Logo
18-29 сент. 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18











RedTram – новостная поисковая система

Взгляд
От Одессы до самых до окраин
Белла Кердман, Мазкерет-Батья

В пору совнархозов наша молодежная газета, выходившая дотоле малым форматом на украинском языке, получила и формат большой, и русский аналог. О, то было замечательное время! Охватив четыре области, газета стала зональной, органом восьми (!) обкомов комсомола: двух Одесских – промышленного и сельского, а также, соответственно, двух Николаевских, двух Херсонских и двух Крымских. Русским языком мы были обязаны как раз Крыму – там же украинский, как теперь бы сказали, «не канал». Он слабо «канал» и на прочей территории региона, не говоря уж о городе Одессе, где и русский звучал не вполне по-русски. Сообразив, что восемь хозяев – это всяко меньше, чем один, мы стали нагло себе позволять. Начать с того, что по выбору заказчика – подписчика и киоскера – почти весь тираж выпускали на русском языке, а на украинском – мизер. Редакция находилась в Одессе – периферийные комсомольские боги нас не доставали. А для местных мы стали вроде выше уровнем, что заметно прибавило нам весу.

Сообразуясь с популярной поговоркой: «Москва, конечно, первый город страны, но и Одесса – не второй!», мы о своей «конторе» понимали, что если «Комсомольская правда» – первая среди молодежек страны, то наша «Комсомольская искра» – тоже не вторая. Однажды на каком-то (помню, народа много было) сборище журналистов в Киеве что-то из нашей газеты зачитывают, и зал заходится смехом. А мы никак не поймем, в чем дело. Киеву ж Одесса была – как быку красное, вечный раздражитель; опять, видно, к чему-то придрались. Ох, дошло, наконец, и хохочем громче всех: процитирована информашка о том, что замечательная продукция нашего канатного завода пользуется спросом не только в Москве, Челябинске, Харькове, а и за рубежом – в Будапеште, Берлине и т.д. И озаглавлен был этот «скуп» скромненько: «От Одессы до самых до окраин».

В редакции «Комсомольской искры» (я – крайняя слева)

Как же никто из нас не заметил столь наглого пупизма? В нашем секретариате одержимы были манией заголовка. У тебя не возьмут материал, если в его названии «сестра не кусает собаку». Лучше было сразу дать кровопийце-секретарю три заголовка на выбор, пусть подавится! Вот он и выбрал «окраины»…

Надо сказать, что пупизм в нашей «конторе» был не только формой. Мы и работать стремились «как большие», выходить за границы области или совнархозовского региона. Ты мог запросить командировку в любой конец огромной страны, если найдешь внятный для нее повод. Например, у меня возникла идея съездить в Ленинград. Захотелось посмотреть, какие порядки в тамошнем Высшем мореходном училище: такая же ли хамская бурса, как в Одесском, где будущих офицеров флота даже с начатками этикета не знакомят – им не дают, например, ножа к столу и даже вилку не каждому удается захватить. А чего стоили выпускные альбомы курсантов одесской «Вышки»! На фоне ярких заграничных бутылок и заграничных же красоток неглиже, а также пронзенных сердец и птичек с цветочками (репродукции с открыток, сработанных пиросманями с рынка «Привоз») изображались на вечную память об альма матер наши мореходы в полной форме, по одиночке или группами, с отцами-командирами. Я принесла в редакцию такой альбомчик, тайком от сына-моряка предоставленный его мамой, редактор оторопело глянул на суперкич и согласился: стоит посетить ленинградскую «Вышку»!

Принял сам ректор. Ленинградцы показали кубрики в экипаже, столовую (столы были более-менее сервированы), рассказали, что по возможности стараются держать в преподавательском составе женщин – это облагораживает мужской контингент курсантов. С той же целью на выходные, на праздники командиры и преподаватели приглашают иногородних ребят в семьи…

Попутно я взяла в Ленинграде интервью у академика Трешникова, начальника Управления Арктики и Антарктики – не помню, как точно называлась та серьезная контора, и не помню, каким образом связала тему с нашим регионом, но точно знаю, что связала.

И не только «ради нескольких строчек в газете» пласталась я в той командировке. Мне удалось попасть в БДТ, на «Идиота» со Смоктуновским! Коллега из ленинградской «Смены» сказала, что для себя они достать билеты на этот спектакль пока не могут, но у меня есть шанс. Надо подойти к администратору театра и представиться: здравствуйте, мол, я из Одессы. Посмотрим, что будет. И я пошла. Когда произнесла смиренным тоном у заветного окошка – мол, сами мы не местные, из города Одессы, в вашем театре впервые, оттуда высунулось лицо еврейской национальности. Ознакомившись с благородными задачами моей командировки в северную столицу и выразив сочувствие по поводу ее краткости (всего неделя), лицо скрылось за своей форточкой. Я просила билеты на любой (любые) спектакли в течение этой недели. Через пару минут в окошке появилась рука с билетами, и голос назвал сумму. Естественно, номинальную. Среди тех трех или четырех билетов в БДТ был и вожделенный – на «Идиота»! Пробираться вечером в театр пришлось сквозь огромную толпу охотников за лишним билетиком и конную милицию. За счастье видеть тот спектакль – особая благодарность нашей профессиональной покровительнице, госпоже Удаче.

Инициатива командировки в Москву, в институт имени Вишневского (того, чья заживляющая мазь, а не стихи, однострочные к тому же) исходила от редактора, Ерванта Григорянца. Я сдала в секретариат информацию: на новом сухогрузе «Хирург Вишневский» Черноморского пароходства вышел в рейс в качестве врача выпускник одного из московских медицинских институтов Саша Вишневский – внук Алексадра Васильевича Вишневского, академика, чье имя носят вышеупомянутые мазь, институт да еще теперь и судно. А наш одессит, доктор с «Хирурга Вишневского», тоже молодой специалист, поработает несколько месяцев, пока длится рейс, стажером в институте им. Вишневского, директором которого являлся тогда тоже академик Вишневский – Александр Александрович, сын того, чьи мазь и памятник, и папа молодого медика-москвича. Материал, что надо, для первой полосы!

В телефонной трубке сердитый голос редактора: «А ну, зайди!». И разнос с порога: «Только сапожник, а не журналист, отделывается информашкой, когда материал тянет на очерк!». Так. По опыту знаю, что это железо надо ковать уже – завтра или даже сегодня отправляться в Москву, пока шеф не передумал. Однако вида, что рада, что готова рвануть в столицу, подавать не следует. Надо медленно, с кислой миной, огрызаясь, покинуть редакторский кабинет – мол, придумают всякую ахинею, а ты выполняй! А после включить первую скорость, выправляя для поездки все, что положено.

Стоял тихий зимний день. Искрился снежный пласт за оградой института. На скульптурный памятник человеку, чье имя носил всесоюзный НИИ хирургии, как бы наброшен был белый, безупречной чистоты халат, а голову покрыла снежная шапочка. Накануне я через секретаршу оговорила время визита к Александру Александровичу Вишневскому, назвала предмет своего интереса. В назначенный час занимаю позицию под дверью его кабинета. Оттуда доносятся голоса, крики – все очень громко, но слов не разобрать. Жду. Долго жду. Когда лимит терпения исчерпан, приоткрываю высокую белую дверь. И рот сам собой растягивается до ушей: это попугаи орут, оказывается! Большие и необычайно яркие, красавцы писаные – впервые таких вижу.

Хозяин кабинета снимает белый халат и остается в генеральской форме – он ведь Главный хирург Советской армии. Ворчит: настоящий журналист не должен ждать под дверью, он должен ногой ее открывать! Еще один Григорянц на мою голову, думаю, а сама оправдываюсь – дескать, показалось, что тут полно народу… С «народом» Александр Александрович не без удовольствия знакомит: вот этих зовут Юрка (в смысле, Гагарин) из Индии привез, а тех – Гера (то есть, Титов) подарил, они с Кубы родом. Он еще что-то рассказывал о своих живых игрушках, я не запомнила. О молодом враче-одессите сказал, что парень неплохой, хирурга из него сделать можно, если не пересидит в судовых врачах – там же здоровый контингент, какая может быть практика?! О сыне говорил скупо. Александром тот стал по семейной традиции: у Вишневских первенца принято называть этим именем. И хирургом станет, тоже по традиции. А вот хорошим ли – покажет время. После смерти Александра Александровича к названию института присоединили и его имя: Всероссийский институт хирургии имени Вишневских.

Мы открывали новую рубрику: «Вы хочете песен?», откликаясь на запросы своего читателя. Ну, вы же помните, у нас не знали от начала до конца слов ни одной, даже самой популярной песни. Ни «Подмосковных вечеров», ни «Червоной руты», ни… Гимна СССР тоже не знали. Так что посыл был верный – станем печатать по заявкам слова песен, и тираж газеты возрастет (так и получилось, кстати). Предварить рубрику решили очерком об Александре Пахмутовой, самом комсомольском композиторе. В ту пору она писала песни на слова двух, в основном, поэтов: Гребенникова и Добронравова. Преамбула в кабинете редактора прозвучала, примерно, так же: «Только сапожник, а не журналист начинает такое дело без Пахмутовой!». И я поехала в Москву.

В секторе прессы ЦК ВЛКСМ сказали: «Тебе повезло, они с Добронравовым только что вернулись из «Орленка», и пообещали связать с Александрой Николаевной. Выяснилось, что она больна, простудилась, так что придется съездить к ней домой. С Добронравовым – он зайдет сюда за мной завтра, в такое-то время. И мы поехали. Кажется, на метро. Николай Николаевич, еще молодой, но уже не при шевелюре.


Александра Пахмутова
Меня вовсе не удивило, что Александра Пахмутова – композитор, чье имя знала вся огромная страна, жила в заурядной «хрущевке»: многие наши знаменитости в ту пору жили так; ладно, хоть не в коммуналке. Рояль занимал всю гостиную, и маленькая женщина едва протиснулась ко мне из спальни, укутанная в шаль, со слезящимися глазами. Удивило другое: что Александра Пахмутова, вундеркиндом начинавшая с исполнения классической музыки на фортепиано, в ранней юности выходившая в лауреаты серьезных академических конкурсов композиторов, перешла на так называемую гражданскую лирику. Я, к сожалению, человек не музыкальный, в филармонических событиях не сведущий, этой части ее творческой биографии не знала – она сама рассказала. И с тех пор мне явственно слышится в ее комсомольских и «общегражданских» песнях подспудная грусть. Не находите?

Меня командируют в Болгарию. У областной газеты (совнархозы отошли в небытие после Хрущева, нам вернули прежний статус, оставив русский язык) не было права посылать сотрудника за рубеж. Формально это была гостевая поездка в Варну, к болгарской подруге Анне. Она прислала приглашение, ОВИР оформил визу, в Пароходстве разрешили занять служебную каюту на грузовом пароме «Ильичевск-Варна» (Ильичевск – новый город-спутник и порт под Одессой). Менее, чем за сутки, я добралась до места. К тому времени в Софии уже гостила моя одесская приятельница Нонна – у родственников, которых я для нее отыскала.

Вот коротко история Нонны. Ее мама, Стефания Антоновна в начале 20-х вышла замуж за болгарского моряка Ангела Юрданова. Ноннке было три года, когда отец ушел в рейс на Варну и не вернулся. Куда делся – семья не знала. Вроде бы к Стефании приходил кто-то из болгар-коминтерновцев с сообщением, что Ангела арестовали сразу по прибытии в порт Варна и отправили в тюрьму в Русе. Без него родился сын, который совсем молодым погиб на фронте. Нонна со студенческой скамьи попала в тюрьму за неосторожно рассказанный анекдот и отсидела в лагере в Мордовии восемь лет. Кстати, из атеистических убеждений чиновницы, выдававшей свидетельство о рождении девочки, ее записали «Анжеловной», а не «Ангеловной». Она всю жизнь мечтала найти если не отца, то кого-либо из его родственников – от матери знала, что там была большая семья. Но Стефания Антоновна запрещала даже думать об этом – родственники за границей, мало ей одной отсидки?!

После смерти матери Нонна решилась. И я написала письмо в Софию, знакомому журналисту из газеты «Отечествен фронт». Знала, что он много мотается по свету, и на скорый ответ не надеялась. И вдруг! В адрес Нонны приходит письмо от человека по фамилии Попов, из которого мы узнаем, что мой запрос напечатали, а он, ветеран БКП и активист газеты, стал искать в архивах. И выяснил, что отца ее на самом деле звали Иван. Ангел же, чье имя он взял псевдонимом – это его старший брат, который… жив! У него есть дочь-учительница и сын – капитан дальнего плавания, есть внуки. Братка Иван, рассказал старый Ангел, был коммунистом, возил из Одессы в Варну нелегальную литературу. Тогда целую группу большевистских курьеров без суда расстреляли в Русе.

В Одессу стали приходить письма от родственников из Софии. Они знали, что где-то в Союзе остались у погибшего Ивана жена и дочь, а вот о сыне он и сам не успел узнать…Нонну пригласили в гости в Софию. А я, как сказано выше, отправилась в Варну. Выяснилось, что Иван-Ангел Юрданов (Иорданов) окончил мореходное училище в Варне – то самое, где преподавателем русского языка работала моя подруга Анна, и мы относительно легко нашли в архиве документы и фотографии выпуска. От дяди Ангела, на чье 80-летие нас с Нонной пригласили, я узнала, что в начале Первой мировой войны Иван рассказал ему о своем плане бежать в Россию. Болгарский царь выступил тогда с немцами, а народ был за русских! Родителям решили ничего не говорить. Они, правда, потом узнали, что Иван за границей женился…

Нонна вспоминала рассказ матери, как однажды болгарское консульство пригласило ее на какое-то торжество в наш знаменитый Оперный театр. Стефания, красивая женщина польских кровей, была удивлена черными одеждами высокопоставленных болгарок, их самовязанными чулками. И когда родные пропавшего без вести мужа позвали ее к себе на ПМЖ, вежливо отказалась.

У меня набралось много интересных деталей для документальной повести, которую на протяжении десяти номеров печатала потом наша газета. Вот одна, в печать по цензурным соображениям не попавшая: ветеран БКП Попов, который начал поиск Ангела Юрданова, оказался болгарским гэбистом. До пенсии он служил начальником тюрьмы, а когда мы познакомились, это был старый, бездетный, до слез сентиментальный человек. Вот кто первым протянул руку помощи моей подруге, жертве сталинизма…
Количество обращений к статье - 458
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com