Logo
18-29 сент. 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18











RedTram – новостная поисковая система

Личное
Рахиль Окунева, одна из 855
Юрий Окунев, Нью-Йорк

О нашем советском прошлом мы знаем немало по датам знаменательных исторических событий, по праздникам победы и годовщинам прочих достижений. Но иногда это прошлое заявляет о себе отнюдь не великими деяниями, а, напротив, гнусными преступлениями режима против собственного народа.

Недавно редактор интернет-журнала «Мы Здесь» Леонид Школьник, зная мой интерес к судьбе предков, любезно прислал следующую лаконичную канцелярскую справку из публикуемого в журнале списка 855 еврейских узниц АЛЖИРа:

«ОКУНЕВА Рахиль Исааковна родилась в 1907 г. в г. Велиж Витебской губернии. Приговорена 02.02.1938 г. ОСО при НКВД СССР как ЧСИР к 8 годам ИТЛ. Прибыла в Акмолинское ЛО 18.03.1938 из Бутырской тюрьмы г. Москвы».

Конечно, советский концлагерный аббревиатурный новояз далеко не всем понятен, поэтому, подражая Джорджу Оруэллу, перевожу новояз на русский: «ОСО при НКВД» – Особое совещание при Народном комиссариате внутренних дел, т.е. карательный орган, заменявший в те годы суд; ЧСИР – член семьи изменника родины; ИТЛ – исправительно-трудовой лагерь; ЛО – лагерное отделение.

А теперь личное: Рахиль Окунева – моя любимая тетя, старшая сестра моего отца, невинная жертва сталинского террора, чья жизнь была испоганена и сломана в АЛЖИРе.

Думаю, что на вопрос «Что такое АЛЖИР?» немногие из нынешнего поколения россиян cмогут ответить. Образованные, в лучшем случае, скажут, что Алжир – это африканская страна, кажется, бывшая колония Франции. На самом деле АЛЖИР не имеет ничего общего с Алжиром. АЛЖИР в отличие от Алжира находился на территории бывшего Советского Союза, вблизи города Астана – нынешней столицы независимого государства Казахстан. АЛЖИР – это народное название страны из нашего советского прошлого, это частица нашей родины и истории, это аббревиатура длинного и отвратительного, как огромная, склизкая и мерзкая рептилия, названия: Акмолинский Лагерь Жен Изменников Родины.

В сталинские времена в СССР было немало специально-женских политических концлагерей, но АЛЖИР, по мнению историков, был самым крупным. Он был создан распоряжением НКВД от 15.08.1937 во исполнение совершенно секретного решения Политбюро Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков) о репрессиях в отношении жен и детей советских граждан, расстрелянных за «контрреволюционную троцкистскую деятельность (КРТД)». Ниже приводится копия этого чудовищного решения Политбюро ЦК ВКП(б). Не знаю, были ли в истории прецеденты подобной акции или большевики изобрели это сами – лишать свободы и заключать в концлагеря женщин не за их преступления, а только лишь за факт пребывания в браке с осужденным ранее мужем или за принадлежность к семье репрессированного родственника. Во всяком случае очевидно, что бессудное преследование ЧСИРов сталинским режимом по своим масштабам и жестокости не имело аналогов в долгой истории человечества: по сведениям историков в 1938 году только в АЛЖИРЕ одномоментно отбывали наказание 8000 женщин, а за время существования АЛЖИРа с 1937-го по 1953-й год через его бараки прошли десятки тысяч женщин.


Под бараки и производственные помещения АЛЖИРа была отведена огромная территория юго-западнее бывшего города Акмолинск (ныне здесь поселок Акмол республики Казахстан), окруженная несколькими рядами колючей проволоки и пулеметными вышками охраны.

Режим концлагеря отличался особой бесчеловечностью. Заключенные жили в огромных вонючих бараках на сотни человек каждый. Им не разрешалась переписка с родственниками, они ничего не знали о судьбе своих мужей, детей и других близких людей, им запрещалось получение посылок с воли и работа по профессии. А профессии у заключенных были, в основном, сугубо интеллигентные – научные работники, профессора, писатели, музыканты, художники, артисты, режиссеры, преподаватели вузов и учителя, инженеры, геологи, врачи... По уровню образования и интеллекта заключенных АЛЖИР превосходил любое заведение в области науки или искусства не только в СССР, но, возможно, и в мире... Все АЛЖИРские интеллектуалки «плодотворно» трудились в концлагере на строительстве бараков и производственных объектов, на мойке полов и отхожих мест, на тяжелых сельхозработах и заготовке топлива... Совсем слабых отправляли на швейную фабрику, а наиболее привилегированным, по рассказам очевидцев, разрешалось работать и жить при прачечной, где им доверялось выскребать вшей из кальсон работников охраны лагеря...

Я, впрочем, не собираюсь излагать здесь известные сведения об истории и быте АЛЖИРа, о его знаменитых узницах – все это интересующиеся могут найти в литературе и в информационных сетях. Цель моего очерка совсем другая – рассказать о трагической судьбе одного человека – моей тети Рахили Окуневой, о судьбе удивительной и вместе с тем вполне типичной для женщин из того поколения, которое вошло в жизнь вместе с революцией, а затем было жестоко обмануто и обездолено этой революцией.

* * *


Рахиль Окунева родилась в 1907 году в небольшом городе Велиже Витебской губернии Российской империи на берегу Западной Двины (ныне город относится к Смоленской области РФ). Велиж тех времен (еще екатерининских), входивший в так называемую «черту оседлости» евреев, отличался тихим патриархальным бытом без серьезных потрясений и межнациональных конфликтов. Со времен после инспирированного царскими властями знаменитого Велижского дела о ритуальном убийстве евреями христианского мальчика жители города – русские, белорусы и евреи – мирно соседствовали, занимались своими промыслами, молились своим богам в церквях и синагогах.

По линии отца Рахиль была внучкой известного во всей округе шойхета (резника) города Велижа Мовше Окунева, а по линии матери – внучкой Давида Якобсона, знаменитого раввина местечка Любавичи – родины религиозного движения ХАБАД.

Отец Рахили Исаак Окунев унаследовал профессию своего отца Мовше Окунева и стал шойхетом в Велиже. В городе и в окрестных местечках было много евреев, все они строго соблюдали кашрут и нуждались в услугах профессионального резника, который был обучен и утвержден строгими любавичскими раввинами. К Исааку съезжались клиенты со всей округи, работы было много, и семья жила в достатке. У Исаака и Раисы Окуневых было 5 детей – Ида (1900), Пинхус (1902), Абрам (1904), Рахиль (1907), Бенцион (1909). Раннее детство Рахили было счастливым. Её опекали не только родители, но и старшие сестра и братья. Особенно близка Рахили была сестра Ида – на 7 лет старше.

Велижская семья Окуневых имела глубокие религиозные корни и по отцовской, и по материнской линиям, еврейские традиции по настоянию родителей соблюдались со всей строгостью Закона, но наступили времена русских революций и эти традиции начали расшатываться и уходить на второй план жизни, как нечто устаревшее, несовременное. В обстановке революционной бури начала ХХ века, молодые евреи особенно остро понимали, что царский режим не позволит им вырваться из черты оседлости, что они лишены права на полноценное образование, что они обречены на унизительную жизнь в опасении погромов. Но внезапно друзья подсказали им, что есть выход – вместе с рабочими всех национальностей бороться за Интернационал, где все будут равны, где не будет евреев и неевреев, где не будет богатых и бедных, где не будет черты оседлости и погромов. Дети велижского резника и внуки любавичского раввина ринулись в революцию. Абстрактные библейские идеалы добра и справедливости, которым их учили родители и учителя, внезапно были поставлены в повестку текущего дня новыми пророками – атеистическими лидерами Социал-демократической рабочей партии.

Дедушки Рахили Окуневой: велижский шойхет Мовше Окунев (слева)
и любавичский раввин Давид Якобсон

Кто мог тогда подумать, что пророки окажутся лжепророками, что вместо справедливого общества без эксплуатации человека человеком будет выпестован тоталитарный монстр в виде концлагеря рабского труда, а великий Интернационал скукожится до примитивного государственного антисемитизма.

Ида Окунева – старшая сестра Рихили – в шестнадцатилетнем возрасте вступила в социал-демократическую организацию Бунд – Всеобщий еврейский рабочий союз. После октябрьской революции 1917 года примкнула к большевикам, в восемнадцатилетнем возрасте участвовала в Гражданской войне в качестве партийного агитатора. Впоследствии Ида Окунева стала известным ученым-историком, но до конца жизни оставалась твердокаменной большевичкой.

Абрам Окунев – старший брат Рахили – был одним из первых комсомольцев. В 1918 году в тринадцатилетнем возрасте, будучи учеником школы, он вступил в только что созданный Российский коммунистический союз молодежи (РКСМ). Вот уникальная фотография тех лет – Велижская ячейка РКСМ, групповой портрет обманутого поколения в молодости. Абрама нетрудно найти на фотографии – самый юный и маленький комсомолец в центре картины во втором сверху ряду на коленях у старшего товарища. Лишь немногие из этого снимка дожили до старости. Абраму Окуневу удалось избежать трагической судьбы своих комсомольских друзей юности. Он стал видным партийным работником, был помощником члена Политбюро С.М. Кирова, до конца жизни работал в Смольном.

Редкое фото: Велижская ячейка РКСМ, Велиж, 1918

Рахиль, конечно, не могла не попасть под влияние своих старших сестры и брата – в год Октябрьской революции ей было 10 лет. Рахиль входила во взрослую жизнь в 1920-е годы, когда прежние религиозные основы бытия ее семьи были тотально и бесповоротно разрушены, а новые атеистические принципы советской коммуны были навязаны властно и жестко. В середине 1920-х Рахиль покинула родной Велиж и перебралась к своей сестре Иде в Москву. Там она поступила в педагогический институт, а после его окончания стала педагогом в детском отделении больницы им. Кащенко – работа с психически неполноценными детьми стала ее профессией. Вспоминаю, что тетя Рахиль была педагогом от Бога, писала научные работы в области дефектологической педагогики, а главное – искренне любила своих неполноценных воспитанников.

В 1930-м году в жизни Рахили Окуневой произошло неординарное для девушки из ортодоксальной еврейской семьи событие – она влюбилась в русского парня Василия Смоленцева. Василий и Рахиль не оформляли свои отношения, они жили вместе и были счастливы. В те времена формальный брак считался едва ли не пережитком буржуазной морали, презираемой молодыми строителями коммунизма. В 1932 году, когда Рахили было 25 лет, у молодых родилась дочь, которую назвали отнюдь не еврейским именем Наталья.

Последняя фотография молодой и счастливой Рахили Окуневой;
она с отцом Исааком, матерью Раисой и племянницей, Москва, 1935

На этой фотографии последний велижский резник Исаак Окунев и его жена Раиса – внучка последнего раввина Любавичей, не выглядят счастливыми. Они опасаются кары Господней за ту атеистическую вакханалию, в которую с энтузиазмом погрузились их дети и внуки – о, как скоро оправдаются их опасения! Рахиль – изумительно красивая молодая женщина с нежным лицом и выразительными глазами, напротив, верит в светлое коммунистическое будущее – до катастрофы осталось менее двух лет.

Наступил 1937-й год... Муж Рахили и отец ее ребенка Василий Фаддеевич Смоленцев, работавший начальником планового отдела в Московском земельном управлении, был объявлен врагом народа, обвинен в контрреволюционной троцкистской деятельности (КРТД) и приговорен к расстрелу без права на обжалование. Обычно обвиненных в КРТД расстреливали немедленно после оглашения приговора, как правило, в подвале или во дворе того же здания, где заседала Военная коллегия Верховного суда. По-видимому, так и было с Василием, его убили в ноябре 1937 года... Рахиль, конечно, знала об аресте мужа, но не знала, что его уже расстреляли – факт расстрела скрывался от родственников. Она была в шоке – как объясняли по радио, в газетах и на собраниях, повсюду полно врагов народа, но какое это имеет отношения к ее мужу, которого Рахиль знала, как преданнейшего члена партии? В смятении она бросилась за помощью к старшей сестре Иде Окуневой, которая вместе с мужем еще со времен Гражданской войны была близка с семьей маршала Ворошилова – легендарного советского полководца, из года в год набиравшего силу в ближайшем сталинском окружении. Не знаю, чем закончилась воистину трагическая встреча сестер, но судя по последующим событиям и известным мне отголоскам уже в послесталинские времена, Рахиль не нашла поддержки у своей партийной сестры.

В те годы предательство родственников, отторжение попавших под репрессии близких людей было общепринятым – обуявший всех страх сковывал души даже милосердных и порядочных людей. Разве можно осуждать тех, кто длинными ночами 1937-го не спал, с ужасом улавливая стук чекистских сапог на своей лестничной клетке? Разве можно бросить камень в тех, кто радовался, когда чекисты постучали не в их дверь? Великий скрипач Давид Ойстрах (здесь звучит что-то кафкианское: ой, страх – Ойстрах) рассказывал, как осенней ночью 37-го они с женой оцепенело сидели на кровати, когда к своему ужасу услышали громкий топот у своих дверей, как радостно расслабились, когда поняли – стучат в квартиру напротив. Впрочем, в нашем случае не берусь утверждать что-либо определенно... Думаю, что старшая сестра недвусмысленно объяснила Рахиль, что согласно Постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) она подлежит аресту как родственница врага народа. А еще – что ничем помочь не может...

В ужасном моральном и физическом состоянии Рахиль некоторое время пряталась у дальних родственников и друзей, надеялась, что о ней забудут. Однако, узнав адрес детского приюта, куда была сдана ее пятилетняя дочь Наташа, не смогла не пойти туда. Увы, встреча с дочерью не состоялась – бдительные чекисты опознали и арестовали Рахиль у входа в приют. Она была помещена в Бутырскую тюрьму Москвы, второго февраля 1938 года приговорена ОСО при НКВД СССР как ЧСИР к 8 годам ИТЛ, а затем немедленно отправлена с этапом в телячьем вагоне в далекий Казахстан в качестве заключенной в недавно открытый концлагерь АЛЖИР.

Тетя Рахиль не любила рассказывать о своем пребывании в АЛЖИРе. Она была там в критическом состоянии, на грани жизни и смерти: любимый муж сгинул в застенках НКВД, малолетняя дочь помещена в приют для сирот, она сама осуждена на 8 лет каторги, никто из близких не поможет ей и не поддержит даже простым письмом или посылкой... Ко всему этому добавлялся невыносимо тяжелый вопрос, на который она не знала ответа: «За что?» Они с Василием верили в интернационал и коммунизм, они, как могли, служили делу партии большевиков... Какое отношение к великим идеям интернационала и коммунизма имеют эти аресты и расстрелы, эти приюты для сирот при живых матерях, эти вонючие бараки и грубые охранники со злобными овчарками?

Тетя Рахиль не любила рассказывать о своем пребывании в АЛЖИРе. Она лишь вспоминала, что такое собрание умных, интеллигентных женщин ей ни до, ни после не приходилось встречать. Самым тяжелым для нее был не каторжный труд и ужасный концлагерный быт, а отсутствие связи с близкими. Полный разрыв с прошлой жизнью был одной из тех пыток, которым подвергались советские заключенные извергами НКВД. В советском концлагере, в среде «алжирских» заключенных Рахиль переродилась. Абстрактные идеи интернационала и коммунизма сначала помутнели, а потом рассеялись в утопической дали... Их заместили грубые реалии жизни в стране, строящей социализм. Открылась ужасающая картина кровавой сталинской диктатуры... Открылось многое: массовые убийства невинных людей сталинскими опричниками, тотальное оглупление народа, оголтело славящего своего убийцу – «великого вождя и учителя». Из АЛЖИРа Рахиль вышла с глубокой, затаенной ненавистью к советскому режиму и... с не менее глубоким страхом перед этим режимом, со страхом, который не оставлял ее уже до конца жизни.

Вот почему тетя Рахиль не любила рассказывать о своем пребывании в АЛЖИРе.

* * *


История спасительного освобождения Рахили из АЛЖИРа поразительна.
После ареста в апреле 1939 года Ежова – главного сталинского сатрапа, исполнителя Большого террора – Сталин приказал новому наркому НКВД Берии слегка поумерить пыл с репрессиями против врагов народа, свалив все крайности беззаконной и палаческой деятельности НКВД на бывшего наркома Ежова. Воспользовавшись этой установкой по борьбе с «ежовщиной», Александр Хавинсон – муж сестры Рахиль Иды – обратился в НКВД с просьбой показать ему дело заключенной Р.И. Окуневой. Хавинсон был членом партии с дореволюционным стажем, участником Гражданской войны, известным адвокатом, председателем Московской городской коллегии адвокатов. Он обратился со своей просьбой напрямую к заместителю Берии Меркулову, и тот не смог отказать именитому адвокату и партийцу. Представленное Хавинсону «дело» состояло из одного листка, на котором было указано: «Ф.И.О. – Окунева Рахиль Исааковна; год рождения – 1907; место работы – Психбольница им. Кащенко; жена Смоленцева Василия Фаддеевича» и далее приговор ОСО на 8 лет ИТЛ как жены осужденного к расстрелу врага народа.

Прочитав этот «юридический документ», Хавинсон проявил себя во всем блеске. Он написал апелляцию с ходатайством об освобождении Рахиль, которая была еще короче, чем ее дело: «Окунева Р.И., 1907 г.р., в браке со Смоленцевым В.Ф. не состояла и его родственницей не является». И всё, ни слова больше – если осужденная не являлась женой расстрелянного врага народа, то, следовательно, была приговорена к заключению в концлагерь ошибочно. Рахиль была освобождена 18 января 1940-го года, за 2 недели до расстрела «врага народа Ежова», посадившего ее в концлагерь. Вот такая фантасмагорическая история, вот такой кафкианский сюжет... Конечно, в успехе главную роль сыграло высокое положение партийца Александра Хавинсона, а еще больше – удачно выбранный им момент апелляции, когда НКВД должен был продемонстрировать, как энергично он борется с «ежовскими перегибами».

*   *   *


После освобождения Рахиль, конечно, первым делом нашла свою дочь Наташу. Как выяснилось, никто из родственников поначалу не хотел взять девочку из приюта – как-никак дочь расстрелянного врага народа... Не буди лиха, пока оно тихо... Один лишь дед Исаак – бывший велижский резник – не побоялся, приехал из Ленинграда в Москву, показал свои документы и забрал Наташу в Ленинград. Там в семье брата Рахили Абрама девочка потихоньку и проживала, там ее и нашла Рахиль.

А потом случилась страшная война, послевоенный тяжелый и голодный быт – чего здесь рассказывать, все сами знают...

У меня сохранилось ничтожно мало фотографий Рахили второй половины ХХ века. После ее кончины в 1997 году в возрасте девяноста лет все семейные фотографии остались у дочери. Наташа окончила в 1956 году Первый московский медицинский институт, а затем по совету матери прошла ординатуру по специальности детская психиатрия. Дальнейшая ее судьба сложилась трагически. После нескольких неудачных с тяжелыми осложнениями беременностей возникли какие-то необратимые нарушения психики, и Наташа, когда-то красивая умная девушка, стала совершенно недееспособной еще в сравнительно молодом возрасте. Муж Наташи Генрих Цыпкин – юрист, человек необыкновенной отзывчивости и порядочности – как мог опекал и ее, и свою стареющую тещу. Он, однако, сам был очень нездоровым человеком и рано умер. Наташа после смерти мужа и матери осталась совершенно беспомощной, в полном одиночестве без родственников и друзей. Ее опекала посторонняя женщина, которой была обещана квартира после смерти хозяйки. Насколько добросовестно она выполняла свою работу я не знаю – моя семья к тому времени уже давно эмигрировала в США. После кончины Наташи весь семейный архив пропал...

Вот одна из сохранившихся у меня фотографий очень плохого качества: на ней Рахиль вместе с дочерью Наташей и автором этого очерка в совсем юном возрасте. Фотография сделана в конце 1940-х годов в подмосковном поселке Новогиреево. Рахиль здесь в возрасте примерно сорока лет.

Рахиль Окунева, ее дочь Наташа и автор в незрелом еще возрасте, Новогиреево, 1947

Не хочу утомлять читателей описанием подробностей жизни Рахили Исааковны и моих встреч с ней в 1950-1980-е годы. Подчеркну только, что она всегда несколько дистанцировалась от окружающих, боясь нарваться на то, что теперь называют «совковостью», и на тех, кого теперь называют «совками», а таких в те годы было большинство. Она старалась не участвовать в любых разговорах на политические темы даже с родственниками. Рахиль восприняла смерть Сталина и разоблачение его преступлений в 1956-м году, как торжество справедливости, но с ужасом поняла, что на самом деле сталинизм не умер, что она и ее близкие по-прежнему живут среди палачей. Разлад со старшей сестрой Идой, наставницей ее юности, продолжал углубляться. Сестры практически перестали общаться. К старым обидам 1937-го года добавились новые разногласия и непонимание – даже после выноса из мавзолея «вождя и учителя» Ида продолжала настаивать, что компартия во всем права. Это был тот уровень духовного отторжения, который Лев Толстой называл разладом между любовью к близким и любовью к своей душе, – разлад самый тяжелый и труднопреодолимый.

Рахиль чувствовала свое одиночество в этом мире и искала опору. Она нашла ее в лице единомышленника, которого звали Илья Анисимович. Илья много лет работал на Московском автозаводе им. Сталина (ЗИС). В начале 1950-х, в разгар борьбы с космополитизмом, «славные чекисты раскрыли» на ЗИСе сионистский заговор и устроили там репетицию большого еврейского погрома: несколько «сионистов-заговорщиков» были расстреляны, а Илья вместе с остальными евреями был уволен.

Муж Рахили Илья был человеком необычным. Он имел очень плохое зрение, но пороки советского режима видел лучше всех зрячих. В те далекие времена многие даже достаточно проницательные люди, осуждая сталинскую кровавую диктатуру, вместе с тем полагали, что следует продолжать строительство «подлинного социализма с человеческим лицом». Необычность взглядов Ильи заключалась в полном, стопроцентном антисоветизме и антикоммунизме. В те времена это было очень редким явлением. Два уже немолодых человека – Рахиль и Илья – сблизились на основе абсолютного отрицания чего-либо положительного в Совке.

Вот чудом сохранившаяся у меня фотография этой счастливой пары в конце 1950-х годов вместе с хорошенькой дочерью Рахили Наташей, на которую восторженно поглядывает уже вполне половозрелый автор.

Рахиль с Ильей и дочерью Наташей, Новогиреево, конец 1950-х

Я посетил последний раз мою любимую тетю Рахиль в Москве в конце 1992 года перед отъездом в Америку. Она была нездорова, ей трудно было говорить. Я не знал, что Рахили осталось всего 5 лет жизни, но понимал, что осталось немного, просил её написать хотя бы очень кратко о своей жизни, оставить свои подлинные воспоминания для потомков... Она обещала, но... я чувствовал – не напишет, не успеет... Понимал, что больше никогда не увижу её...

У Рахили Окуневой не осталось ни наследников, ни каких-либо существенных материальных свидетельств ее пребывания в этом мире кроме лаконичной справки о пребывании в советском концлагере – печальная судьба многих советских людей ее поколения...

*  *  *


Бывших чекистов не бывает – так заявляют сами бывшие чекисты и их наследники.
По масштабам преступлений перед своим собственным народом (подчеркиваю – перед своим собственным!) советские карательные органы как бы они ни назывались ¬– ЧК, ВЧК, ГПУ, НКВД, МГБ, КГБ и пр. – не имеют аналогов в длинной и кровавой истории человечества. Поэтому нынешние наследники, последователи и почитатели ЧК-НКВД-КГБ делают все возможное, чтобы вытравить, стереть сведения о жертвах сталинских репрессий не только из истории, что им вполне удается, но и из памяти народной. Есть сведения, что списки расстрелянных, учетные карточки заключенных, документы концлагерей ГУЛАГа планомерно уничтожаются. Благородные попытки отыскания массовых могил расстрелянных и замученных узников пресекаются вплоть до ареста мужественных энтузиастов общества «Мемориал». В российских средствах массовой дезинформации выковывается благостный образ сталинских палачей с «горячим сердцем и чистыми руками». Молодым людям рассказываются басни о великих достижениях сталинской эпохи и славных подвигах чекистов. «Нам нужно только великое и героическое прошлое» – внушают им сталинисты ХХI века. Нынешний главный чекист России – генерал Бортников – отнюдь не похожий на сталинских палачей-садистов, тем не менее публично, без смущения и каких-либо нравственных терзаний, запросто, походя оправдывает Большой террор 1930-1950-х годов, считает вполне правомерным геноцид народов и целых слоев населения органами ЧК-НКВД-КГБ.

Что могут простые люди противопоставить этой оголтелой государственной политике стирания из истории и памяти преступлений советского режима против своего народа? Думаю, что немного... Но что определенно добросердечные и честные люди могут противопоставить чекистской издевательской лжи, так это – опубликовать сведения о своих загубленных сталинским режимом родственниках и друзьях. Если еще живые свидетели напишут и предадут огласке свои воспоминания о близких, попавших под каток советского террора, то эта справедливая волна правды смоет, порушит все попытки остатков чекистской нечисти поменять историю и стереть из памяти народной свои преступления, сотворенные по приказу «великого вождя и учителя».

Вспомните, люди, о своих предках, родственниках и друзьях – узниках ГУЛАГа.

Расскажите о расстрелянных и сброшенных в неизвестные братские могилы.

Напишите о замученных выродками-следователями, о невинно осужденных преступными прокурорами и судьями, об изуродованных и зверски убитых сталинскими палачами-садистами.

Поведайте нынешнему поколению о всех, чью жизнь сломала, чью семью обездолила преступная банда НКВД-КГБ под руководством Политбюро ЦК ВКП(б) во главе с самим Вождем и Учителем.


Июнь 2018, West Orange, NJ, USA
Количество обращений к статье - 508
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
Элиэзер М. Рабинович | 17.08.2018 05:23
Замечательный очерк, дорогой Юрий, такая память о Вашей тёте! У всех у нас много таких историй...
Гость Аарон (Вильям) Хацкевич, NYС | 06.07.2018 06:33
Спасибо!!!
Sava | 03.07.2018 12:03
Спасибо , уважаемый Юрий,за ваше блестящее Эссе.Оно не может оставить равнодушным читателей, интересующихся затронутой, всегда актуальной, темой.Мотивы ее о сохранении доброй памяти своих родных и близких занимают особое место в вашем творчестве.Достойна всяческого подражания столь благородная цель, которую Вы успешно достигли большим трудом и усердием по воссозданию длинной ветви своего родословного древа. Исполнили Вы это ярко с высоким литературно-художественным вкусом и поведали о многих нелегких и трагических судьбах своих близких.
Рассказанная трагическая судьба вашей любимой тети, воспринимается также, как обобщенный образ безвинной ЖЕРТВЫ проклятого сталинского режима.
Полностью разделяю также ваше мнение, относительно того,что:
"Бывших чекистов не бывает – так заявляют сами бывшие чекисты и их наследники." Среди них таковыми являются и верховный правитель России со своим ближайшим окружением.
ГостьМихаил Марголин | 29.06.2018 18:17
Этот потрясающий очерк писателя Юрия Окунева о его любимой тёте Рахили Окуневой продолжает тему его творческих изысканий исторических корней своей семьи. Достаточно обратиться к его книгам "Письма близким из XX века" и "Сага о восставшем из пепла", чтобы признанать их автора летописцем многострадальной истории не только своей семьи, но и всего еврейского народа.
Я убежден, что для ныне живущего поколения, праведная жизнь наших предков была и навсегда останется надежной охранной грамотой бескорыстного служения своему народу. Очень хотелось бы верить, что эта воистину благословенная память сердца, о чем пишет Юрий Окунев, станет духовным ориентиром для нас и наших потомков.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com