МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=9250
Распечатать

Лицемерие суда

Александр Баршай, пос. Элазар, Гуш-Эцион

Для нас жизненно важно быстро и решительно изменить правила ведения войны с террором и террористами...


Мало кто обратил внимание на лицемерное (можно также сказать трусливо-лицемерное или политически-лицемерное) противоречие в решении военного трибунала по делу сержанта Эльора Азарии.


Вердикт трех судей признает 19-летнего военнослужащего ЦАХАЛа в «НЕПРЕДУМЫШЛЕННОМ УБИЙСТВЕ» арабского террориста в Хевроне. Непредумышленное или непреднамеренное ( הריגה ) – это, как ни крути, означает, что Азария не замышлял, не намеревался, не хотел застрелить раненого бандита. Но трибунал всеми силами старался доказать и, очевидно, доказал, что военнослужащий Эльор Азария, прибежавший на место теракта, и всадивший пулю в лежавшего на земле человека, именно этого и хотел – застрелить, прикончить, лишить жизни того, кто только что пытался убить израильского солдата, к тому же друга Эльора,.

Так почему же военный суд, сказавший «А», вильнул, не решился, не осмелился сказать «Б»? Если бы члены суда были предельно последовательны и принципиальны, они, по всей логике их системы доказательств, должны были признать и обвинить подсудимого Азарию в том, что он умышленно и вполне осознанно убил раненого террориста. Так, собственно, и сформулировал обвинение военый прокурор, подполковник Надав Висман.

Между прочим, первым (если я не ошибаюсь), кто обратил внимание на это противоречие, несоответствие логике в приговоре суда, стал (во всяком случае, в русскоязычной прессе) Михаил Копелиович. В своей заметке «Что происходит с нами?», опубликованной в интернет-газете «Мы здесь» (№539), он пишет:

«4 января 2017 года триумвират судей военного суда во главе с полковником Майей Геллер признал военнослужащего Элиора Азарию виновным в непредумышленном убийстве террориста в Хевроне. При этом, по утверждению судьи Геллер, наиболее достоверными должны считаться показания тех свидетелей, которые утверждали, будто перед выстрелом в лежащего бандита слышали слова Азарии: «Террористу положена смерть!» Тем самым 19-летний солдат был движим справедливой ненавистью к нейтрализованному, но, быть может, всё ещё опасному террористу, и, стало быть, он совершил свой поступок УМЫШЛЕННО. Как тут связать концы с концами?».

Прав Копелиович. Действительно, никак не связать. Поэтому неудивительно, что подобное решение суда вызывает к жизни комментарии совершенно противоположного свойства, мнения, которые кажутся кощунственными, несправедливыми, абсурдными для большинства нормальных, здравомыслящих людей, для большей части израильского общества. Вот как, например, откликнулся на заметку М.Копелиовича анонимный комментатор: «Азария преднамеренно убил раненого палестинца. Террористом ли он был, это может решить только суд, а не какой-то Азария. То, что суд принял решение о непреднамеренном убийстве, указывает на трусость судей и их предвзятость. Теперь раненых наших солдат тоже будут добивать. Я за пожизненное заключение Азарии. Он опозорил армию. Сколько ещё таких убийц в ЦАХАЛЕ?».

Можно сколько угодно рассуждать и спорить о том, почему военный суд принял столь противоречивое решение, можно сколько угодно осуждать или, наоборот, оправдывать судей. Но суть дела, корень проблемы, по-моему, не в суде, а в тех правилах, инструкциях, законах и подзаконных актах, на которые опирается наша судебная система. Именно эти правила, эти юридические взгляды надо проанализировать и переосмыслить, привести их в соответствие с реальностью, с изменяющейся действительностью. А так – из чего исходил военный суд в данном случае?

«Суд заключил, что Эльор Азария действовал не из «чувства опасности», а из убеждения, что «террорист должен умереть», и тем самым нарушил правила применения оружия, содержащиеся в уставе ЦАХАЛа. Устав не дает солдатам права убивать террористов только за то, что те намеревались убивать солдат. И даже если бы солдат действительно опасался взрывного устройства, это опасение само по себе тоже не являлось бы оправданием убийства. Правила применения оружия должны выполняться с максимальной строгостью, так как они основаны на принципе святости человеческой жизни, — заявил военный суд».

Вот в чем фишка! В уставе Армии обороны Израиля! В абсолютизации и универсальном применении принципа «святости жизни»! Вот где простор для невесёлых и трудных размышлений, вот где поле для радикальных изменений и жестких непривычных решений!

Теракт в Иерусалиме 8 января 2017. Фото: Reuters

Тотальный, безжалостный, безграничный террор, уже много лет полыхающий в нашей маленькой и предельно демократичной стране, давно и настоятельно требует принятия неординарных, жестких и, быть может, входящих в противоречие с общепринятыми мер борьбы. С нами ведут неконвенциональную войну, не подчиняющуюся никаким правилам и законам. И конвенциональными методами террор не победить!

… Вот я слушаю по радио весьма авторитетного, очень эрудированного адвоката и, полагаю, глубоко порядочного человека, который утверждает, что как только террорист поднял руки вверх, в него нельзя не только стрелять, но даже ударить его – уже преступление. И это не выдумка уважаемого адвоката. Таковы правила, таков закон. А я сразу же вспоминаю, как араб-террорист открыл огонь в упор по машине моей дочери, которая вместе со своей дочерью – моей внучкой - стояла в пробке возле ворот поселения Алон-Швут 19 ноября 2015 года. 17 автоматных пуль пробили стекла и двери их автомобиля, и только невероятное чудо спасло жизнь Майи и Дарьи-Адассы Бренер – заметив ехавшего по обочине и стреляющего из автомобиля боевика, они успели пригнуться, и смерть пролетела мимо них. Не так повезло людям в машинах, стоявших в пробке позади Майи и Даши и впереди них. Террорист успел убить трех человек и ранить еще нескольких, пока у него не кончился боезапас. Он еще пытался протаранить израильскую машину, остановился, спокойно вышел из своей и поднял руки. И всё! Никто из многочисленных солдат из подразделения «Кфир» (того самого, в котором служит и Эльор Азария), день и ночь с оружием в руках несущих службу на перекрестке «Цомет а-Гуш», не выстрелил, не открыл огонь на поражение в террориста, только что на их глазах убившего трех человек.

Машина моей дочери Майи после теракта

Теперь этот убийца спокойно проводит время в комфортабельной израильской тюрьме, где смотрит телевизор, общается по телефону с родными и близкими, делает утреннюю зарядку и полноценно питается три раза в день. И при желании может еще бесплатно получить высшее образование , не слезая, так сказать, с тюремной шконки. Таков результат наших правил открытия огня, устава нашей армии, наших законов! Но правильны ли эти правила? Верен ли такой закон в отношении нелюдей, которым неведомы никакой закон и никакие правила?

Быстро и решительно менять правила ведения войны с террором и террористами, выделив их в особую, чрезвычайную, – как стихийное бедствие - угрозу жизни людей и страны! Вот, на мой взгляд, неотложная, критически важная задача для израильских законодателей в эти дни. Убедительное, на мой взгляд, доказательство актуальности этой задачи принес последний ужасный теракт-бойня в Иерусалиме, когда многие солдаты и офицеры ЦАХАЛа, ставшие не только свидетелями, но и жертвами террориста, не решились открыть огонь по нему, памятуя печальную участь сержанта Азарии.

А если бы в наших военных уставах было четко записано (вопреки мнению прогрессивной юридической общественности), что террорист – как явление чрезвычайное и неконвенциональное – стоит вне закона и должен быть уничтожен на месте – до, во время или после теракта, - тогда немыслим был бы процесс, подобный суду над Азарией. Тогда никому не пришло бы в голову измерять расстояние от бандита до ножа, брошенного им. Тогда никто не стал бы решать дилемму - опасен ли еще террорист или он уже не представляет опасности. Ведь террорист всегда опасен – сидит ли он в тюрьме или уже выпущен из нее за «хорошее» поведение, тяжело ранен или уже выздоравливает, с ножом ли он, с пистолетом или с бутылкой керосина, на тракторе ли пошел он на «дело», на грузовике с краном или на новенькой «Тойоте», а то и в салоне автобуса.

А ведь был у нас какой-то момент осенью 2015 года, когда на пике «интифады одиночек» кто-то дал приказ не церемониться с террористом, вне зависимости от того, успел он нанести удар или только собирался зарезать человека, все равно кого - еврея, араба, француза или американца. Среди застреленных на месте теракта преступников были тогда не только молодые мужчины, но и женщины и даже подростки. И никто не тащил солдат или полицейских в трибунал, никто не требовал расследовать их действия, как нарушение принципа «святости человеческой жизни»! И, между прочим, интифада ножей при этом как-то потихоньку пошла на спад. Но ненадолго. А после все еще не законченной саги Азарии арабский террор снова усилился.

И напоследок – две цитаты. Одно суждение принадлежит председателю партии «Еш атид» Яиру Лапиду. Он сказал это в 2015 году, в самый разгар интифады ножей: «Каждый, кто придет с ножом, должен знать, что его застрелят».

А вот высказывание капитана 1-го ранга военно-морских сил США, экс- начальника штаба Военной миссии связи НАТО в Москве Гарри Табаха о генерале Джеймсе Маттисе, которого Дональд Трамп намерен назначить министром обороны Соединенных Штатов:

«…Но генерал Маттис – другой. Он жесткий, суровый, но чрезвычайно умный. Я вас уверяю: российские самолеты над американскими кораблями летать больше не будут. Потому что он их собьет. Маттис усилит престиж вооруженных сил. Он очень популярен в армии. Его уважают. Он не посылал морских пехотинцев в атаку, если сам с ними не шел… Агрессоров он не любит. Маттис открыто заявляет: "Агрессоров надо убивать". Он не использует мягкие формулировки "нейтрализовать", "убрать"… Убить – и точка. Он очень интересный человек…».

Конец цитаты.


| 09.01.2017 18:17