МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=8916
Распечатать

Юдл Иоффе, «прекрасный» и забытый

Зиси Вейцман, Беэр-Шева

Мои строки - не отклик, не запоздалая рецензия на книгу полувековой давности...


Пожалуй, не ошибусь: самой объёмной книгой на идише, выпущенной за послевоенные годы в Советском Союзе в издательстве «Советский писатель», стал 824-страничный сборник рассказов еврейских писателей – «Дэрцэйлунгэн фун идише советише шрайбэр» (редактор-составитель Тевье Ген). Каждый из 56 авторов этого солидного тома представлен только одним рассказом, а в конце книги – приятный бонус: 12-страничный раздел кратких, в несколько строчек, биографических и библиографических сведений об этих авторах. Из выходных данных явствовало, что книга готовилась и набиралась долго (почти три года) и вышла в свет в 1969 году неплохим «еврейским» тиражом 4500 экземпляров.

Мои строки - не отклик, тем более не запоздалая рецензия на книгу полувековой давности, да и пишутся они, как видите, не на том языке, на котором творили её авторы.

К тому времени, когда у меня появился этот увесистый том прозы, я уже читал на идише, и многие имена мне были знакомы по журналу «Советиш Геймланд»: Перец Маркиш, Мойше Альтман, Мойше Гольдштейн, Шмуэл Гордон, Эли Гордон, Шира Горшман , Гершл Полянкер (ставлю их в один ряд не по алфавиту и, тем более, не по табели о рангах). Впрочем, эти писатели были знакомы не только по журнальным публикациям, но и по книгам в русских (и украинских) переводах, изданных раньше оригинала во второй половине 1950-х, а затем и в 1960-х годах. После разгрома еврейской культуры и долгого перерыва власть опомнилась, и в СССР, кроме переводных, стали выпускать и книги на идише.

Начали, помнится, с классиков: Ицхок-Лейбуш Перец, Менделе Мойхер-Сфорим, Шолом-Алейхем, Довид Бергельсон, сборник стихов Ошера Шварцмана... Несколько биробиджанских писателей, отсидевших в Гулаге: Бузи Миллер, Люба Вассерман, Гешл Рабинков, Сальвадор Боржес – особая тема, их вещи я, конечно, читал и почти со всеми авторами подружился.

Идиш, на котором печатались эти книги, был адаптированный, упрощенный – без букв-софитов и самой последней литеры еврейского алфавита ת - «тав», про которую советские читатели идиша, может быть, и знали, но уже не видели…

Постепенно я одолел рассказы, представленные в этом объёмном томе. У каждого из авторов, начиная с тех, кто родился ещё в XIX столетии (З. Вендроф, Дер Нистер, Янкев Ривес, Ицик Кипнис, Шмуэл Персов, Марк Разумный, Цодек Долгопольский, Нойех Лурье), до более «молодых», появившихся на свет в XX веке (Эли Шехтман, Шира Горшман, Ихил Шрайбман, Гирш Добин, Хаим Меламуд и многие другие), был свой стиль, своё видение мира, свой язык.

В писательской когорте «старших» был и Юдл Иоффе с рассказом «Цум глайхн вэг» («По прямому пути»). Имя автора мне было совершенно не знакомо, да и сюжет рассказа из «старорежимной» жизни меня не особо волновал. В журнале «Советиш Геймланд», из которого я тогда черпал свои познания в еврейской литературе, ни до выхода в свет этого сборника, ни в последующие годы прозаик Юдл Иоффе никогда не упоминался.

Разумеется, сейчас, по прошествии почти пяти десятилетий с момента издания сборника «Дэрцэйлунгэн фун идише советише шрайбэр», я не мог довольствоваться лишь краткой сводкой об авторе в конце книги. Пришлось искать различные источники. Не буду утомлять читателей деталями и подробностями своих розысков. Замечу лишь, что это был весьма нелёгкий труд.

Биографические сведения о жизни этого еврейского прозаика весьма скудны. Литературоведы, которые о нём писали, ограничивались лишь краткими упоминаниями о его детстве и юности, а затем перечнем книг, изданных им в зрелые годы. Родился Юдл Иоффе (на снимке) в 1882 году в местечке Борзна, расположенном в той части Черниговской губернии, что побывала под короной и Речи Посполитой, и Литовского Княжества. Так что нетрудно догадаться, каким образом эта еврейская фамилия, главным образом распространённая среди «литваков» в северо-западных губерниях Российской империи, могла попасть в местечки левобережной Украины. К слову, родоначальником этой фамилии, которая переводится с древнееврейского как «прекрасный», считается раввин Мордехай Иоффе из Праги (1530-1612).

Но вернёмся к еврейскому писателю Иоффе. Будущий прозаик рано осиротел, вёл жизнь, полную лишений.Подрастал и воспитывался в семье старшей сестры в Нежине, где с 12 лет был взят на обучение портняжному ремеслу. В таких условиях получить традиционное еврейское образование Юдл, конечно, не мог. Так что читать и писать на идише он выучился самостоятельно лишь к 13 годам. В юном возрасте примкнул к рабочему движению и как революционный агитатор разъезжал по местечкам Украины и Бессарабии. Неоднократно подвергался арестам. В одном из кишинёвских нелегальных изданий (источник указывает на 1903 год, что, возможно, связано с печально знаменитым погромом, случившемся тогда), напечатал статью, в которой обличал действующий режим. Огромное влияние на него оказала бунтарская идеология анархо-коммунизма, создателем которой являлся русский князь Пётр Кропоткин. Но у евреев был свой, еврейский, анархизм, и Юдл Иоффе под воздействием революции 1905 года вошел в это движение, выполняя отдельные, весьма скромные поручения руководства. В сравнительно небольшом числе еврейских литераторов-анархистов он являлся пропагандистом анархизма в народных массах, для которых идиш был родным языком. Солидные источники – такие, как Лексиконы еврейской литературы, изданные в разный период и в разных странах, информируют, что в канун и в годы Первой мировой войны Иоффе находился в Сморгони (городок между Вильно и Гродно) и в самом Вильно, где и начал заниматься литературной деятельностью. В 1910 году в виленском журнале «Лэбн ун висншафт» («Жизнь и наука») появилась его первая публикация. История не оставил а её следов; скорее всего, это была публицистическая статья, носившая политический характер,так как под ней вместо подлинного имени автора стоял необычный псевдоним: «Фолксбунд» («Народный союз»). В 1915 году в литературном ежемесячнике «Ди идише вэлт» («Еврейский мир»), выходившем в Вильно с 1913 года, Юдл Иоффе публиковал роман «Дос эйдэмл» («Зятёк»). Этот журнал редактировал прозаик и публицист Шмуэл Нигер (1883-1955) и, как отмечали еврейские литераторы того времени, издание отличалось высоким художественным вкусом. Рассказы и статьи молодого писателя появлялись также в газетах «Ди вох» («Неделя», Ковно) и «Дер шнайдер» («Портной»). Иоффе обладал разносторонним талантом: помимо литературы, он занимался ваянием. В его руках глина, воск и камень приобретали различные причудливые формы. В 1920 году его скульптурные работы были представлены в Киеве на выставке еврейских художников, чьё искусство носило авангардный характер.

В 1921 году Иоффе уехал в Москву, где активно принимал участие в литературной жизни, был одним из основателей еврейской секции МАПП (Московской ассоциации пролетарских писателей).

По свидетельству Фейги Гофштейн, жены поэта Давида Гофштейна, Юдл Иоффе работал в подмосковных Химках – преподавал рисование в костно-туберкулёзном санатории для детей. Этот период относится к 1921 году. Имеются сведения, что в этом санатории дважды побывал сам Ленин. «Вождь пролетариата» то ли лечился у тамошних врачей, то ли просто к больным детям приезжал. Вообще о приверженности писателя к изобразительному искусству мало что известно. Но зато известно другое: Юдл Иоффе ещё «немножечко шил» - до 1925 года работал портным, зарабатывая на жизнь. В последующие годы он часто печатался в еврейских газетах и журналах Москвы, Киева, Харькова, Минска: «Дер эмес», «Октябэр», «Советиш», «Ройтэ вэлт», «Юнгэ гвардие», а также в нью-йоркской «Фрайhaйт» и др. Издавая к тому же немало книг, писатель мог себе позволить в дальнейшем жить литературным трудом. Проза Иоффе соответствовала духу времени и была , в основном, как отмечала критика, посвящена «героике гражданской войны и социалистическому строительству».


Если 12-страничная книжка «Фун амол» («Из прошлого», 1928) состояла всего-навсего из одного рассказа, то три остальные книги, вышедшие одна за другой в 1929 году, выглядели довольно солидно. Сборники рассказов «А дирэ» («Квартира») и «Ин кесл-груб» («В котельной»), как и предыдущая книжка, были выпущены в Москве в издательстве «Дер эмес». В киевском издательстве «Култур-лигэ» вышла повесть «Ин гройсн НЭП-hoйз» (дословно: «В большом нэповском подворье»). Эта же повесть была переведена на русский язык еврейским писателем Бэром Оршанским (1884-1945) и издана в Москве в 1930 году под названием «На нэповском подворьи». Возможно, читателя несколько смутит написание последнего слова в названии повести, но такова была норма данного падежа тогдашней русской грамматики. Впрочем, дело не в этом. Герой повести (обратите внимание на фамилию) – мелкий торговец Эйнахл (вероятно, уменьшительное имя от полного Генах, Эйнах) по фамилии Коробейник, которого литературные критики той поры кем только ни называли: и спекулянтом, и циником, и даже трагической фигурой одновременно. Наверное, в нём было понемногу и того, и другого. Как говорится, род занятий обязывал. Повествуя о расцвете и крушении своего героя, Иоффе разоблачает его «мелкобуржуазную, меньшевистскую» сущность, а это уже приговор. Убеждённый приверженец пролетарской литературы, автор повести строго следует её канонам.

Исследователь еврейской литературы и критик Яков Бронштейн, арестованный как «враг народа» в 1937-м и расстрелянный через год, был наверняка точен в оценке его творчества : «Рассказы Иоффе посвящены героическим годам гражданской войны на Украине и современному социалистическому строительству. Рабочие, студенты, ответственные работники, нэпманы – вот социальный типаж его произведений. Его манера письма – реалистическая, с яркими линиями портрета, жанрового колорита и с частыми лирико-импрессионистскими отступлениями. Все рассказы проникнуты пафосом борьбы пролетариата…»

5 августа 1934 года, буквально накануне Первого съезда советских писателей, в Москве быдо созвано Первое всесоюзное совещание еврейских писателей, на котором с докладом выступил Александр Фадеев. В числе десятков делегатов, принявших участие в первом совещании, которое стало и последним, был и прозаик Юдл Иоффе. На фотографии, запечатлевшей участников совещания (см. снимок), его можно увидеть сидящим седьмым справа во втором ряду, между Ханой Пятигорской и Мойше Литваковым.


Судьба многих участников, если не большинства, оказалась трагичной: 1937-й, 1949-й, 1952-й… Как и участь репрессированных 220 делегатов Первого съезда советских писателей (17 августа – 1 сентября 1934 года), состоявшегося вслед за совещанием. После триумфального съезда руководством московской писательской организации был выдан членский билет №528 Иоффе Юдлу Гершевичу…

Накануне Первого съезда советских писателей был принят устав СП СССР, в котором за основу писательского творчества был взят социалистический реализм. Кстати, на этом съезде присутствовали 23 еврейских литератора, писавших на идише. В течение нескольких лет после съезда, как я уже заметил, многие из его участников подверглись репрессиям. Но Ю. Иоффе, как говорится, «сия горькая чаша» миновала.

Это видно по его книгам, регулярно издающимся на всём протяжении тридцатых годов. В 1934 году в Москве вышел роман в 4-х частях под названием «Онвукс» («Опухоль»), в 1936-м - дополненный вариант романа «Дос эйдэмл» («Зятёк, Москва), в том же году - «Дэрцэйлунгэн» («Рассказы», Минск). В 1938-м Иоффе издал в московском «Дер эмес» сразу две книги рассказов: «Фун амол» («Из прошлого») и «Алэ вэлтн» («Все миры»), затем последовали роман «Фрише койхэс» («Свежие силы», Москва, 1940) и «Гинголд» («Золото», Москва, 1940). Последняя книга рассказов «Афн глайхн вэг» («По прямому пути») также вышедшая в московском издательстве «Дер эмес», датирована 1941 годом. Началась война, Юдл Иоффе эвакуировался в Узбекистан, в Самарканд.

В своей книге воспоминаний «Тог ун тог» («День за днём»), изданной посмертно в Израиле (« Перец-фарлаг», Тель-Авив, 1980) прозаик и драматург Ицик Кипнис (1896-1974) писал, что о кончине Ю. Иоффе ему поведал в одном из писем видный еврейский писатель Дер Нистер (1884-1950), который находился тогда в эвакуации в Ташкенте. Он сообщил Кипнису горькие вести: будучи в ополчении, под Москвой погибли еврейские писатели Меер Винер, Арн Гурштейн, Шмуэл Годинер, а в Самарканде зимой 1942 года на одной из улиц умер от голода Юдл Иоффе.Так прямо и написал: «Упал и умер». Иехезкель Добрушин, чьи пьесы в Ташкенте тогда ставил Ш. Михоэлс силами эвакуированного из Москвы ГОСЕТа, поместил некролог в «Эйникайт» (№4, 5 июля 1942 года). Публикация была небольшой и называлась: «Юдл Иофэс ондэнк»» («Памяти Ю. Иоффе»). «Эйникайт» - газета Еврейского Антифашистского комитета (ЕАК), редакция которой располагалась тогда в Куйбышеве. В то время газета выходила раз в десять дней, вокруг бушевала кровавая война, и о том, что умер еврейский пролетарский писатель, бывший когда-то анархистом, читатели узнали с большим опозданием…


| 27.06.2016 20:34