МЫ ЗДЕСЬ - Публикации

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=9894
Распечатать

«Рикошеты» Бориса Гулько

Марина Дайнеко, Нью-Йорк

Разговор с шахматным «олигархом» о его новой роли радиоведущего...


В моей нью-йоркской квартире раздался телефонный звонок из Иерусалима: главный редактор «МЗ» Леонид Школьник попросил взять интервью у Бориса Гулько – американского (а ранее – советского) шахматиста, гроссмейстера, чемпиона СССР 1977 года, заслуженного тренера ФИДЕ, психолога и с недавних пор – что не могло не заинтересовать Леонида – ведущего программы «Рикошет» на радио «Дэвидзон».

Я написала Борису и спросила, как он отнесётся к «интервью по переписке», в шутку сравнив свое предложение с интервью Л. Улицкой с М. Ходорковским. «Мы будем почти как они, – сказала я, – поскольку я – тьфу-тьфу – не писатель, а Вы, Борис, – тьфу-тьфу – не олигарх...».

Наше виртуальное общение перешло в интервью и гроссмейстер сразу ринулся в атаку:

– Марина, соглашусь - в России плохо быть даже олигархом. Шахматисты-мужчины крайне редко добиваются успеха в других областях, только если рано бросают шахматы. Этого не скажешь о женщинах. В финансах – помню два исключения из правила. Игнац Колиш (вторая половина 19-го века) был одним из сильнейших игроков в мире. После того, как он подружился с венским Ротшильдом (а были ещё лондонский, парижский), Колиш стал преуспевающим банкиром и уже сам спонсировал крупные турниры.

В 1976 году я сыграл в Межзональном турнире партию с 24-летним американским гроссмейстером Кеннетом Рогоффым. После того турнира Рогофф бросил шахматы и стал профессором в Гарварде. Он входил в список самых влиятельных экономистов мира, был главным экономистом МВФ. Но не знаю, вылилось ли это в большое личное состояние.

Исторический анекдот: великий шахматист, первый чемпион мира Вильгельм Стейниц в молодости, будучи бедным студентом, играл в венском кафе в шахматы с банкиром Эпштейном. Стейниц сказал что-то гадкое – это случается у шахматистов – об игре соперника.
- Как вы можете так говорить? Я – Эпштейн, – запротестовал обиженный банкир.
– В шахматах я Эпштейн, – указав на доску, гордо ответил Стейниц.

– Да уж. Шахматист – это всегда психолог, да еще и с утонченным сарказмом. Всё для победы!.. С шахматами меня познакомил мой дед Соломон Моисеевич, когда мне было 4 года. За что я ему всегда и бесконечно благодарна и особенно за это некое умение, переросшее в привычку – продумывать свои действия наперед. И хотя дальше е2-е4 дело у меня как-то не пошло, но многие имена до сих пор кажутся чуть ли не родными. Вот и сейчас, когда вы упомянули шахматисток, тут же мой внутренний комп голосом деда выдал: Нонна Гаприндашвили! А ведь ваша жена – тоже шахматист. И как такое шахматное умение просчитывать ходы наперед – помогает или мешает в семейной жизни?

– Среди моих друзей, конечно, немало таких  браков, когда оба супруга шахматисты. Как правило, это хорошие семьи. С другой стороны – Пушкин писал жене: "Благодарю, душа моя, за то, что в шахматы учишься. Это непременно нужно во всяком благоустроенном семействе. Докажу после». Семейную жизнь Пушкина счастливой не назовёшь. Может, Гончарова толком не научилась шахматам?

– Видимо, всё же научилась. "Наталья Николаевна стала лучшей шахматисткой Петербурга", – писал ее современник. «...И Ленский пешкою ладью / берет в рассеяньи свою» ...Что ж, давайте перейдем от поэзии шахмат к лирике дня сегодняшнего или, правильнее будет сказать, к драме. Я имею в виду вашу работу на радио «Дэвидзон» – вы стали ведущим программы «Рикошет». Вам сложно было решиться на это?

– А чего тут было решать? Обсуждать интересные темы, которые я сам выбираю, с достойными собеседниками, беседовать со слушателями, которые звонят. Примерно раз в неделю пишу эссе на интересующие меня темы. Работа на радио – продолжение этого занятия.

Форма, в которой мне это занятие досталось, была трагичной. Мне позвонил из больницы Виктор Топаллер и голосом, который я не узнал, попросил заменить его на следующей передаче. Он сообщил, что у него рак лёгких. Увы, через несколько недель пришло скорбное известие. «Рикошет» остался беспризорным.

– ...Беспризорным остался не только «Рикошет». После ухода Виктора, светлая ему память, осталось такое пространство, которое заполнить не так просто. Витя называл вещи своими именами безапелляционно, хлёстко, не жалея самых крутых эпитетов. Следовать этому и невозможно, и никто, я думаю, не ждет этого. Тем не менее, планку держать нужно. Планируете ли вы что-то менять в формате «Рикошета» - приоритеты, диалоги с аудиторией, которая иногда, дорвавшись до эфира, становится неуправляемой?

– Формат, я думаю, останется тот же: первый час – диалог ведущего с гостем, второй – звонки радиослушателей. Со звонками: можно дать людям больше возможности выразить свою позицию, а можно постараться принять побольше звонков. Виктор стремился ко второму, я склоняюсь к первому. Пока человека интересно слушать, я даю ему говорить. А насчёт управляемости звонящего – у ведущего есть кнопка, разъединяющая линию. Пожалуй, иногда в состоявшихся передачах я запаздывал с её использованием.

Манера передачи, конечно, изменится. Виктор Топаллер был замечательным профессионалом. Я познакомился с ним, давая ему интервью на телевидении, к которому он был, как я позже узнал, блестяще готов. Полон энергии – интервью с ним было как молниеносная шахматная партия. Нужно было моментально находить хороший ответ. Потом я участвовал как гость в его «рикошетах». Он уверенно рулил и получал от гостя всё, что мог. А я – уже после Виктора - вёл передачи больше как авторские.

- Что в вашем понимании есть авторская передача?

– Это когда я выбираю тему и заранее решаю, что я хочу рассказать. Гость программы может сообщить, что он думает о теме, возражать мне или соглашаться, но раскрыть тему я пытаюсь сам. Я всегда даю вступление, объясняя, как я вижу тему. Для меня важно изложить свою позицию. Думаю в будущем использовать уроки, которые получил от Топаллера как участник передач. Например, хочу, чтобы каждый приглашенный мною играл в программе более важную роль, не был статистом. Для этого потребуется приобрести опыт ведущего.

Виктор вёл передачи (по крайней мере, те, в которых я участвовал) по-иному. В день передачи он звонил мне и спрашивал, о чём я хочу поговорить. Обычно тема его устраивала. Потом в эфире солировал я, а он рулил, чтобы удержать направление нашего диалога. Это логичная форма передачи, иначе зачем было приглашать меня?

– А как разруливались ваши разногласия? Ведь наверняка без них не обходилось?

– Один раз предложенная мною тема ему не понравилась. Это были дни истерики по поводу Харви Вайнштейна. Движение «Меня тоже» показалось мне значимым: речь шла о перераспределении ролей полов в обыденной жизни. Но через несколько минут после начала передачи Виктор резким поворотом руля изменил тему, и мы проговорили о чём-то ещё. Это естественно – он был ведущим. И с твёрдой рукой. Когда мы упирались во что-то понимаемое нами по-разному – например, тему России и Путина, которого Топаллер яро ненавидел, - он обрывал дискуссию: «Поговорим в другой раз». Действительно, спор в эфире непродуктивен. Но я в такой ситуации как-то оставил поле раздора оппоненту – пусть слушатели ознакомятся с его мнением. Всё равно к истине за 15 минут спора не придёшь.

Я понимаю, что для «Рикошета» больше подходит модель отношения ведущего с гостем, которой придерживался Топаллер, и планирую овладеть ею.

- Борис, спасибо вам за этот откровенный разговор. Читатели, авторы и почитатели издания «Мы Здесь» искренне желают вам успешно продолжить начатое. А еще хорошо бы, чтоб вас в конце концов занесли уже в Книгу рекордов Гиннеса – ведь вы, если не ошибаюсь, единственный шахматист в мире, ставший чемпионом в двух странах – СССР и США. Поэтому, возвращаясь к началу нашего разговора, вас вполне можно назвать шахматным олигархом (в хорошем смысле этого слова).

* * *


Программу «Рикошет» слушайте по понедельникам
с 5:09 pm до 6:55 pm по нью-йоркскому времени:
http://www.davidzonradio.com/index620.php
Звонки в прямой эфир: 718-303-9090


| 27.03.2018 03:45