МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=9753
Распечатать

«И словно не было трех лет
бесконечной боли...»

Наталья Парахневич, «Правда Севера»

Трехлетняя россиянка Вика Елагина вернулась из Израиля после сложнейшей операции...


Напомним, деньги на лечение малышки собирали всем миром. В сборе средств принимали участие и читатели «Правды Севера».

Скажем сразу: Вика до операции и Вика после – это две разные девочки. Если Вика-«первая» в три года весила десять килограммов, не могла ходить, говорить, с трудом ела и совсем не умела смеяться, то Вика «вторая» – жизнерадостная хохотушка с румяными щечками и большими лучистыми глазами. Контраст настолько разительный, что перевоплощение просто не укладывается в голове – как такое возможно? Тем более, за один месяц...

Наши постоянные читатели помнят, как Елагины уезжали в Израиль. Накануне поездки, практически на свой страх и риск, забрали Вику из областной больницы. Их отговаривали: «В таком состоянии ребенок дорогу не перенесет». Но они все-таки полетели...


— У нас уже были куплены билеты на 19 октября, – рассказывает мама Вики Лариса Елагина, – а 16-го в больницу вдруг приехали доктора из Москвы. Посмотрели историю болезни Вики, саму Вику. И приняли решение – срочно в реанимацию, антибиотики и парентеральное питание. Но мы с мужем забрали ее домой. Решили, что за два дня до отъезда прокапывать сильные антибиотики и переводить на парентеральное питание – это огромный стресс. Конечно, мы не профессора, но мы – родители...

– Вы полетели без сопровождения медиков – просто вдвоем с Викой?

— Вдвоем. Сопровождение ведь стоит очень дорого. Вика летела на носилках, которые занимали сразу девять мест. Летели пять часов. И все это время я стояла рядом, прислушивалась, как она дышит.

– Другие пассажиры понимали, что вы летите на лечение?

— Да, все видели эти громадные носилки. И то, что Вика практически не шевелится. Она была бледная, кожа да кости, животик вздутый... К счастью, меня ни о чем не спрашивали. Но поскольку мы летели в хвосте, мимо постоянно проходили пассажиры. Люди останавливались, сочувствовали, многие молились, передавали на листочках номера своих телефонов, предлагали помощь. И как-то так оказалось, что отзывчивых людей на борту – весь самолет. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли – лучше бы они не были такими отзывчивыми, лучше бы молча прошли. Потому что это невыносимо, когда каждый жалеет, плачет...

– Кто вас встретил в Израиле?


— Геннадий. Его как сопровождающего мне порекомендовали в региональной общественной благотворительной организации «Триединство». Организация находится у нас, в Северодвинске, и занимается социально-психологической поддержкой детей с онкологическими заболеваниями. Вика полетела так же, как летят дети на онкологические операции. И хотя для Геннадия она была «не тот профиль» – не онкология, он взял нас под опеку. Помог найти клинику, снять квартиру буквально в нескольких шагах от больницы.

– Ваше первое впечатление от встречи с израильскими врачами?


— В больнице нас встретила доктор Елена. Спросила в лоб: «Госпитализироваться будешь?» У них там все общаются на ты, нет такого, чтобы по отчеству. Я ответила: «Как скажете». Она вздохнула: «Вначале надо сдать анализы. Постараемся сделать все возможное, но... мы тоже не Боги».

– Эта доктор Елена – она родом из России?


— Да. Работала хирургом в Москве. И почти тридцать лет как живет в Израиле. В общем, сдали мы анализы. Елена позвала в свой кабинет. И прямо с порога, без подготовки: «Ребенок при смерти. Все показатели – в разы ниже нормы. Если хочешь правду, я не знаю, как она у тебя вообще живет. Я не знаю, как и чьими молитвами ты ее сюда довезла... Мы в шоке». Это уже потом, когда Вика пошла на поправку, я случайно узнала, как между собой ее прозвал медперсонал клиники.

– И как?

— Русский Бухенвальд...

– Да уж. Без комментариев.


— Доктор Елена сказала, что в таком состоянии оперировать Вику нельзя. Но, если Вика ляжет в клинику сегодня, они начнут кормить ее внутривенно и... будут ждать улучшения показателей. Сколько займет ожидание – неделю, месяц? Неизвестно. Между тем сутки госпитализации стоят 2300 долларов. Она сказала, что мы можем вот так «прожить» в больнице все деньги. В итоге – не хватит ни на операцию, ни на что. А еще за время госпитализации Вика, скорее всего, отвыкнет есть самостоятельно. А это крайне важно, чтобы она ела сама... В общем, доктор предложила до операции жить не в клинике, а рядом – в квартире.

– Не было страшно, что дома не справитесь?

— Страшно было. Хотя мы с Еленой все время находились на связи. Она подарила мне мешок медикаментов и всяких средств, чтобы я самостоятельно чистила Вике кишечник. И велела кормить ее усиленно. Причем всем. Я еще переспросила: «Как всем? Нам же нельзя моло̀̉чку, макароны, хлеб, картошку... У нас же диета!» А Елена округлила глаза: «Ты что, с ума сошла? Какая диета? Сейчас же купи ей картошку и сделай пюре на молоке!»

Елена велела звонить ей в любое время дня и ночи. До сих пор в голове ее слова: «Если увидишь, что все... Что не можешь справиться, Вику – в коляску и беги в приемную – это пять минут. Но пока бежишь – звонишь мне. Я договариваюсь с командой...» Из-за этих условий, из-за того, что Елена предложила свою круглосуточную поддержку, я и согласилась остаться с Викой дома. Поначалу Вику постоянно тошнило, организм почти не принимал пищу. И каждый вечер у меня был порыв – бежать в больницу...

– Лариса, но, по сути, как бы это странно ни звучало, они экономили вам деньги, при этом и в помощи не отказывали.


— По сути – да. Мне многие, еще до поездки, говорили, что в Израиле – обдираловка с деньгами. Возможно, но наш случай – совершенно другой. Более того, многие дорогие лекарства, в том числе специальное питание белковое – мне давали бесплатно. Со словами: «Бери, не спорь». Впрочем, я и не спорила.

– На какой день Вике стало лучше?

— Дней через семь–десять. Отеки начали спадать, проснулся аппетит. Вика еще не могла ходить, но стала интересоваться игрушками. Помню, я была в ванной, стирала. И вдруг почувствовала – на меня кто-то смотрит. Обернулась, а Вика стоит в дверях. Сама пришла. От неожиданности я даже выронила белье...

Вика перед операцией в Израиле

– Когда вас начали готовить к операции?

— 19 октября мы прилетели в Израиль, а 3 ноября, спустя две недели, была операция. Конечно, я волновалась. Но чувства страха почему-то не было – ни у Вики, ни у меня. Более того, возникло ощущение – мы в клинике одни. И все врачи – только с нами.

...Вику переодели в яркую пижамку. И пока ждали результаты анализов, она спокойно смотрела мультики. А я с удивлением обнаружила, что практически все кабинеты, кроме операционной, в игрушках. И куда бы мы ни зашли, Вике везде дарили подарки. И все улыбались ей.

– Вы все время были вместе с Викой?

— Да. Вплоть до операции. Уже спящую, я сама положила ее на операционный стол. При мне ей надели маску, приготовили животик. В операционной было человек десять – команда. Они включили мониторы и пожелали друг другу удачи. А потом каждый подошел ко мне и тоже – пожелал удачи. Каждый поцеловал меня...

– Вику оперировала Елена?

— Да. Елена и еще был доктор. Как я узнала потом, он у них считается светилом. Его пригласили специально, но за свое участие в операции он не взял деньги.

– Как это  - не взял?

— Изначально счет за операцию был 26.500 долларов. Но, как потом объяснил Геннадий, если приглашается дополнительный врач, профессор – сумма увеличивается. Я общалась с другими родителями в клинике, они тоже говорили, что, да, все доплачивали.

– Лариса, а вы не спрашивали, почему к вам, к Вике отнеслись именно так?

— Не спрашивала, но Елена как-то сама сказала: «Лариса, богатые так не болеют, потому что их вовремя лечат. Они приезжают в клинику с пятью сопровождающими, на специальных самолетах. А ты удивила нас всех... Хватит мучиться, Лариса, надо жить».

– То есть, правильно ли я поняла, что в клинике вы были единственные, кто приехал вот так – на народные деньги?

— Именно так... Операция длилась больше трех часов. Геннадий все время был со мной. Затем приехала Майя.

– Майя?

— Мы познакомились случайно, через Интернет. Понадобилась другая квартира, так как та, в которой мы жили, была арендована всего на несколько дней. Никто же не предполагал, что мы обойдемся без госпитализации... Геннадий нашел другое жилье, но далеко от больницы, в соседнем городе. И я в отчаянии написала в группе, в соцсетях, что мы срочно ищем квартиру. И буквально сразу позвонил Анатолий: «Привет, Лариса. У тебя проблемы?» А я настолько растерялась – незнакомый человек, и вот так запросто... Ответила: «Нет. У меня нет проблем». А Анатолий даже рассердился: «Квартиру ищет, а говорит, что проблем нет?!»

– Анатолий тоже когда-то жил в России?

— Очень давно. В Израиле работает строителем. Он нашел нам квартиру, причем в том же доме. Переезжать не пришлось. Мы начали созваниваться, ходить друг к другу в гости и незаметно так сдружились, что стали как родные. Я познакомилась с женой Анатолия – Ириной, с их детьми: Майей и Димой, с внуками. И поразилась, насколько это добрые и открытые люди. Они окружили Вику такой трогательной заботой и любовью... В общем, когда мы расставались – плакали все. Ирина с Анатолием сказали, что теперь считают Вику своей внучкой...

– После операции как Вика себя чувствовала?

— Я была уверена, что потребуется реанимация. Морально и материально была готова. Но доктор Елена сразу забрала Вику в своё отделение. И всю ночь сама дежурила у ее кровати. А мне выдала подушку: «Спи. Тебе завтра силы понадобятся». Наутро пришли две медсестры-эфиопки. Сказали: «Буль-буль». Я в ужасе! Какой «буль-буль»? Вика в проводах, швах – нельзя мыть! Но ее вымыли прямо на кровати. Не успела я опомниться – Вика лежит чистая. И такой «буль-буль» проделывали каждый день. А на четвертые сутки нас выписали.

Вика с мамой перед возвращением в Россию

Когда Вика обнаружила, что «каменного» живота больше нет... Это словами не передать. Все гладила себя и удивлялась: «Какой маленький животик». А дальше – начала меняться на глазах. Такое чувство, что в нее вдохнули жизнь. И будто не было трех лет бесконечной боли. Когда мы приехали в клинику, Вика весила килограммов десять – вместе с огромным животом. Через месяц – шестнадцать килограммов. Ножки, щечки...

– Другой ребенок.

— Согласна, другой.

– Но эта операция ведь не единственная. Как я понимаю, в израильскую клинику вы еще вернетесь?

— Да. Если все будет хорошо, очередную поездку и операцию планируем на начало марта. Деньги у нас остались. Затем будет и третья операция.

– Как родные вас встретили в Северодвинске?

— Они Вику до сих пор не узнают! Это уже не тот ребенок, который не умел радоваться. Папа встречал нас в Петербурге. Мы вышли с Викой из самолета чуть раньше, смотрю, Василий стоит спиной. Вика сразу понеслась к нему. А Вася, как почувствовал, оглянулся – она бежит. Оторопел. Ведь еще месяц назад Вика не то что бегать, стоять не могла... Схватил на руки, целует, а у самого – слезы...

Фото предоставлены семьей Елагиных


| 11.11.2017 11:00