Logo
1-10 декабря 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18












RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Что после расправы?
Дмитрий Якиревич, Иерусалим

Когда в 1956 году еврейский мир узнал о том, что в Москве 12 августа 1952 года были казнены 13 выдающихся представителей еврейской культуры, он не просто содрогнулся, но и откликнулся многочисленными мероприятиями поминовения к четырехлетию трагической даты. Разумеется, почти при полном неведении в СССР о том, что происходило на "родине Октября", начиная с сентября 1948 года, когда был арестован Давид Гофштейн. И заканчивая той казнью руководителей Еврейского антифашистского комитета в ночь на 12 августа 1952 года.

Сами эти мероприятия поминовения выдающихся деятелей культуры стали ежегодными и традиционными. В Нью-Йорке они собирали огромные залы и стадионы.

Тогда, в 1956-м году, власти СССР что-то сообщили родственникам жертв, а какие-то детали воспроизводили западные радиостанции и "Голос Израиля". Но полную картину происшедшего трудно было представить. И даже сегодня мы знаем далеко не всё, несмотря на опубликованные протоколы судебных заседаний и часть открытых архивов.

Евреи свободного мира прочувствованно отнеслись к трагедии 1952 года. Она оказалась для них в ряду важнейших событий нашей новейшей истории. Таких, как Вторая мировая война в целом и Катастрофа европейского еврейства, в частности, провозглашение Государства Израиль и победа в войне за Независимость, грандиозная сталинская антисемитская кампания в СССР, в ходе которой не было никаких упоминаний о страшной расправе августа 1952-го. За исключением косвенного намёка, содержавшегося в публикации хроники ТАСС о "деле врачей" от 13 января 1953 года, где говорилось об "известном еврейском буржуазном националисте Михоэлсе".

В президиуме радиомитинга еврейского народа. Справа налево: члены ЕАК И.Эренбург, С.Михоэлс, Д.Бергельсон, П.Маркиш. Москва, 24 августа 1941 г. 

После 1956 года казалось, что день 12 августа впредь будет отмечаться мировым еврейством не только как годовщина расправы и день сплочения культурных сил еврейского народа, но и как день национального единения. Но по прошествии 60 лет со дня казни руководителей ЕАК приходится констатировать, что в целом наблюдается глубокое безразличие в отношении к этой дате, которая символизирует гибель нашей культуры, создававшейся в течение тысячелетия. Культуры, достигшей наивысшего расцвета в СССР, несмотря на довоенные ограничения, несмотря на послевоенные преследования, закончившиеся физической расправой над её самыми выдающимися представителями.

Безразличие настолько укоренилось в кругах еврейского истеблишмента в Израиле и в диаспоре, что в течение многих лет этот день отмечался в Израиле и в других странах лишь благодаря инициативе нескольких энтузиастов, часто самым скромным образом. И в редких случаях – при поддержке депутатов Кнессета или местных органов самоуправления. Но в целом – без серьёзной инициативы со стороны государства, руководителей еврейских организаций в странах рассеяния или представителей истеблишмента, ответственного за развитие культуры на языке идиш в Израиле. И не значит ли это – хватит лить крокодиловы слёзы по поводу удушения еврейской культуры в СССР?

Не хочется повторять сведения исторического характера о расправе над руководителями ЕАК, хорошо знакомые читателю. Хочется лишь кратко остановиться на очевидных искажениях, берущих начало в советской пропаганде.

Старшее поколение хорошо помнит сообщение от 3-го апреля 1953 года о реабилитации врачей, подписанное главой объединённого министерства внутренних дел Берия. В это министерство после смерти Сталина вошли все, как сейчас говорят, правоохранительные органы, включая и госбезопасность. Прекращение дела врачей явилось не единственной акцией нового министра, объективно направленной на смягчение положения еврейского населения. При всех грехах этого сталинского выдвиженца за ним никогда не было замечено антисемитских проявлений. Более того, на заключительном этапе войны и в первые послевоенные годы он был единственным членом политбюро, положительно реагировавшим на жалобы демобилизованных и реэвакуированных евреев, которые, вернувшись в родные места, не могли получить работу и поселиться в своих домах, занятых соседями в период оккупации.

Вот и после ухода Сталина с политической сцены он не ограничился реабилитацией врачей, но дал указание провести расследование по делу ЕАК и выступил с инициативой восстановления еврейской прессы, театра и других институтов еврейской культуры в СССР.

Но "враг народа" Берия был всесилен не более трёх с половиной месяцев. После его устранения состоялся июльский пленум ЦК КПСС, на котором его действия по реабилитации врачей были осуждены в речах партийного инквизитора Шаталина и Кагановича. А в последующие годы хрущёвское руководство объявило этого "врага народа" уже и главным виновником массовых репрессий в стране. Хотя в момент ареста, пленума ЦК и суда над Берия тема репрессий никак не фигурировала.

Брежневская камарилья также продолжала эксплуатировать более чем "удобный" образ, называя Берия главным виновником репрессий. Пропаганда упорно молчала и о деле ЕАК, и о деле врачей, и многие советские евреи, ища сатисфакции, были уверены, что преступления "еврейского профиля" – тоже дело его рук.

Ни в коем случае не обеляя Берия, признаем, что, будучи представителем преступной клики, он не участвовал в антиеврейских гонениях. А на советском политическом олимпе эту линию осуществляли Сталин, Маленков, Михайлов, Александров, Суслов, Шепилов, Чесноков (философ, обосновавший репрессии против еврейского народа). Нелишне добавить: к уничтожению еврейской культуры на Украине приложил руку Хрущёв, не допускавший восстановления в республике довоенных еврейских культурных институтов и чинивший препятствия возвращению из эвакуации в Киев наших литераторов и артистов. В Белоруссии сталинский наместник Пантелеймон Пономаренко сразу после войны предупредил еврейских литераторов о том, что не будет больше довоенной “вольницы”. Со стороны МГБ репрессиями руководили: Абакумов и Игнатьев (министры госбезопасности, 1-й из них был смещён в 1951 г., впоследствии расстрелян, 2-й занимал потом важные партийные посты, умер в 1983 г. своей смертью), заместители министра Огольцов, Гоглидзе, Рюмин. Исполнители – банда следователей, не уступавших по своей жестокости, цинизму и юдофобии нацистским палачам, и Военная коллегия Верховного суда СССР. В убийстве С. М. Михоэлса участвовал министр госбезопасности Белоруссии Цанава.

Бесспорно, после смерти Сталина антисемитизм в СССР никогда уже не принимал столь крайние формы, как в последние годы жизни диктатора. Но в целом политика КПСС по отношению к евреям, самым зловещим проявлением которой явилась расправа 1952 года, никогда уже не менялась вплоть до перестройки. Хотя следует признать, что с 1953 года наступило смягчение в "регулировании кадров", а также постепенно были допущены некоторые ограниченные формы культурной деятельности. Но дискриминация в кадровой политике не прекращалась никогда. Характерно, что не всегда ужесточение этой дискриминации совпадало с усилением давления в культурной области. Например, в конце 70-х годов был создан Камерный еврейский музыкальный театр, но по времени это был подъём в ужесточении кадровой политики, начавшемся после Шестидневной войны в 1967 году. А все подачки властей по части культуры зачастую становились результатом давления зарубежных компартий, в руководстве которых было немало евреев: Уильям Каштан (генеральный секретарь компартии Канады), Родней Арисменди (генеральный секретарь компартии Уругвая), Герберт Аптекер (член руководства компартии США), Альфредо Райхлин (член политбюро ЦК Итальянской компартии), Андрэ Вюрмсер (главный редактор газеты "Юманите"), Володя Тейтельбойм (член политбюро ЦК компартии Чили)… В переговорах с руководством КПСС они время от времени поднимали вопрос о состоянии еврейской культуры в СССР. Можно предполагать, что на этих переговорах порой подвергалась критике и в целом антисемитская политика внутри страны.

Например, лет десять назад д-р Ахмед Саад, главный редактор израильской арабской коммунистической газеты “Аль-Иттихад”, рассказал автору этих строк, что во время визита Меира Вильнера в Москву в начале 80-х годов (Ахмед Саад сопровождал его в той поездке) советским руководителям был заявлен протест по поводу антисемитизма в СССР, пагубно влиявшего на деятельность израильских коммунистов в своей стране. А уж эта партия была наиболее верноподданнической и догматичной в международном коммунистическом движении: она первой среди "братских партий" одобрила вторжение в Чехословакию в августе 1968 года.

В годовщины трагического события 12 августа 1952 года один из важных мотивов публикаций сводится к тому, что это преступление советских властей уничтожило богатую еврейскую культуру в СССР или, во всяком случае, стало последним актом в ходе её ликвидации. Но справедлива ли такая оценка? Неужели даже столь жестокое преступление и сопутствовавшая ему политическая кампания были способны сами по себе уничтожить многовековую культуру и язык?

Ведь даже в гетто и концлагерях продолжалась творческая деятельность на родном языке. К примеру, в тяжелейших условиях Виленского гетто были созданы неповторимые образцы песенной культуры: как фольклорные, так и авторские. Такого уровня, о котором в наши дни можно лишь мечтать. Или другие примеры. Крупнейший еврейский поэт Моисей Тейф, находясь на каторжных работах в сталинских лагерях и не имея возможности записать сочиняемые в самом аду еврейские стихи, заучивал их наизусть. А поэт Иосиф Керлер в нечеловеческих условиях воркутинских угольных шахт услышав от товарища по несчастью замечательный народный мотив, сочинил и оставил для потомства слова непревзойдённой миниатюры – песни "Тамганэйдндикэр нигн" – "Напев райского вкуса".

И это лишь подтверждает простейшую истину: песню народа невозможно убить, если народ хочет её петь. Но будем честны перед самими собой и зададимся вопросом: хотел ли и хочет ли весь народ петь свою песню?

Ответ на него чрезвычайно сложен, ибо трудно говорить об отношении сразу всех евреев к своему достоянию. И следует различать подход огромной, большей части советского еврейства, попросту не заметившей того, что произошло с нашей культурой, от страстного желания меньшинства сохранить своё наследие.

В том, что после 1953 года эта меньшая часть была всё же активной, не следует сомневаться. Свидетельством тому были переполненные залы на еврейских концертах, начиная с 1954 года, когда стали выступать не подвергшиеся репрессиям артисты и певцы, к которым постепенно присоединялись возвращавшиеся из сталинских лагерей знаменитости. И в эти годы демонстрировали свою высочайшую культуру Михаил Александрович, Зиновий Шульман, Моисей Эпельбаум, Марина Гордон, Сиди Таль, Анна Гузик. На эстраде появились бывший актёр Московского ГОСЕТа Эмиль Горовец, а позднее Нехама Лифшиц, Биньямин Хаятовский, Анна Шевелёва. С 80-х годов прославленный солист Большого театра Соломон Хромченко, в прошлом солист ЕВОКАНСа (Государственной заслуженной Еврейской хоровой академической капеллы Украинской ССР), вернулся к делу своей молодости, подготовив высочайшего класса программу еврейских песен. Тираж выходившего с 1961 года еврейского журнала "Совэтиш hэймланд" быстро достиг уровня в 25,000 экземпляров, и этот тираж находил спрос.

Созданный в 1962 году Московский еврейский драматический ансамбль постепенно завоёвывал популярность в еврейской среде. Не только в городах бывшей черты оседлости, но и в Москве. Поначалу ставились репродукции спектаклей Московского ГОСЕТа. Но затем репертуарный портфель этого по существу театра, без собственного помещения, пополнился современными интерпретациями еврейской классики. В десятилетие, с середины 70-х годов, представления ансамбля в столице СССР шли с аншлагом, но это касалось всё-таки мюзиклов: "Заколдованный портной" и "Гершеле Острополер". Несмотря на помехи властей, специально направлявших билеты на спектакли в московские пригородные кассы, еврейские активисты обнаруживали эти пункты продажи билетов, скупали их за городом, распространяя в столице СССР, в первую очередь, в среде отказников и энтузиастов национального культурного возрождения. Но этот пик популярности еврейских мюзиклов был связан и с ростом движения за репатриацию в Израиль.

С началом издания журнала "Совэтиш hэймланд" наблюдалось заметное оживление в литературной сфере. Несмотря на идеологическую зашоренность и верноподданичество большинства членов редколлегии, в этом журнале существовала широкая ниша для публикации разнообразных материалов национального характера по истории музыки, живописи, литературы, театра. Здесь же печатались проза и поэзия авторов высокого уровня: Эли Шехтмана, Натана Забары, Бера Гальперна, Тевье Гена, Бузи Миллера, Овсея Дриза, Арона Вергелиса (главного редактора журнала, человека сложного и противоречивого, поведенческая амплитуда которого достигала крайних точек: от одиозности в осуждении Израиля и участия в подавлении национальных проявлений внутри СССР до борьбы за сохранение еврейских ценностей), Иосифа Керлера, Гирша Ошеровича, Иосифа Рабина, Моисея Тейфа, Мотла Грубияна, Ширы Горшман, Ирмы Друкера, Рахили Боймвол, Зямы Телесина, Гершла Полянкера, Гешла Рабинкова, Ихила Фаликмана, Ривки Рубиной, Мотла Талалаевского, Нотэ Лурье, Гирша Релеса, Миши Лева, Хаима Бейдера… В конце 60-х – начале 70-х годов часть этого писательского актива репатриировалась в Израиль. В журнале появлялись также и произведения казнённых членов ЕАК и других классиков нашей литературы.

В "Совэтиш hэймланд" выступали литературные критики: Гирш Ременик, Уран Гуральник, философ Соня Фрай, крупнейший еврейский театральный критик (ещё с довоенных времён) Егошуа Любомирский. Филолог Эли Фалькович публиковал уроки еврейского языка и статьи по грамматике. Редколлегия пропагандировала творчество еврейских художников и скульпторов: Марка Шагала, Хаима Сутина, Мендла Горшмана, Меера Аксельрода, Роберта Фалька, Элиэзера Лисицкого, Григория Ингера, Иосифа Чайкова, наших современников Ителлы Мастбаум, Гершона Кравцова и Юлии Пушкиной.

При отсутствии каких бы то ни было форм национального образования, порой, по недосмотру редколлегии, журнал публиковал иногда даже материалы, посвящённые сионистским деятелям прошлого. В 1986 году "Совэтиш hэймланд" напечатал роман Бера Гальперна "Мойше-Лейб", о Моше-Лейбе Лилиенблюме, одном из руководителей движения Ховевей Цион.

Журнал не только публиковал отчёты о событиях на еврейской музыкальной сцене, но и предоставлял свои страницы для новых музыкальных произведений современным авторам: Льву Пульверу, Льву Компанейцу, Ривке Боярской, Лейбу Бирнову, Владимиру Шаинскому, Владимиру Терлецкому, Сергею Чеботарёву.

Трудно переоценить информацию о жизни зарубежных еврейских общин, присутствовавшую на страницах журнала. Даже одиозный заказной пропагандистский тон публикаций не мешал понять процессы, происходившие в жизни этих общин.

Важнейшим событием в истории журнала явилась публикация работ (с 1982-го года) по еврейской этнографии. Авторы статей: М. Членов, И. Крупник, М. Куповецкий, В. Чернин и другие – впервые после разгрома еврейской культуры (в конце 40-х годов) выступили с работами, в которых читатели обнаруживали высокопрофессиональные исследования, посвящённые своему народу, почти вычеркнутому из сферы академических исследований. С середины 80-х годов, благодаря активности молодого еврейского этнографа и поэта Велвла Чернина, вокруг журнала сложилась группа молодых прозаиков и поэтов послевоенного поколения. Их творчество продолжилось и в новых странах проживания. Уже в Израиле развился талант представителя следующего поколения послевоенных литераторов, пишущих на языке идиш, выходца из Биробиджана Бориса Котлермана. Его повесть-гротеск "Койдервельш" – пример того, что и в наше время может существовать блестящая литература на языке идиш, современная в широком смысле слова, оригинальная по форме, богатая по средствам выражения.

Более существенной, с точки зрения влияния на еврейские массы в послесталинские годы, явилась всё-таки концертно-сценическая деятельность. И причина этого в том, что в еврейской среде, как и в прежние времена, людей, реагирующих на песню, музыку и даже устное слово, оказалось значительно больше, чем читающей публики.

Несколько театральных и эстрадных ансамблей в Москве, Ленинграде, Вильнюсе, Ташкенте, Черновцах, не имея своей сцены, разъезжали с гастролями по городам со значительным еврейским населением.

Созданный в декабре 1962 года Московский еврейский драматический ансамбль (поначалу он состоял, в основном, из высокопрофессиональных актёров Московского ГОСЕТа, окончивших МГЕТУ – Московское государственное Еврейское театральное училище) не прекращал свою работу вплоть до начала реальных процессов перестройки, получив в 1986-м году статус Московского еврейского драматического театра-студии. Этот сценический коллектив, просуществовавший до декабря 1988 года, явился (и до сегодняшнего дня остался в истории) единственным в мире профессиональным театром, унаследовавшим традиции ГОСЕТа. В частности, потому что придерживался принципа единства еврейской сценической речи, важнейшей части "традиции Михоэлса". Следует отметить, что традиции Михоэлса, в частности, в отношении еврейской сценической речи придерживались все профессиональные певцы и актёры вплоть да развала СССР, когда началась массовая еврейская эмиграция, а в страну хлынули в качестве учителей и руководителей курсов "идишской" песни представители западного еврейства, не знакомые с глубокими культурными традициями советских евреев. В ситуации, когда не стало специалистов по еврейской сценической речи, всё быстро пошло на самотёк.

Все немногочисленные еврейские культурные институции, дозволенные режимом после смерти Сталина, возникли не на пустом месте. Разумеется, что в той золе, том пепле, что образовался после кровавой расправы в 1952 году, ещё тлели искры огня, зажжённого деятелями нашей культуры в 20-х – 30-х годах 20-го века.

17 лет тому назад в разговоре со мной репрессированный в годы антисемитской вакханалии М. С. Беленький, выдающийся организатор еврейского культурного процесса в СССР (его считали в этом качестве вторым после Михоэлса), сказал мне: "За 25 лет мы создали великую советскую еврейскую культуру".

Когда я как-то воспроизвёл это замечание в ассимилированной аудитории, кто-то из зала выкрикнул: «Так уж и великую!».

Это возражение не было для меня неожиданностью: что может знать современный русский интеллигент, обладающий культурными кодами, среди которых уже нет ничего, что отображало бы национальную культуру?

Понятно, слово "советский" в данном контексте несёт исключительно географическую нагрузку. Но вот слова "великая еврейская" заключают в себе серьёзную сущность. В самом деле, обратимся лишь к нескольким аббревиатурам: ГОСЕТ (Московский Государственный еврейский театр), МГЕТУ (Московское Государственное еврейское театральное училище), ЕВОКАНС (Еврейский вокальный ансамбль – полноформатный академический хор), ИЕПК (Институт еврейской пролетарской культуры при Всеукраинской академии наук)…

Каждая из институций такого уровня составила бы национальную гордость любого народа: большого или малого. Ведь уже в 20-х годах прошлого века Московский ГОСЕТ считался в Европе лицом русского театра в СССР! Многочисленные оценки критиков, театральных деятелей (например, крупнейшего британского шекспироведа Гордона Крэга), сотрудничество этого театра с лучшими театрами страны могут быть роскошным фоном для высочайшей оценки: лицо русского театра.

ГОСЕТ имел солидную базу в лице театрального училища. Она пополнялась за счёт народных талантов, которые шлифовались на этой замечательной фабрике: МГЕТУ.

Киевский ЕВОКАНС, возникший в Харькове как крохотный вокальный ансамбль, сохранил своё название, превратившись в большой хор. Его слава, как и слава художественного руководителя Егошуа Павловича Шейнина, гремела на весь Союз. Как рассказывал автору этих строк знаменитый тенор Соломон Маркович Хромченко (я сотрудничал с ним в Израиле), организовавший в 1935 году выступление еврейского академического хора в Большом театре, зал был переполнен. Публика, состоявшая в основном из вокалистов и музыкантов-инструменталистов, бурно выражала свой восторг. И здесь можно также предложить приятный фон. ЕВОКАНС приглашали для озвучивания советских фильмов. Или ещё штрих: во время 2-й Мировой войны, через несколько лет после ликвидации ЕВОКАНСа, Е. П. Шейнин руководил ансамблем песни и пляски 1-го Белорусского фронта, которым командовал маршал Г. К. Жуков. А после разгрома Германии выдающийся военачальник предложил крупнейшему дирижёру руководить ансамблем песни и пляски советских оккупационных войск в Германии. Увы, в 1948 году Е. П. Шейнин погиб при невыясненных обстоятельствах.

В рамках этой статьи трудно рассказать о многосторонней исследовательской деятельности киевского Института еврейской пролетарской культуры. Замечу лишь, что в этом институте, среди прочих сокровищ, многие десятилетия хранились тысячи песенных записей еврейских фольклорных экспедиций, прежде всего, знаменитой экспедиции С. А. Ан-ского по местечкам Волынской и Каменец-Подольской губерний. Благодаря подвижнической деятельности крупнейшего еврейского музыковеда М. Я. Береговского и его соратников эти записи сохранились на парафиновых валиках до наших дней.

С началом активной борьбы советских евреев за репатриацию в Израиль открывается новая страница в нашей культуре на языке идиш. В отличие от дозированной культуры, допускавшейся на официальном уровне, она теперь развивается и в форме андеграунда, находится под влиянием иврита и в целом израильской культуры, к которой приобщается молодое поколение, ориентирующееся на сионистские ценности. Молодёжь стремится не только к изучению иврита, но и к освоению в целом национального достояния.

Несмотря на равнодушное и даже отрицательное отношение к "языку галута" со стороны нелегального сионистского руководства в Москве, в массах отказников и активистов национального возрождения к концу 70-х годов возрос интерес к языку идиш, к культуре и фольклору, что нашло разнообразные проявления. Прежде всего, речь идёт о "проникновении" идиша в представления Пуримшпил. Вначале эти нелегальные спектакли шли на русском языке, с пародиями на советские песни, с вкраплениями фраз на иврите и израильских песен. Но по инициативе Михаила Нудлера, талантливейшего руководителя молодёжной ветви еврейского движения в Москве, человека, возродившего традицию Пуримшпил в СССР, в эти спектакли, в конце концов, органично вошел и мамэ-лошн. Как в обилии песенного материала, так и в форме реплик, пословиц, идиом.

Песни на языке идиш заняли достойное место на неофициальных фестивалях еврейской песни в подмосковных Овражках и на многочисленных нелегальных домашних концертах, которые посещали тысячи людей. В этих концертах выступали не только солисты, но и молодёжные ансамбли и даже дети.

Под руководством заслуженного деятеля искусств Иосифа Рыклина, еврейской художницы Ителлы Мастбаум и автора этих строк возник неофициальный двуязычный театр, который в течение года репетировал мюзикл "Деревянная принцесса", в котором актёры играли на идише и русском языке. Осуществить эту постановку не удалось, прежде всего, из-за вмешательства властей. Несмотря на ограниченные возможности, руководители театра старались придерживаться традиции Михоэлса, в первую очередь, в том, что касалось еврейской сценической речи.

Наконец, по примеру нелегальных московских ульпанов, где изучался иврит, появились также группы по изучению языка идиш. Число учащихся в этих группах было не столь велико, как в ивритских, но, видимо, доходило до 100 человек.

К началу 80-х годов оказалось, что на официальной еврейской сцене в СССР уже почти не осталось актёров и певцов, владеющих еврейским (идиш) языком. Это был как раз период расцвета Камерного еврейского музыкального театра, демонстрировавшего высокий музыкальный и, в целом, сценический уровень. Его артисты, в соответствии с концепцией художественного руководителя Юрия Шерлинга, должны были в совершенстве одновременно (!) владеть вокалом и хореографией. И эта концепция была реализована! В частности, ведущие солисты-вокалисты демонстрировали высочайшую певческую и танцевальную культуру и, вместе с тем, модернистский подход, пришедший из западных мюзиклов и рок-опер. Однако приходится признать, что в части национальной эстетики успехи театра были весьма скромными. Сами руководители театра, будучи профессионалами высокого уровня в соответствующих областях культуры, не имели представлений в сфере национального театра, литературы и музыки. Работавшие в театре в качестве консультантов бывшие актёры ГОСЕТа А. Е. Герцберг и М. Е. Котлярова давали актёрам краткие консультации в ходе механического заучивания ролей. Что не могло решить языковую проблему театра. Всё же следует отметить, что педагоги ставили актёрам и певцам еврейскую сценическую речь, принятую в своё время во всех еврейских театрах СССР ещё во времена Грановского и Михоэлса.

Бывший актер ГОСЕТа Александр Евсеевич Герцберг консультирует по языку идиш актера КЕМТа Бориса Сихона

С началом перестройки многие народности в СССР, культура которых находилась в условиях, сходных с нашей, сумели воспользоваться процессами возрождения. У евреев – на фоне бурного развития общинной деятельности на "постсоветском пространстве" и активного внедрения иврита – этого, по существу, не произошло. Вряд ли постоянные перепевы нескольких известных мелодий, кочующих из фильма в фильм, из спектакля в спектакль, из ресторана в ресторан, из концерта в концерт и стереотипно воспроизводимые на большинстве фестивалей, можно считать возрождением "идишской" культуры. Виноваты в этом, конечно, руководители еврейских организаций, которые не сумели, а, скорее, не захотели воспользоваться историческим шансом. Всё то же мы наблюдаем и в репатриантской среде в Израиле, где в обстановке интеграции в новую жизнь русскоязычная среда оказалась в сходном положении.

В наши дни проявления истинной культуры на еврейской (идиш) сцене являются, скорее, исключением, чем правилом. Ситуация выглядит трагически как с точки зрения репертуара, так и с точки зрения профессионализма. Но особенно больно из-за происходящего вокруг нашего языка – характерно, что за четверть века ни один из преподавателей идиша – представителей академической среды – ни разу не обратил внимания на эту сторону трагической ситуации. О владении языком на уровне сценической речи говорить не приходится, ибо на сегодняшний день специалистов почти не осталось, и этому не учат нигде, да, собственно, и мало кто может сказать, что это такое.

И всё же хочется назвать имена подвижников в Израиле, которые в сложных условиях не опускают рук и продолжают свою благородную деятельность. Это Полина Айнбиндер, Ури Абрамович и Ализа Блехарович, Гита-Ента-Станик, бывший солист Молдавской оперы Исраэль Либерман, Полина Белиловская, Шуламит Резник, Семён Обридко. Особо следует сказать о программе из произведений еврейских классиков, которую подготовила Ширель Дашевски, - богатой программе, невиданной в последние десятилетия. В ней выступают профессиональные вокалисты и инструменталисты, в целом не специализирующиеся в области национальной музыки.

В Ашкелоне плодотворно руководят самодеятельными коллективами (лауреатами конкурсов и фестивалей) Михаил и Фаина Лейнванд. Они же несколько раз проводили успешные хоровые фестивали, на которых звучали исключительно песни на мамэ-лошн.

Следует обратить внимание на иерусалимский самодеятельный хор "Нехама" (лауреат израильских хоровых фестивалей), работающий под покровительством организации ВИЦО. Художественный руководитель этого хора Жанна Прицкер сумела обогатить репертуар многочисленными произведениями на языке идиш, особенно современными. И внедрила добротную языковую культуру, восходящую к традиции Михоэлса.

Всё это - искры из пепла. На огромном пепелище, оставшемся на месте некогда величественного здания нашей культуры. И хватит ли духовных сил у горстки воителей этой культуры раздуть искры из пепла?

На этот вопрос я не даю ответа, ибо ситуация ухудшается с каждым годом. В СССР, где наша культура подавлялась, коллаборационисты из журнала "Совэтиш hэймланд" стереотипно отвечали представителям западных политических и общественных кругов на "каверзный" вопрос о состоянии еврейской культуры: всё, мол, в порядке; и 100 лет тому назад еврейскому языку предрекали гибель, а он, вот видите, процветает. Ссылаясь при этом на существовавшие ещё отдельные культурные институции, порой, высокого уровня.

В наши дни в течение ряда лет функционеры по части "идишской" культуры в США и Израиле тоже воспроизводили сентенцию насчёт "100 лет". Но после неоднократных замечаний в прессе, где для сравнения упоминались подобные уловки советского режима, они стали так же стереотипно говорить уже нечто другое, перефразируя Марка Твена: слухи о кончине идиша сильно преувеличены. В подобном же духе выражаются некоторые авторы публикаций: "Идиш жив", "Живой идиш", "Идиш возвращается"… Как говорили в народе, нашим врагам бы такую жизнь и такие возвращения!

Август 2012 – август 2018

Постскриптум «МЗ»

12 августа 2018 года в Иерусалиме у скромного памятника с фамилиями жертв черного августа было пусто. Ни речей, ни людей…
Количество обращений к статье - 1150
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (6)
Людмила Дымерская-Цигельман, Иерусалим | 23.08.2018 20:40
Какой же Вы, Митя, молодец! Так сжато и так емко представить историю идишистской культуры в СССР и после его распада , ее достижения и трагедию, так воспроизвести проблемы этой культуры уже в наше время может только человек, кровно заинтересованный в предмете. Но интереса мало - нужно действие и противодействие. Противодействие опошлению этой культуры, противодействие культивированию стереотипов, лишающих эту культуру концептуальности и художественных высот. Мне повезло - я была зрителем и слушателем организованных Митей концертов и оценить, насколько они основательней разнообразных шоу, воспроизводящих и закрепляющих "веселенькие" стереотипы.
Была рада снова прочитать Вашу замечательную статью. За ее републикацию отдельная благодарность редакции "МЗ". .
Гость | 23.08.2018 03:27
Исчерпывающий текст. Честный и непредвзятый. Ушёл Галут, ушёл Совок, а евреи остались. Ну а если ещё жив идыш, то совсем хорошо. Не стал он национальным языком Израиля - может это и правильно. Иврит ведь своим возрождением связал воедино всю нашу историю. И не бывает радости без печали. Спасибо тебе, дорогой Митя!
Твой друг Вова.
Гость | 19.08.2018 09:59
Э.М. Рабиновичу. По Вашей ссылке можно выяснить какие руководящие функции Л. Тальми исполнял в ЕАК?
Элиэзер М. Рабинович | 17.08.2018 04:16

Может быть, читателям будет интересна книга сына Леона Тальми Владимира Тальми, умершего в США в 2012 году. Книга напечатана в "Заметках по еврейской истории". Краткая биография:
http://berkovich-zametki.com/Avtory/Talmi.htm

Книга:
Полный круг. Нью-Йорк – Москва и обратно. История моей жизни, "Заметки", 2015, # 184-187.
Гость | 16.08.2018 10:56
По мнению автора (и десятков других пишущих на эту тему) 12 августа 1952 г. были казнены руководители ЕАК. Хотелось бы узнать какую руководящую роль в Комитете выполняли журналист Л. Тальми, супруги Ватенберг, редактор "Дип. словаря" Э. Теумин, поэт Д. Гофштейн из Киева, не входивший в состав Президиума, или даже члены П-ма В. Зускин и П. Маркиш?
Александр Гордон, Хайфа | 13.08.2018 10:39
Отличный материал, для меня важный. Спасибо.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com