МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=9882
Распечатать

Парадоксы Алекса Тарна

Михаил Копелиович, Маале-Адумим

Жанр нового текста автора – скорее, басня в прозе с вымышленным сюжетом и странной моралью


Известный израильский русскоязычный прозаик поместил в февральском номере «Еврейского камертона» (приложения к газете «Новости недели») очерк «Единая и неделимая». Впрочем, я неточно определил жанр нового текста А.Тарна. Это, скорее, басня в прозе с вымышленным сюжетом и странной, на мой взгляд, моралью.


В самом деле: герои басни – немец и поляк, родившиеся в начале ХХI века; оба родственны не только потому, что их зовут одинаково и что они сверстники, но и – главным образом – вследствие испытываемого и преодолеваемого обоими наследственного комплекса вины перед еврейским народом и из-за этого одинаково враждебно относящиеся к «своим» евреям. Оба, в сущности, без вины виноваты – это ведь не они, а их деды и прадеды участвовали в Холокосте. Разница между ними, с точки зрения автора, состоит лишь в том, что законы сегодняшней Германии запрещают любые публичные проявления юдофобии, тогда как законы польские, в особенности принятый недавно, запрещают всякие спекуляции по поводу участия поляков в уничтожении нацистами на территории оккупированной ими Польши европейских, в частности польских, евреев. И мораль: и немцам, и полякам этот самый Холокост – до лампочки; это исключительно наша, еврейская, память и боль, «единая и неделимая».

Насчёт боли согласен. Что же касается всего остального… По совести говоря, рассматриваемое псевдохудожественное произведение А.Тарна представляется мне чересчур игровым. Автор заигрался со своими созданиями. Они безжизненны, какие-то одноклеточные существа, опутанные цепями, сплетёнными для них авторской фантазией, на сей раз, как мне кажется, неумеренной.

Разберёмся. Антисемитизм процветал и в Германии (до, а не только после прихода к власти нацистов), и в Польше (до, а не только после оккупации её нацистами). Но догитлеровский антисемитизм был, можно считать, одинаковым в этих двух (и во многих других!) странах. А вот начиная с 1933 года, положение и в Германии, и в Польше изменилось. В Германии начали принимать юдофобские законы, в Польше, не без влияния извне, – тоже. Однако до «окончательного решения еврейского вопроса» додумались только в Германии, и, стоит заметить, правительства ряда государств – союзников Германии (Италии, Испании, Болгарии) противились дискриминации евреев в своих странах. Польша же была избрана нацистами в качестве полигона для реализации геноцида еврейского народа.

Недавние предки Ганса были, скорее всего, соучастниками, а может быть, и прямыми исполнителями гениальной нацистской идеи. О предках Янека этого с уверенностью сказать нельзя. Недаром среди праведников народов мира поляки составляют заметное большинство. Так что наследственный комплекс вины, навязанный сотрудничеством родных Янека (недоказанным) с оккупантами, в данном случае сомнителен.

Сама же юдофобия не искоренена в польском народе: она существовала и до, и во время, и после оккупации страны нацистами. Причём подчас насаждалась сверху уже в послевоенной коммунистической Польше: и при Беруте (втихую), и при Гомулке (начиная с 1967 года совершенно открыто). По Тарну, Янек мучается по причинам сугубо шкурнического характера: для него всё было бы хорошо, «когда бы не то ожерелье в семейном комоде», которое «сняла с себя бежавшая от акции из родного местечка двоюродная сестра отца моей жены (тоже вымышленный автором персонаж или на сей раз подлинный? – М.К.) – сняла, чтобы купить ещё один день жизни у встреченного в лесу польского партизана, прадеда юного блондина из Кракова (т.е. всё того же Янека. – М.К.)». Нет, режьте меня, всё это выглядит неубедительно; здесь как художник А.Тарн потерпел поражение.

Я не знаю, зачем нынешним польским лидерам понадобилось обелять свой народ, освобождать его от ответственности за массовое соучастие в акциях наподобие той, которая упоминается в только что приведённой цитате. Неужели только из-за того, что какой-то дурак сподобился нацистские лагеря смерти на территории Польши назвать польскими? Так ведь если это прозвище придумал посторонний Польше дурак, кто ему запретит употреблять эту дефиницию за пределами Польши и впредь? В самой же Польше вряд ли хоть один человек, будь то поляк или еврей, когда-нибудь выражался подобным образом.

В конце своей «басни» А Тарн выступает против того, чтобы мы, евреи, ждали сочувствия от Гансов и Янеков и тем более его выпрашивали. А кто, собственно, это делает? Мы ждём от европейских, в том числе польского, народов признания исторических фактов, и это кажется мне разумным: в конце концов замалчивание – и тем более искажение – фактов в первую голову вредно самим неевреям. И никакое это не «постыдное лицедейство», как определяет А.Тарн израильскую реакцию на дурацкий польский закон. Единственно достойным ответом «на пляски чужих людей вокруг нашего Несчастья (так у Тарна. – М.К.)» он считает молчание. Но и сам же вот не молчит, и я не могу встречать гордым молчанием последние польские новости.


| 26.03.2018 19:04