знавшими Юру по бакинскому прошлому, когда он был известным спортсменом, гроссмейстером, чемпионом ССССР и членом сборной страны. По их словам, он всем казался веселым и ироничным человеком, умел дружить и не пасовал перед завистниками и недругами, которых у него было немало. Но уже тогда многие знали Юру Арустамова как талантливого поэта. Его стихи публиковались в газетах и журналах. Рядовому читателю они нравились ясностью и доступностью содержания, а знатоки уважительно говорили о культуре их стиля, тяготеющего к русской классике. А потом начал распадаться Советский Союз, и честолюбивые подонки в погоне за властью разогрели националистические страсти. По когда-то весѐлому и дружному Азербайджану прокатились антиармянские погромы. Погибли люди. Даже по официальным сообщениям счѐт убитых детей, стариков, мужчин и женщин шѐл на сотни... И маленькая семья Арустамовых уехала в Израиль.

Поэту повезло – Израиль его не разочаровал. Израилю тоже повезло – поэт полюбил и, более того, сумел понять эту маленькую, весѐлую и невероятную, во многом великую страну. Он прижился на этой земле и посвятил ей много стихов – может быть, лучших из всех, какие я читал об Израиле. И именно в эту пору началась большая известность поэта Юрия Арустамова.

Тысячи людей прочли его стихи на русскоязычных поэтических сайтах. Многие авторы этих сайтов признали в Арустамове мастера и сказали о нѐм восторженные слова. Редакторы предлагали ему публикации. Составители включали его подборки в антологии. В 2006 году вышел авторский сборник «Вкус полыни», который так и остался единственным прижизненным сборником Юрия. Многие стихи в нѐм были замечательными, другие – просто хороши, но фамилия «Арустамов» уже стала гарантией поэтического качества. Юру цитировали, ему посвящали стихи. В перечне достоинств, которые признавались за его творчеством, всѐ чаще звучало слово «мудрость». Так пришло признание.

Я с Юрой познакомился в 2008 году на сайте poezia.ru. Заочно мы прочитали друг друга, о чем-то поспорили и даже немного поругались. Потом всё выяснилось, и мы помирились. Мне повезло: оказалось, что мы сограждане. Вскоре возникла возможность познакомиться лично. Я бывал в его маленькой квартирке на окраине Беэр-Шевы, ел за его столом, говорил с ним, навещал его, когда он заболел. Я полюбил его такт в сочетании с иронией, его остроумие и готовность ценить это качество в собеседнике, его нетерпимость к многословию, что несколько удивительно в уроженце Кавказа, и, наконец, его ум и эрудицию. Знал он невообразимо много, причѐм не только в сфере литературы. Но уж тут он был искромѐтен! Он читал наизусть стихи и отрывки из прозы, он помнил великие имена и помнил забытые, называл, не задумываясь, даты событий, названия журналов и редких публикаций... Признаюсь: я завидовал этой безграничной памяти и даже не пытался с ней соревноваться!

Немалое место в наших разговорах занимал сайт poezia.ru со всеми его проблемами, стихами, ожесточѐнными спорами и порой непримиримыми разногласиями. Конечно, Юра размещал стихи и на других ресурсах, но любил он именно этот сайт.


Юрий Арустамов (1934-2014)
Тут с горечью нужно сказать, что любовь эта зачастую не была взаимной. На сайте у Юры оказалось много врагов. Они яро ненавидели его за интеллигентность и ум, за умение высмеять бездарность, пошлость и подлость, даже за то, что он, живя в Израиле, называл себя русским поэтом. Руководитель сайта пытался третировать Юру, полемику с ним превращал в перепалку и позволял себе опускаться до прямых оскорблений и упрѐков в «нероссийскости». Он никогда не включал в рубрику обсуждений – это считалось почѐтным! – стихов Арустамова, даже если они набирали рекордное количество положительных рецензий и высших оценок.

Но за что же тогда Юра любил этот сайт? Ответ прост: за то, что были здесь и другие люди. Не побоюсь высоких слов – люди духа и чести. Они жили в России, на Украине, в Канаде, США, Израиле, Австралии, Германии, Казахстане, Португалии – но писали на русском языке или переводили на русский язык – и делали это талантливо, вдохновенно и профессионально! Именно их интернациональная команда в определѐнный период сделала сайт poezia.ru лучшим поэтическим сайтом во всѐм русскоязычном Интернете.

Юрий был одним из этих талантливых людей, с ними дружил и переписывался, считал их единомышленниками, им посвящал стихи.

В те месяцы, когда он уже болел и не мог подойти к компьютеру, я часто звонил ему, иногда приезжал – и почти сразу слышал вопрос: как дела и что нового на сайте?

Вскоре после смерти Юры Арустамова я издал небольшой сборник его стихотворений – именно из числа тех, которые он разместил на poezia.ru за немалые 8 лет. Я надеюсь, придѐт время, когда этот сайт будут вспоминать потому, что на нѐм публиковал свои стихи Юрий Арустамов.

Но была в жизни Юры ещѐ одна – и, наверное, важнейшая – сторона жизни, которую я знал очень мало и о которой получил представление на мемориальном вечере в его память. Этот вечер организовало литературное объединение Беэр-Шевы «Среда», которым уже много лет успешно руководит известная поэтесса Виктория Орти. Юра входил в это объединение, и я, получив приглашение на мемориальный вечер, впервые понял, кто были не виртуальные, а живые, или как сейчас говорят, «реальные» люди, окружавшие Юру. Их – разных возрастами и судьбами, профессиями и местами рождения – объединила поэзия. И Юру они знали дольше и лучше, чем знал его я. Тем важнее для меня было услышать то искреннее восхищение, с которым они говорили о нѐм – друге, собеседнике, поэте, человеке. Они говорили, что Юра был талантлив, умѐн и справедлив, что он всегда был готов помочь, что профессионально (и безвозмездно) редактировал чужие стихи. И было много поэзии– юриной и о Юре. Я слушал, и сами собой вспоминались строчки:

И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит...


Пожалуй, этим я и закончу предисловие к судьбе и стихам Юрия Арустамова. Остальное пусть доскажут его стихи.


Юрий Арустамов, Беэр-Шева


ИНОРОДЦЫ

Казахи, грузины, корейцы, евреи –
мы Русское Слово блаженно лелеем.

Как рыцари, служат ему без измены
Кенжеев Бахыт и Олжас Сулейменов.

Отыщут потомки достойную меру
таланту Довлатова и Искандера.

И славно быть подданным мощной державы –
поэзии Бродского и Окуджавы.

А вы, возлюбившие кнут и оковы –
куняевы, чуевы и михалковы,
вы будете вашим народом забыты,
ни строчки в учебниках, даже петитом.

Пристроены детки, карманы набиты.
Но помните всё же – ни строчки петитом!

Вы выгнали нас и закрыли границы,
но Русское Слово без виз возвратится.

Законы искусства останутся в силе.
Простите, что мы ваш язык одолжили…

И только филолог потом разберется,
как Русское Слово спасли инородцы.

БАЛЛАДА ЛИВАНСКОЙ ВОЙНЫ

                            Заступись за Израиль,
                            Всевышний!
                                        Ал. Городницкий

«Овладеть высотой до заката!»
Ощетинилось смертью плато.
ибнут дети и гибнут солдаты,
и никто не ответит – за что?

Нас уже ожидают в засаде
по условиям черной игры.
С иудейскою верой в разладе
жестко гасим чужие миры.

Проползем по отвесному краю,
закрепимся на скальном горбу.
И опять и опять вспоминаю
ленинградского барда мольбу:

«Заступись за Израиль, Всевышний,
неразумных детей возлюбя.
За него заступиться – так вышло –
больше некому, кроме Тебя!»

ФЕВРАЛЬ
 
               Февраль. Достать чернил
               и плакать
                                      Б. Пастернак

Но где же нам достать чернил?
Заменой шариковый «Паркер».
…Дождь штриховал поля и парки,
косые линии чертил.

Сейчас бы выпить крепкой браги
и окунуться в серебро!
И только после – десть бумаги,
свеча, гусиное перо.

Старинное занятье это
далѐко заведет тебя.
Поджарит сковородка лета,
и осень ткнется, в дверь скребя,

и разменяет мир в два счѐта
на листьев медные гроши.
Но продолжается работа
на территории души,

хоть не дано нам прослезиться
над предвесеннею тоской –
над пастернаковской страницей
с хрестоматийною строкой.

МОЛИТВА ИЕРУШАЛАИМУ

                                Марку и Дорите

В этом городе странные зданья –
вместо камня и мраморных плит
он пошит из мечты и страданья,
он сколочен из тысяч молитв.

Поднимались к нему пилигримы
воспарить на его высоте.
Прокураторы грозного Рима
распинали его на кресте.

Он и чудо, и просьба о Чуде.
И запомнилось так на века:
«Если мы о тебе позабудем,
пусть за это отсохнет рука».

Жизнь бежит, и в прерывистом беге
не до мелких метаний души.
Но автобус компании «Эгед»
вверх по горной дороге спешит.

Здравствуй, город – мираж и преданье,
и звезда на небесном челе!
Обложи нас нетрудною данью –
быть со всеми на «ты» на Земле.

Ты – небесного воинства знамя.
Потому в суете, в маете
до конца ты останешься с нами,
как строка на библейском листе.

ДЕТИ ГРИНА

                              Алине Грэм

Время мчится иноходцем,
время бьёт наверняка.
Но упорно не сдается
суть родного языка.

Отзвучали серенады,
замолкает дружбы хор.
И, наверное, все рады
чуть отсрочить приговор.

Только не укрыться в ложе
плотным бархатом портьер,
и хандра всё гложет, гложет,
как язвительный Вольтер.

Где же семицветье радуг,
голубых фонтанов звон?
Не стесняйся, жизнь, порадуй
осажденный гарнизон!

Ну, а пронесешься мимо –
всё равно – мы не рабы.
Всё равно мы – дети Грина,
а не пасынки судьбы.

И хоть всеми рок играет,
прежним молимся богам.
…Отпишите мне в Израиль.
Я отвечу в Зурбаган.

БАЛЛАДА ЗАВИСТИ

                        Илье Войтовецкому

На задворках заброшенной волости
так победно поют петухи!
Я печально завидую легкости,
той, с которой ты пишешь стихи.

Понимаю, что плохо я делаю.
понимаю, что всё это стыд.
Пусть не черная зависть, а белая,
но завидую горько, навзрыд.

Стих твой вьётся вьюном и проказником,
отправляется в синий полёт
и к тебе возвращается праздником.
Стих – полынь для меня, а не мёд.

Как парадно летит кавалерия,
но в бою и пехота нужна.
Ты не Моцарт, и разве Сальери я?
Я не трону твой кубок вина.

На нелегкой охоте за славою
каждый ищет тропинку свою.
Я не стану возиться с отравою,
просто вусмерть тебя напою.

* * *

Песня, милая и близкая,
отзвучала в вышине,
словно вычеркнут из списка я,
как убитый на войне.


| 30.04.2016 00:59