Logo
18-29 сент. 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18











RedTram – новостная поисковая система

Наша история
Сага о красиловских памятниках
Евгения Шейнман, Индианаполис, шт. Индиана

Памяти моего отца, Иосифа Давидовича Шейнмана,
уроженца Красилова

Свершилось! 24 мая состоялось открытие обновленных памятников на еврейских братских могилах близ городка Красилов на границе Волыни и Подолии, в самом центре Украины!

Эти места: Красилов, Кузьмин, село со смешным названием Сковородки – моя малая родина. Там родился мой отец, и его отец, и отец его отца, и дальше, дальше, дальше... Поэтому меня интересуют детали, связанные с историей этих мест, сУдьбы папиных приятелей, соучеников, земляков, их семейные байки и т.п. Увы, после хозяйничанья большевиков и нацистской оккупации мало еврейского осталось в этих местах. А в самом Красилове - так и вовсе ничего: ни живых евреев, ни материальных следов четырехвекового пребывания здесь значительной и небедной еврейской общины! По А. Городницкому:

Разделить свое горе мне не с кем, –
Обезлюдел отеческий край.
Этот город не станет еврейским:
Юденфрай, юденфрай, юденфрай.


О некогда интенсивной еврейской жизни, кипевшей в наших пенатах, сейчас ничто не напоминает. Пепелище... Все уничтожили даже не нацисты. В основном, уничтожила советская власть. И в самом деле, в 1930-е годы была разгромлена Большая синагога. Из ее кирпичей построили унылую двухэтажную коробку, в которую вселились «ответработники» (теперь этот разряд чиновников называют «номенклатурой»). Не дожила до наших дней и рыночная площадь с характерной еврейской застройкой вокруг нее - до войны ее еще можно было видеть. Нет двухэтажного здания еврейской школы, закрытой в середине 1930-х, в котором прежде, до школы, была резиденция Красиловского Ребе, родоначальника местной хасидской династии... В этой школе учился мой отец. Не осталось ни одного из двух еврейских кладбищ – ни "старого", ни "нового", о которых мне рассказывал папа. Он их оба застал ребенком – помнил, что на первом только молились в праздники, а на втором хоронили. Даже при немцах там похоронили нескольких стариков, умерших или убитых до начала массовых «акций» (в их числе, и моего деда). Вскоре после освобождения наших мест от нацистов, летом 1944 года, на нем побывал Натан Гимельфарб – навестил могилы своих родителей. Он ужаснулся разгрому, который там обнаружил. Но через какое-то время после изгнания нацистов воины-освободители совсем уничтожили кладбище. На его месте сперва устроили бензохранилище, потом здесь был военный аэродром, а сейчас там сажают картошку. Говорят, хорошо растет! Большевики оставили после себя унылый стандартный нееврейский городок, вписанный в пленительный пейзаж, который, к счастью, им не удалось испоганить. Совок рухнул, и его вредоносное действие прекратилось. Как не согласиться с ироническим утверждением Андрея Вознесенского: "Слава богу, мы смертны, / Не испортим всего".

Нет, все же нельзя сказать, что никаких еврейских памятных мест в наших пенатах не осталось. В годы кровопролитной войны с гитлеровцами в районе Красилова, как и по всей Украине, Белоруссии, Литве и т. д., в изобилии возникли новые еврейские объекты, но лучше бы их не было... ПОД КАЖДЫМ ЕВРЕЙСКИМ ГОРОДКОМ ИЛИ МЕСТЕЧКОМ – о больших городах уж и речи нет - в изобилии остались МЕСТА МАССОВЫХ РАССТРЕЛОВ наших соплеменников. Зверски убитых наших родных и земляков, как и евреев, насильственно умерщвленных в другие времена, принято называть «мучениками», или «кедойшим»: слово это, которое так звучит в ашкеназском варианте иврита, означает "святые". Ямы, овраги, заброшенные шахты, противотанковые рвы, старыe песчаные карьеры, – таких мест, куда сбрасывали наших братьев, убитыми или еще живыми, не счесть! Вот такие невиданные и не знакомые доселе приметы еврейской жизни принес ХХ век! И в окрестностях Красилова есть три таких места, три «ямы». Две расположены в лесу у села Маневцы, в 25 км. от Красилова. Почему так далеко погнали изверги изможденных голодом, жаждой, болезнями, убийственной жарой мучеников из Красиловского гетто? Потому ли, что ближе не было леса, а убийцы старались действовать скрытно – совершать злодейства в укромных местах? Или потому, что туда же летом 1942 года, в самый пик июльской жары, они согнали и там же расстреляли евреев из Базалийского и Кульчинского гетто, рабочего лагеря в Больших Орлинцах и пр.; в совокупности с Красиловским гетто четыре с половиной тысячи жертв! И Маневцы как равноудаленное от всех этих населенных пунктов место устроили нацистов. К тому же там были достаточно вместительные конюшни, куда полицаи и немцы-жандармы впихивали колонны несчастных и держали их там по нескольку дней без еды и воды, пока отобранные ими сильные молодые евреи копали те самые ямы, где теперь лежат их кости. А третья «наша» могила расположена на достаточно большом удалении от первых двух, и к тому же в чистом поле, что совсем не типично для совершаемых в те годы убийств. Я только недавно узнала – почему, как это получилось.

После уничтожения основной массы евреев в июле 1942 года в живых была оставлена группа ремесленников с семьями. Нацисты еще нуждались в их мастерстве, в их золотых руках. Для них было устроено гетто в гетто: их содержали на территории Красиловского гетто за двумя рядами колючей проволоки, и полицаи их круглосуточно охраняли строжайшим образом. Ремесленников («специалистов» - так их называли), вместе с членами их семей, было несколько сот человек, от трехсот до пятисот. Но через неполных два месяца подошла и их очередь на казнь. Остаток еврейской общины убийцы погнали к месту уничтожения в самый канун Рош-hаШана, 10 сентября 1942 года. Изуверы-нацисты хорошо знали распорядок еврейских праздников и использовали свою осведомленность для того, чтобы издевательски приурочить очередную массовую казнь [“Action”] к одной из важных для нас дат. И тогда, в сентябре 1942 года, 75 с лишним лет назад для планируемой ими "акции" они выбрали именно этот праздничный день. И, похоже, собирались устроить побоище в том же месте, в лесу под Маневцами, где за два месяца до этого заполнили телами тысяч наших кедойшим две огромных ямы. Но вмешалась стихия. Разверзлись хляби небесные. Такого интенсивного и продолжительного ливня и старики не помнили. Дороги моментально превратились в реки - стали непроходимыми и непроезжими, близлежащее болото стало морем. Доставить к намеченному месту сотни обреченных на смерть людей у убийц не было никакой возможности. И нелюди приняли решение перестрелять всех, кого они вели на казнь, прямо там, где стихия преградила им путь, - на том самом поле в стороне от дороги, где позже был установлен наш третий памятник. Как только дождь унялся и вода сошла, полицаи пригнали местных сельчан, которые выкопали яму и сбросили в нее тела жертв одного из бесчисленных преступлений эпохи нацизма. С тех пор, вплоть до марта 1944 года, когда наши места были освобождены от оккупантов, – вся территория Красиловщины оставалась юденфрай: свободной от евреев. Удалось спастись и пережить оккупацию буквально нескольким считанным счастливчикам. Красиловчанка Бася Тенцер и Фаина Грубер из Кузьмина при расстреле упали в яму живыми: пули их не задели. Ночью они обе сумели выбраться на поверхность, голые, в чужой крови, в безумном стрессе. Им обеим удалось уйти от страшного места. КАК об этом можно рассказать?! Не все можно выразить словами... Но слова все же были найдены: "Это было … я помню … Тяжесть тел… Я в крови… Я лежу… И мне встать едва ли… я еврейской накрыт судьбою". Эти слова - из «Поэмы существования» Наума Коржавина («Евреи в СССР» №10, 1973-74 гг.). Да, поэту дано выразить даже такое, не то, что нам, простым смертным...

В дальнейшем в спасении обеих молодых женщин ключевую роль сыграли благородные и милосердные люди. Израильский институт “Яд ва-Шем” признал их Праведниками народов мира. Друг о друге Бася и Фаина ничего не знали – выбрались в разное время и, возможно, из разных ям. После войны поселились далеко друг от друга и никогда не встречались. Их обеих уже нет на свете. Еще одна история спасения. Аркадий Петрович Вайнер, тогда подросток, сумел, оттолкнув полицая, на полном ходу выскочить из грузовика, который подвозил евреев из Маневцов к месту казни в лесу. В него стреляли, но ему повезло, – он скрылся в камышах, а полицаи не могли его преследовать. Таким образом, ему удалось ускользнуть от расправы. Он живет в Хмельницком и, не считаясь с возрастом и состоянием здоровья, развивает активную деятельность по увековечению памяти жертв! Воспоминания А. П. о пережитом вошли в книгу "Мы хотели жить… Свидетельства и документы", под ред. Бориса Забарко. К.: Дух i лiтера. 2013. Еще двое спасшихся - красиловчане Мойше и Бетя Кац. Они сумели уйти из гетто ремесленников буквально накануне того дня, когда нацисты повели на казнь всех узников. Их прятали в схроне больше полутора лет довоенные знакомые Мойше, семья Мацюк, тоже признанные Праведниками народов мира. По свидетельству Мойше, в одну ночь с ним бежали из гетто еще 30 человек. Никто из них не спасся – всех выдали местные жители или отловили полицаи. Партизаны принимали евреев крайне неохотно. Видимо, никого из беглецов тогда не взяли в отряд, действовавший в наших местах. А Басю Тенцер – взяли. Может, не опознали в ней еврейку?

Как только наши места были освобождены от нацистов (в марте 1944 г.), потянулся на родину тоненький ручеек довоенных жителей-евреев, уцелевшиех на фронте и выживших в эвакуации. Приезжали насовсем или на побывку – узнать о судьбе родных и о бедствиях, что принесла оккупация. Первая крошечная группа прибыла в начале лета 1944 г. Раньше всех, в рядах армии-освободительницы, вошел в город наш земляк Лейб Тенцер. Он стал самым ранним свидетелем результатов злодеяний нацистов (Лейб уже тогда, с болью в сердце, понял, что жить здесь после войны он не сможет. После демобилизации поселился в Черновцах). Но вернувшихся тогда в родной городок было совсем мало – единицы, можно по пальцам пересчитать. Интенсивное движение в родные пенаты началось в 1945-47 годах, после массовой демобилизации из армии. Сохранились две групповые фотографии, снятые у Маневецких ям, одна из них носит условное название «Кадиш». На ней небольшая кучка мужчин и женщин (полтора десятка человек), они стоят, тесно сгрудившись, по одну сторону от огромной могильной насыпи, обведенной рвом. Все мужчины в кепках - головы покрыты, как положено при молитве. В руках у некоторых чудом сохранившиеся молитвенники. Может быть, они действительно читают Кадиш? Осень. Сухая трава шелестит на ветру. Это Йом-Кипур? Спросить не у кого... Но что достоверно, что явственно ощущается при взгляде на фотографию – это боль, разрывающая сердца людей, стоящих над могилой, при мысли о том, ЧТО здесь произошло, ЗДЕСЬ - на этом самом месте, где насыпан этот искусственный холм, обведенный рвом, ЧТО видели перед смертью наши кедойшим? Какой кошмар они унесли с собой в могилу?...

Недаром то, с чем столкнулись в те годы наши близкие и земляки, оставшиеся под немцами, называют Десятым кругом ада (у Данте их было девять). Боль будет с нашими родителями до конца их дней. Невыносимая вначале, со временем она станет выносимой, но не оставит их никогда. Эта боль и нас, их детей, заденет своим черным крылом. Мы тоже будем ее чувствовать, и нам тоже суждено держать в памяти картины ужаса. Они будут преследовать и нас - как будто мы невидимками стояли здесь в те страшные часы и не могли ни исчезнуть, ни вмешаться. И чем старше мы становимся, тем боль явственнее и сильнее. В молодости мы не догадывались, что она будет пронизывать толщу нашей жизни. И нам от нее не избавится. Почти все они, стоявшие тогда лицом к могиле, опознаны. Я вижу на этой фотографии своего отца (!), другие члены нашей группы идентифицировали своих близких. Большинство из них - члены двух родственных красиловских семей: Майзлиш и Коган. Есть здесь и Мойше Кац, "гид" по скорбным местам Красиловщины. Отец Миры Баренфельд в военной форме стоит в середине второго ряда. Именно благодаря ему мы получили эту фотографию: Мира нашла ее в бумагах, оставшихся от родителей. Это изображение - зримое завещание, данное нам нашими предшественниками: «Не забудьте!»

Долг живых перед убитыми / насильственно умерщвленными —— достойно содержать места их захоронения. Да, должны быть памятники, чтобы места захоронения не остались неотмеченными, чтобы они были известны потомкам. На этом держится цивилизация. «Люди — это те, кто заботится о могилах своих близких, не считаясь с затратами и не ища себе оправдания в трудности задачи». Понятно, что для евреев это не менее, а более важно, чем для кого-либо еще. Можно сказать, это была самая важная мицва в предложенных – тяжелых – обстоятельствах для переживших войну. Немногочисленные уцелевшие родственники замученных и казненных собрали необходимые средства и, преодолев бюрократические препоны, поставили памятники на братских могилах. В том, уже далеком 1948 году, 70 лет назад, были установлены величественные памятники на двух могилах под Маневцами. Позже, в 1961 году, была поставлена стела на третьей могиле, что в поле. Возглавил инициативную группу Григорий Ефремович Корман, уроженец села Кузьмин. Он же привез из Киева таблички. При советской власти запрещались упоминания о Холокосте. Поэтому таблички, укрепленные на таких памятниках, как наши, несли лживый текст о мирных советских людях, жертвах фашизма, скрывая факт, что все жертвы преступления были нашими соплеменниками, а мотивом жестокой расправы была ненависть нацистов к «мировому еврейству». Сталкиваясь с лживым, ханжеским советским агитпропом, все всё понимали правильно, но ничего не могли изменить...

Михаил, сын Г. Е. Кормана, живущий в Киеве, рассказал, что первые монументы были сделаны из кирпича – это был единственный доступный тогда материал. Но кирпичные памятники были, увы, недолговечны. Через 10 лет пришлось поставить новые, укрепленные бетонными плитами. Какие только усилия ни предпринимал прежде всего сам Григорий Ефремович, чтобы уберечь памятники от вредоносных климатических воздействий! В качестве доступного спасающего от воздействия влаги средства ему посоветовали использовать черную типографскую краску. И действительно, памятники, покрытые черной краской, простояли больше 50 лет. Каждую весну к ним приходили наши земляки - отдать долг памяти и проверить, как памятники перенесли зиму. И делали все то, что евреи обычно делают на кладбище, ухаживая за родными могилами, – мыли, чистили, заделывали трещины, боролись с сорняками и пр. Спасибо им от нас! Мы никогда не забудем о том, что именно благодаря им памятники на могилах наших близких в Маневцах и Росоловцах были установлены и дожили до наших дней! Другое дело, что последние годы (лет 15 или больше?) уже никого из тех земляков-евреев в родных краях не осталось, и памятники наши пришли в полный упадок. Краска облупилась, появились громадные трещины.

Деревья из окружающего их леса приблизились, обступили их. Вокруг памятников образовались настоящие лесные заросли. Кругом бурелом, упавшие деревья завалили огороженные площадки вокруг монументов, сломали заборчики, нанесли ущерб самим памятникам. Да и дорога к ним из села Маневцы уже давно стала непроезжей. Кроме как после долгой сухой погоды, к двум большим памятникам невозможно было подъехать-подойти. А со стелой в поле, на могиле ремесленников, и вовсе сложилась скандальная ситуация. Когда-то к ней вела дорога, по которой можно было добраться до памятника. Но в постсоветские годы - после того, как повсеместно, в том числе, и в Росоловцах, прошла приватизация бывших колхозных земель, появилась новоявленная собственница, которой досталось поле вокруг могилы, и она при этом прихватила - распахала и засеяла - дорожную полосу. Она бы и стелу выбросила, я уверена, и засеяла бы землю под ней и вокруг нее, но, видимо, хищницу или главу Росоловецкой администрации остановило то, что все три наших памятника со времени их установки формально числились под охраной государства (официальная формулировка: «внесены в государственный реестр объектов культурного наследия, как исторические памятники местного значения»). Хотя о реальной охране, конечно, речи не было. «Черных археологов» эта призрачная охрана не останавливала – не раз и не два глава сельской рады Маневцов, проходя мимо больших памятников, видел подкопы и выброшенные на поверхность кости. Что он мог с этим сделать? Он помещал кости назад, в яму, и присыпал раскопанное место землей.

Теперь я честно признаюсь, что еще лет шесть назад, ничего не знала ни о местоположении памятников, ни об их состоянии. Знала, конечно, о послевоенных поездках отца из Ленинграда в Красилов, о встречах с пережившими войну земляками, о сборе денег на памятник...Но без деталей. Больше того, для меня стало новостью, что памятников – три! От отца я слышала: «могила», «памятник в лесу»... Думаю, это потому, что он определенно знал, в какой именно яме лежат наши родные, – его об этом известил друг детства Мойше Кац, чудом переживший Шоа. Конечно, я не могу ручаться за всех членов нашей группы «зарубежных красиловчан», но думаю, что и их сведения об этом предмете были поверхностными. Дело в том, что «наши» или давным-давно покинули Красилов, или, живя в других местах, посещали его только детьми во время школьных каникул, пока были живы старшие родственники. А многие вообще там никогда не бывaли - их родители обосновались в других городах еще до их рождения, а из родни в Красилове после войны уже никого не оставалось. Когда земляки из старшего поколения, которые всю жизнь ухаживали за памятниками, скончались или уехали с детьми /внуками за границу, в Красилове уже не было никого, с кем бы они могли поделиться информацией об оставляемых памятниках (а в Кульчины и другие ближние местечки евреи после войны вообще не вернулись). Преемственность ухода за могилами была прервана. Поэтому так случилось, что в наши дни никто из нас не имел о них достоверной информации. «Предыдущие памятники» – это еврейский град Китеж, ушедший в воды забвения. Могучая растительность - лес, выросший вокруг них, сорняки в человеческий рост, - буквально скрывали их от посторонних глаз в летнюю пору. Площадки вокруг них были завалены буреломом. Сами памятники стремительно разрушались. Раз в год, 9 Мая, к ним приходили по обязаловке школьники из Маневецкой школы. Спасибо, но что они могли сделать? Итак, десятилетия спустя после установки памятников, сами они, ограды и прилегающая к ним территория пришли в плачевное состояние, да и подойти к ним стало трудно. Еще несколько лет, и они бы тихо развалились – от них ничего бы не осталось. Но Б-г этого не допустил – не случайно именно в этот критический момент мы нашли Николая Пекарского или он нашел нас. Совместными усилиями мы не допустили исчезновения памяти о наших родных и земляках. Назрела необходимость в реконструкции памятников, с очисткой прилегающей территории. Требовалась и замена прикрепленных к памятникам «советских» мемориальных табличек на новые, другого содержания, на других языках, с другой символикой - в советское время разрешалась только пятиконечная звезда.

Раньше, до знакомства с Николаем я ни о чем этом не знала. Откуда? Папины контакты с земляками, жившими в Красилове, давно прервались - никого из его ровесников, и даже их детей, там не осталось. Мы поддерживали отношения кое с кем, кто с Красиловом был связан в прошлом, а ныне жил в других краях. Как и папа, эти наши знакомые давно покинули свой родной городок. Что там делается в последнее время, они не знали, но много рассказывали о давних делах. Меня заинтересовала история евреев Красилова и окрестностей, я много узнала от папы, от его земляков, из мемуаров уроженца Красилова Натана Гимельфарба, даже кое-что на эту тему опубликовала, еще живя в Питере. А когда поселилась в США, то «вышла» на настоящего специалиста по еврейской истории наших мест, Семена Владимировича (Шимона) Швейбиша. Но все это было абстрактно и затрагивало лишь мои индивидуал;ные интересы. Расскажу, как произошло мое виртуальное возвращение в Красилов. В августе 2012 года редактор «МЗ» Леонид Школьник получил письмо от некоего Николая Пекарского с просьбой дать ему мои контактные данные: он хочет просить меня о помощи в исследовании еврейской истории Красилова. Тут же Леонид переслал мне это послание, и мы с Николаем обменялись письмами. Я получила необычное, очень прочувствованное письмо, из которого узнала о его авторе, Николае Пекарском, как о краеведе и исследователе еврейской жизни Красилова и окрестностей, юдофиле-энтузиасте и, что еще очень важно, основателе и администраторе информативного и живого вебсайта «Красилов Еврейский». Вот что он писал: «...Немного о себе. Меня зовут Николай Пекарский, и я не еврей [как Е. Евтушенко в "Бабьем Яре": "Еврейской крови нет в крови моей..."- ЕШ.]... Я редактор сайта "Красилов еврейский" (http://jewishkrasilov.org.ua/). Инициатива создания этого сайта была сугубо моей личной (я сам создал этот ресурс и его материально поддерживаю). Ресурс был создан недавно, но я над ним активно работаю. Цель: рассказать о еврейской истории Красилова, познакомить читателей с еврейскими корнями, традициями и культурой; привить любовь к еврейскому народу; показать, что этот народ является особенным (не в плане особой ненависти к нему, а в плане богоизбранности)».

Автор письма решил сообщить мне сногсшибательную информацию о себе: не всегда он так относился к евреям. Совсем нет – до недавнего времени он думал о них в том же ключе, что и подавляющее большинство его земляков. Но внезапно с ним произошла метаморфоза, поворот на 180 градусов: евреи - святой народ. Евреев столько лет гнобили! Преследования, выпавшие на их долю, – поистине беспримерные. Он хочет бороться с этой несправедливостью. "Теперь о том, зачем я Вас искал: последние несколько месяцев у меня появилось чувство, что я должен что-то делать для восстановления еврейской общины или жизни в нашем городке (понимаю, что громко сказано, и в принципе - кто я такой?!). Я для себя наметил такие шаги и цели...". Список шагов и целей внушительный. Николай пишет, что для этого он и открыл сайт "Красилов Еврейский", и в августе 2012 г. на нем была опубликована первая запись. Второй записью стала моя давняя статья "Подольское местечко Красилов". Я об этом ведать не ведала, но выходит, ни о чем не подозревая, я «стояла у истоков» этого сайта. Николай с самого начала хотел вступить со мной в контакт - переписку, но это оказалось нелегко осуществить. Он признался недавно в письме, адресованном всей нашей группе: «В августе 2012 года я создал сайт "Красилов Еврейский" и начал собирать тексты о красиловских евреях по всему Интернету, так я вышел на статьи Евгении Шейнман... Ой как тяжело мне было раздобыть ее почту. Редакторы сайтов, не зная моих намерений, не хотели разглашать персональную информацию их авторов...».

Насколько беднее была бы моя жизнь, если бы мы с Николаем не познакомились! Но благодаря Лёне Школьнику состоялся контакт. Для меня он оказался очень важным, можно сказать, судьбоносным. Забегая вперед, скажу, что восстановить еврейскую жизнь в нашем городке наивному энтузиасту не удалось – ни одного еврея к тому времени, когда он решил этим заняться, в наших местах не осталось (хотя – как знать? То, что ему удалось собрать и объединить нас, «зарубежных красиловчан», может, это и есть восстановление общины в новых условиях?). Но с историей еврейской и с изменением отношения «аборигенов» к евреям – безусловно получилось, хотя я, и не только я, не верили, что это возможно: непосильная это задача. Из июньского, 2018 года, его письма: "Сегодня очень многие в Красилове начали интересоваться историей евреев. Лед тронулся, господа. Две газеты в Красилове уже пишут о евреях". Я уверена, что случилось это потому, что Николай не сошел с намеченного пути, не отступился от поставленных перед собой целей. И в Красиловском районном архиве сейчас существует «фонд Николая Пекарского». За шесть лет его активной деятельности набежало огромное количество писем, фотографий, документов.

Тогда, в 2012 году, первое письмо Николая меня очень взволновало, даже, честно говоря, ошеломило: «Я слышала, что такие люди, как Вы, есть на свете, но лично мне они до сих пор не попадались.Так что для меня Вы - очень ценный экспонат редкой породы людей-праведников». Что важно – за прошедшие годы мое мнение о нем ни на йоту не изменилось. И хотя теперь я гораздо лучше знаю его, я продолжаю считать его праведником.

Вопросик "зачем ему это надо?" промелькнул у меня в мозгу, но я его быстро подавила. Довольно скоро вокруг Красиловского сайта образовалась небольшая группа людей, чьи «корни» были связаны с этим городком или окрестными селениями. Мы обменивались нашими историями, фотографиями, добывали, как и где могли, интересную для всех нас и для Николая историческую информацию. Мне удалось получить для сайта «Красилов Еврейский» несколько еще не опубликованных очерков Шимона Швейбиша. И еще одна необычная находка. Каким ветром занесло «Раввинатную» Книгу смертей Красиловских евреев за 1896 год» в Ростовский областной архив? Как она оказалась среди документов области Войска Донского? Интересное соседство! Работники Архива, истинные радетели исторических исследований на базе архивных документов, выслали мне диск с высококачественными постраничными фотографиями этой книги. Теперь они представлены на сайте "Красилов Еврейский". В дополнение к названному: в одном из немецких архивов (BA-L - Bundesarchiv Aussenstelle Ludwigsburg - Отделение Германского Государственного архива в Людвигсбурге) нам удалось добыть свидетельские показания наших земляков, собранные и переданные в ФРГ в 1972 -73 гг. для серии судов над немецкими военными преступниками. Они хранились в архиве в немецких переводах, сделанных специально для суда. Некоторые «протоколы», как, например, свидетельство уже упоминаемого мной Мойше Каца, оказались исключительно важными и информативными. Леонид Коган сделал их обратный перевод на русский, и их можно найти на сайте «Красилов Еврейский».

Николай работал в местных архивах и выставил на своем сайте массу интересного. Постоянно знакомил нас с текущими красиловскими новостями. Кроме сайта "Красилов Еврейский", существует близкий по направлению англоязычный сайт, его создатель и администратор - Барри Черник: http://kehilalinks.jewishgen.org/Krasilov/. На нем выставлены уникальные статьи, биографические очерки и другие интересные материалы на английском языке. Барри и американские евреи, объединившиеся вокруг его сайта, как и мы, - потомки красиловчан, кузьминцев и пр., только их дедушки-бабушки попали в штаты еще в начале ХХ в. Неудивительно, что родные языки у нас с ними разные и складом ума и характерами мы тоже сильно различаемся. Но наше с ними знакомство исключительно важно и для нас, и для них. Между этими двумя сайтами происходит постоянный обмен материалами. В некоторых случаях (пока редких) «нашим» удалось найти давно потерянных американских родных.

Однако в наших знаниях о еврейской истории Красилова и окрестностей в начале нашего с Николаем знакомства сохранялся существенный пробел: о братских могилах наших родных и земляков, погибших от рук нацистов и их пособников, все мы, включая Николая, знали очень мало. Еще в первом своем судьбоносном письме, Николай спрашивал меня: «В статье "Подольское местечко Красилов" Вы упоминаете о местах казни евреев, а также называете некий "обелиск в лесу". Вы можете указать более-менее точное расположение этих мест? ...я сам попробую их найти».

К сожалению, в начале 1990-х, когда писалась эта статья, я ничего конкретного не знала. Позже, в 2009 году вышла в свет Энциклопедия «Холокост на территории СССР», под ред. И. Альтмана, так даже в этом солидном и глубоком издании, в статьях, посвященных нашим местечкам - Красилову, Кульчинам, Орлинцам, Антонинам, Базалии и пр., даются противоречивые и неточные сведения. На дошедших до нас послевоенных фотографиях могил с собравшимися около них группами скорбящих родных мы видим не только разные лица, но и разные места расположения могил: одной – в лесу, в чаще, а другой – явно на опушке леса. За спинами стоявших около второй могилы – поле. Жаль, что мы не были знакомы тогда с А. П. Вайнером (и ничего о его истории спасения не слыхали). Он-то узнал о том, что могил три, еще в 1944 году, когда заезжал в Маневцы перед уходом в армию. Ему показали две могилы в лесу, и тогда же он услыхал и о третьей, в поле, где были закопаны убитые осенью 1942 года "специалисты". Его воспоминания, опубликованные Борисом Забарко в 2013, так и названы: "Три братские могилы… На пять тысяч человек…" В них он цитирует стихотворение красиловского поэта Коломийца с такими строками:

Під Манівцями, у 42-м, у 42-м помилувать Бога просили...
У 42-м стільки нас впало, коли кулемети косили...
Під Манівцями спіткнулися долі, коли кулемети косили.
..................................................................................
Під Манівцями затихли у полі три братські могили.


Мне мало что известно о поэте Мыколе Коломийце, а какое сильное стихотворение он посвятил Маневецкой трагедии!

Прорыв в наших знаниях об этом исключительно важном для нас предмете произошел через полгода после нашего с Николаем знакомства. Случился он благодаря тому, что в феврале 2013 года в Красилов нагрянул молодой американский турист Мартин (Martin Stainthorp) с целью побывать в городке, из которого в далеком 1910 году эмигрировала в Америку юная Роза Шустерман, его будущая прабабушка, и побывать у братской могилы, где покоились ее родные. Его направили к Николаю, который уже тогда был известен среди земляков как эксперт по еврейским делам, всегда готовый прийти на помощь (а других просто не было). Николай пишет: "На тот момент все сведения о местонахождении могил у Маневцов были путанными и неточными. Нельзя было определить не только их местонахождение, но и точное количество. Одинаковые памятники на могилах, отсутствие фотографий, где памятники сняты в полный размер, ландшафт, который был другим <во время их установки>, сбивали с толку. Сначала я думал, что могил 1, потом 2, потом я узнал, что их может быть 3. Я только знал, что они в лесу, возле с. Маневцы. Но где они точно находятся, не знал. Так что тогда, в феврале 2013 г., мы с Мартином ехали вслепую. В Маневцах расспрашивали о точном местонахождении памятников. Было много снега, мы в некоторых местах двигались к могилам чуть ли не по колено в снегу. Тогда я и установил точное местонахождение братских могил.

Уже тогда стало понятно, что могилы находятся в запущенном состоянии". Я видела фотографии, которые были тогда сделаны: одни получила от Николая по горячим следам, а позже до меня дошли те, что были сделаны Мартином. С ним, с его матерью и тетей, генеалогом этой семьи, я познакомилась лично – in person, как здесь, в Америке, говорят: они приехали ко мне в Индианаполис, и мы просидели несколько часов в беседе об общем прошлом наших родных, о довоенном и дореволюционном Красилове и пр. От них, точнее из семейной истории, записанной дедом Мартина, Ирвингом Шрайбером, и опубликованной его дочерью на сайте Барри Черника, я узнала о необыкновенной судьбе Баси, младшей сестры Розы, спасшейся – выбравшейся из расстрельной ямы - ночью после экзекуции. Удалось найти в израильском городе Петах-Тыква Исаака Тенцера, сына Баси. Профессиональный музыкант, эмоциональный и отзывчивый человек искусства, он стал членом нашей группы «зарубежных русских Красиловчан» и самым активным спонсором проекта.

Мемориальная табличка на обновленном памятнике
на братской могиле в Маневцах

24 мая 2018. открытие обновленных памятников на братских могилax
в Маневцах (первая братская могила)

24 мая 2018. открытие обновленных памятников на братских могилax
в Маневцах (вторая братская мoгила)

Нa открытии обновленных памятников в Маневцах
выступает Aркадий Петрович Вайнер

Выступает Николай Пекарский. Рядом с ним
внучки Праведницы Дарьи Жир, прятавшей Басю Шустерман-Тенцер

С этого, первого посещения Николаем памятников и началась эпопея их - нет, не реконструкции и не восстановления, а полной замены: возведения новых на месте прежних. Через несколько месяцев после поездки в Маневцы с Мартином Николай побывал там еще раз, чтобы убедить и себя, и нас, что нет другого пути, кроме как «капитальный ремонт», а предпочтительно – замена наших памятников на новые. Разделили обязанности на ближайшее время. Николай, при содействии главы Маневецкой администрации Игоря Дячука, взялся выполнить сложную бумажную работу - поскольку памятники формально были под охраной государства, то надо было получить разрешения на их переделку от "отделов Культуры и охраны памятников" разных уровней: районного, областного и републиканского, заслав в них соответствующие запросы и выдержав все каноны бюрократической переписки. А нам, будущим спонсорам работ, предстояло собрать необходимые для их производства деньги. К тому времени костяк нашей группы уже сложился. И все мы буквально «трясли» наших родных и знакомых, имевших отношение к Красиловско-Кульчинской трагедии, побуждая их принять участие в праведном деле. С этой же целью мы в конце 2013 года поместили в МЗ «Обращение...» к людям общей с нами судьбы, потерявшим своих близких в то же время и в том же месте. (http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=6744). Текст «Обращения» был переведен на английский и размещен на сайте Барри Черника, а также в Фейсбуке, на странице группы “Jewish Krаsilov”. Важная мысль из "Обращения": "Дорогие нам могилы остаются единственным знаком памяти о существовании старинной еврейской общины в Красилове, единственным напоминанием нашим грядущим поколениям об их предках, проживавших там вплоть до 1942 годa, и о жестокости фашизма, уничтожившeго их". Усилия наши безусловно принесли свои плоды – на «Обращение...» откликнулись неравнодушные люди. Вот два отклика:

- Я, Венгреновский Александр, родился и вырос в Красилове... Моя мать, Шустерман Татьяна Шмулевна, оккупацию пережила в Винницкой области. Я поддерживаю проект и по мере сил постараюсь участвовать в нем.
- Я, прямой потомок Красиловской семьи Баренфельд, носящая эту же фамилию, поддерживаю этот проект и хочу участвовать в нем. Надеюсь и верю в осуществление этого проекта. Если не мы, то кто?

Мира Баренфельд была права: "Мы - последнее поколение, которое может и обязано это сделать". Мы все, люди уже немолодые, твердили про себя эту мантру: "Мы - последнее поколение... мы - последнее поколение... Нельзя откладывать. Это наш долг! ". Эта настойчивая мысль служила оправданием нашей деятельности.

Время шло. Перескочу через год с лишним - опущу детали и имена. Скажу лишь, что конец 2013-го, весь 2014-й и начало 2015-го года обсуждались важные вопросы: какими должны быть памятники, кто будет руководителем и кто - исполнителем работ, сколько нужно денег и как их переводить на место и пр. Когда мы думали о новых памятниках, то из уважения к нашим предшественникам решили оставить им форму многоступенчатой пирамиды, близкую к той, какую они воплотили. Признаюсь, что когда я впервые получила фотографии гигантских черных сооружений, утопавших в девственной белизны снегу, я была поражена не только цветовым контрастом, но и необычной формой гигантов. Таких монументов памяти жертв Шоа я еще не видела, хотя с этим предметом была неплохо знакома - пересмотрела немало фотографий памятников на братских могилах. Но позже на меня снизошло прозрение. Те, кто возвели Маневецкие памятники в 1948 году, взяли за образец Мемориал памяти жертв Проскуровского погрома 1919 года, поставленный на их могиле в Проскурове. И это понятно и оправдано: и количество жертв в обоих случаях сравнимо, и бесчеловечность расправы одинаково ужасает. Недаром петлюровские погромы Гражданской войны справедливо считаются прелюдией Холокоста. Получилась неожиданная архитектурная перекличка наших нынешних монументов с их прототипом через посредство предшествующих памятников.

Не сразу и не до всех доходит смысл такой архитектурной преемственности... В ней некое иносказание, может, даже завещание нам, потомкам. Есть над чем задуматься. Памятники, возведенные нашими предшественниками, по общему мнению, смотрелись величественными. Но они обветшали, и с этим нам предстояло справиться. Мы не были единодушны в вопросе об адресате наших денежных переводов и не сразу определились с кандидатурой руководителя работ. Не предполагали мы вначале, что Николай окажется столь разносторонне одаренным человеком! Мы знали его как талантливого компьютерщика, как основателя и администратора вебсайта, находящего для него интересные материалы и собравшего вокруг него всех нас; как краеведа, юдофила, автора статей об истории Красилова, о прошлом его еврейской общины. Собственно, он был инициатором проекта реконструкции – он первым понял, что, если самым срочным образом не заняться нашими памятниками, есть угроза в самом ближайшем будущем их потерять. Конечно, мы были уверены в его кристальной честности и высокой порядочности - у нас не было ни тени сомнения в этом. Мы, разумеется, хотели, чтобы он играл важную роль в осуществлении наших планов. Приведу фразу из упоминаемого выше "Обращения" 2013 года: "Николай Пекарский - исключительно светлая личность. Мы очень благодарны ему за согласие быть нашим доверенным лицом и участвовать в реализации проекта реконструкции памятников".

Но его роль оказалась гораздо значительнее той, что обозначена в этом пассаже. Забегая вперед, скажу, что он стал главным человеком в этом свершении, единым во многих лицах. Для меня это явилось чудом – то, что молодой человек, вроде бы не имевший опыта в сложном специфическом и таком трудоемком строительном деле, оказался успешным проектировщиком, менеджером, финансистом. Какой многогранной личностью Николай показал себя! Автор проекта новых монументов, он же был прорабом и руководителем работ по их возведению и окультуриванию прилегающей к ним территории. Он закупал необходимое оборудование и стройматериалы, находил субподрядчиков,. На его плечи легла огромная ответственность.... Был он и автором украинского текста на новых табличках, извещающих заинтересованных посетителей, кто были убитые, сколько их лежит в каждом из этих мест, когда они были убиты. А как мы ценили и ценим постоянное, своевременное и полное информационное освещение хода работ, которое мы все от него получали систематически, не говоря уже о полностью прозрачной денежной отчётности! Его заслуг перед памятью невинных жертв и перед нами невозможно переоценить.

Попутно: еще во время хождения по «властным» кабинетам с миссией получения разрешений на реконструкцию памятников Николай узнал, что еще кто-то энергично хлопочет - настаивает на проведении необходимых восстановительных работ на «наших» могилах. Так он познакомился с Аркадием Петровичем Вайнером, которому уже тогда было за 80. Вот что написал Николай: «До меня А. П. Вайнер очень хотел сделать ремонт памятников. Это правда! Он писал письма в Киев, в Хмельницкий, в Красилов и в Маневцы. Он хотел заставить власть сделать ремонт. Но власть отписывалась от него стандартными фразами: нет денег, или: мы проинформировали район. А те в ответ писали: мы проинформировали Маневцы. И т. д. По кругу. Он все никак не мог понять, что властям начхать на эти могилы, что они не будут вкладывать в них бюджет». И чем больше он им надоедал, тем больше чиновники раздражались и отталкивались от его требований. И все же он продолжает на них давить! Но нет, Николай тут неправ. Все-таки и А.П. понял, что надо идти другим путем: раз от властей ничего не добиться, надо самому добывать деньги на производство работ. В самом конце своих воспоминаний он обронил горькую фразу: "Местные власти ничего не делают, вся надежда на международных спонсоров".

Но надо знать специфику процесса. Уже проверенный факт – деньги на осуществление некоего проекта можно получить от отдельных людей, напрямую заинтересованных в нем, и от тех, чьи сердца отзываются на вашу боль. Получить же некую сумму от организаций, общественных, благотворительных и пр., тоже можно, но успех дается только избранным, обладающим соответствующими талантами и навыками вынимания денег, а от обычных людей в таких случаях требуются невероятные усилия, выдержка и железные нервы, чтобы дело закончилось желаемым результатом. Упорства Аркадию Петровичу было не занимать. С кем только он ни связывался: и в еврейские центры обращался, и с голландцем Куном Карлиером, представителем организации «Христиане за Израиль», общался, и Президенту Германии писал. Ему, как правило, не отказывали. Из офиса Президента Германии, например, ответили согласием предоставить названную сумму через немецкое посольство в Киеве. Но при обращении в немецкое посольство, поступил стандартный ответ: "Денег нет". А обратиться напрямую к потомкам и родным жертв он не мог – ни нас, ни Николая он тогда не знал, да и технической базы у него не было. Узнав, что процесс реконструкции памятников, о котором он долго хлопотал, уже пошел без его участия, он сумел вписаться в проект, и мы признательны ему за несколько важных вещей, которые он сумел "пробить" с присущим ему упорством.

Работы над первыми двумя монументами (на территории Маневецкого сельсовета) под руководством Николая Пекарского были начаты в мае 2015 года. Когда через несколько месяцев эти памятники предстали в законченном – прекрасном - виде, возникли неожиданные затруднения с работой над третьим памятником - у села Росоловцы. Состояние памятника, по словам Николая, было аварийным. Он пишет, что Районная Комиссия по инвентаризации объектов культурного наследия, осмотрев памятники в Маневцах и Росоловцах (27 мая 2014 г.), подтвердила необходимость проведения их капитального ремонта. В частности, вот что обнаружилось в отношении Росоловецкой стелы: «Фундамент под памятником треснул, а сам памятник наклонился; его падение - вопрос времени; ограждение вокруг могилы повреждено в нескольких местах; на территории могилы разросся кустарник и выросло дерево». Надо сказать, что с самого начала судьба этого памятника складывалась неблагополучно. Почему-то наши предшественники поставили стелу на этой могиле на 13 лет позже, чем воздвигли Маневецкие памятники. И она не пользовалась вниманием, таким, как величественные и заметные монументы около Маневцов: школьники к ней не приходили в день 9 мая, посетители ее не навещали, может, потому, что она стояла на отшибе. Было впечатление, что она никому не нужна. Никто и не заметил, и не отреагировал, когда дорогу, изначально ведшую к стеле, распахали и поле пшеницы подступило к ее ограде. Летом она одиноко торчала из высоких хлебов, а зимой была едва видна издали – утопала в глубоких снегах. Вот так она и стояла - в стороне, без внимания, без ухода, и только «Тени ЗабИтых Предков» витали над ней в безлунные ночи.

И вот подошло время возведения здесь обновленного памятника. Прежде всего понадобилась дорога, по которой можно было бы возить к месту работ стройматериалы и необходимую технику, необходимо было также освободить от посевов площадку вокруг могилы. И тут бессовестный Росоловецкий голова встал насмерть: поле – в частной собственности (принадлежит его сестре, между прочим), и вы неправомочны внедряться сюда с вашими планами и вашей техникой. Ну, так ему показали, кто тут правомочен а кто нет! И чем может для него обернуться дальнейшее сопротивление. После нескольких вызовов в высокие кабинеты и нажима со стороны власть предержащих, а также после ознакомления его с юридическими документами, определявшими меру его ответственности при помехах проведению разрешенных работ на охраняемом государством объекте, он увял и согласился на все. И действительно – мало того, что он сам ни разу не озаботился состоянием памятника, что входило в круг его прямых обязанностей, так он еще и не дает другим - неравнодушным - людям этим заняться. И когда весной 2016 года, до начала посевной, «десант» из Красилова и Хмельницкого прибыл в Росоловцы, он не только не оказывал сопротивления, но лебезил перед вышестоящими чиновниками.

Среди приехавших были землемеры, они провели разметку на поле – колышками обозначили будущую дорогу и обнесли нужнуш для размещения техники и стройматериалов площадку вокруг могилы. Большая заслуга в проведении этой кампании принадлежала А. П. Вайнеру. Это он мобилизовал юристов. Благодаря его усилиям и участию И. А. Ратушного, руководителя еврейской общины Хмельницкого, было получено разрешение на реконструкцию этого памятника. И Николай высоко ценит их участие: Аркадий Петрович «хождением по кабинетам вместе с юристами от Хеседа очень сильно помог. Фактически, благодаря ему, Ратушному и людям Ратушного на третьей могиле стало возможным проведение реконструкции». И мы все им благодарны за помощь в организационных вопросах. А остальное – целиком заслуга Николая. Возведение нового памятника на «могиле ремесленников» у Росоловцев было закончено осенью 2016 года, перед Рош-hаШана. И по нашей просьбе Николай же созвал к нему группу своих родных и друзей – помолиться о душах мучеников в 74-ю годовщину их расстрела... Вот пример тщательной и прозрачной отчетности Николая - http://jewishkrasilov.org.ua/kbp/otchet-po-rekonstrukcii-bratskoj-mogily-v-s-rosolovcy

Надо еще сказать несколько слов о табличках: те, что на украинском и английском языках, идентичны на всех трех памятниках, различаются только цифрами, указывающими количество жертв в каждой могиле. Украинский текст был составлен Николаем, английский – его точный перевод. А текст на ивритских табличках всех трех памятников один и тот же: полукруглая надпись наверху – 'КЕВЕР АХИМ' ("Могила братьев"). Текст в переводе с иврита: «Братская могила тех, которые, с душами святыми и чистыми, были убиты проклятыми злодеями в дни Шоа. Да отомстит Г-сподь их кровь». А ниже - стих из Книги пророка Иезекииля: «Я проходил мимо тебя, и увидел тебя попранной, в крови твоей. И Я сказал тебе: "В крови твоей ЖИВИ!" Так Я сказал тебе: "В крови твоей ЖИВИ!». Иезекииль, 16:6. Это редкий по поэтической силе отрывок-пасук (пророки же были поэтами!). Изображение этой таблички прислал израильтянин Исаак Тенцер. В местной мастерской ее воплотили в точном соответствии с присланной картинкой.

Государственный язык страны, на территории которой находятся «наши» могилы, - украинский. Дети из ближних сельских школ или путешественники, проезжающие мимо и заинтригованные внешним видом монументов, подойдя к ним, прочтут украинские надписи, вспомнят кое-что из далекой истории страны и подумают (по-украински, конечно): «Как несправедливо и жестоко убили этих людей! Никогда больше!». Наши потомки и туристы из дальних стран, решив приехать сюда, чтобы отдать дань уважения мученикам, прочтут английский текст. А еврейские символы на табличках - могендовид и менора - и записанный прекрасным письмом текст ивритской таблички, включающий цитату из Танаха, это дань принадлежности убитых к древнему народу, поголовно грамотному, письменность которого зародилась в незапамятные времена. Я уже не говорю о глубоком смысле цитаты - о надежде, внушаемой ею: да, нас гнобили, гнобят и будут гнобить, но мы и в крови нашей БУДЕМ ЖИТЬ! Так сказал Г-сподь!

Прошло довольно значительное время после возведения третьего памятника – полтора года! За это время двое наших – членов «группы спонсоров» (Фаина Гороховская приехала из Нью-Йорка, и Михаил Вулах – из Киева) сумели побывать у уже законченных памятников – на них они произвели большое впечатление. Но планировавшейся церемонии, посвященной окончанию работ над новыми монументами, так и не было проведено. Собственно, ни мы, ни Николай по этому поводу не комплексовали – для нас было важно, что дело сделано! Но Аркадий Петрович отнесся к этому иначе – он воспринял это как признак небрежения со стороны местных начальников, как неуважение к памяти убитых. Конечно, он предполагал, что на такого рода церемонию должны съехаться высокие гости. Мне он говорил, что надо пригласить послов, или представителей посольств, Израиля, Германии, США, и что обязательно приедут Кун Карлиель и «главные евреи Украины» из Киева. Поэтому он потратил много усилий и добился-таки приведения в порядок дороги от Маневцов к одному из ближайших памятников, у которого как раз и состоялась церемония, как только дорога была сделана. Он добился расчистки дороги и засыпки ее щебнем, после чего она стала проезжей не только в хорошую погоду, но и в плохую. К 24 мая, намеченной дате церемонии, вокруг обеих Манивецких могил высадили ели, и их привели в порядок после зимних холодов и метелей и весенних дождей.

Вернусь к тому, с чего я начала, - к рассказу о церемонии «открытия обновленных памятников». Мы узнали о ее дате (24 мая) примерно за месяц до ее проведения, и тогда же до нас дошла информация о том, что на церемонию эту "забыли" пригласить Николая. Почему не пригласили? Чем не потрафил он организаторам церемонии? Мне неприятно об этом упоминать, но из песни, как говорится, слова не выкинуть. Я думаю, что Николай не угодил им своей независимой позицией, неподотчетностью тем, кто желал бы им манипулировать. Через его (абсолютно чистые) руки проходили большие по местным меркам деньги. Недоброжелатели не верили, что не кладет он ничего в свой карман... Его оклеветали в советском стиле, тиснули пакостную статейку. Ни фактов, ни доказательств... Просто облили помоями. А неприглашение – скорее всего, продолжение той же кампании.

Лина Шкилер, самый энергичный член нашей «команды спонсоров», написала и отправила письмо в Хмельницкую администрацию с высокой оценкой деятельности Николая. Мы хотели, чтобы его не только пригласили (само собой разумеется: человека, которому принадлежит заслуга возведения открываемых памятников, нельзя не пригласить), но чтобы публично воздали ему дань глубокой благодарности и уважения за это свершение. Письмо возымело действие. Слава Б-гу, его не только пригласили, но включили его выступление в программу действа. Кроме Николая, еще нескольким людям дали слово: заместителю главы областной администрации О. В. Гуменному; конечно, А. П. Вайнеру, и еще - члену областного общества бывших узников гетто и концлагерей Л. И. Подлесному (?). Та же неугомонная Лина написала от имени нашей группы письмо-обращение к собравшимся, которое просила зачитать во время церемонии. И слава Б-гу, что она догадалась это сделать. Оказалось, что ни в одном выступлении не было озвучено имя Николая. Только в ее Обращении прозвучали слова о том, что именно благодаря Николаю Пекарскому все присутствующие получили повод собраться здесь, у памятника. «Он оказался единственным, кто согласился взвалить на себя ношу огромного труда по строительству Мемориала...» и довел эту нелёгкую работу до благополучного конца. За это мы не устанем его благодарить из года в год.

Осталось досказать не так много. О собравшихся. Собралось человек шестьдесят или около того (я сделала приблизительную оценку по фотографии, запечатлевшей толпу перед памятником). Была необычная для майского дня – тяжелая жара, и душно было, как перед грозой. Даже фото- и виде-техника отказывала из-за жары. Церемония длилась довольно долго. Пришлось людям простоять на солнцепеке больше часа, – возможно, за это время они почувствовали, как тяжело было несчастным тогда, 76 лет назад, на июльской жаре выдержать целый день! Из приглашенных высоких гостей (см. выше) не приехал ни один. Выступавший чиновник был в ранге заместителя главы областной администрации. Было еще несколько представителей Хмельницкой областной и Красиловской районной властных структур - смогли приехать по восстановленной дороге. Пришли школьники из Маневцов в вышиванках. Наверно, с учителями. Были и евреи из Хмельницкого: руководитель тамошнего благотворительного общества Хесед-Бешт, Игорь Александрович Ратушный, и менеджер Хеседа (его называли «Славик Юлле»). Обычно такие действа не обходятся без раввинов. Их узнают по черному строгому костюму с белой сорочкой и черной шляпе. Но здесь не было ни одного. Не удостоили?

Из Хмельницкого приехали А. П. Вайнер с семьей и «узники». Наверняка были и другие евреи оттуда – там довольно значительная община. Но как их отличить, когда они почти все - с непокрытыми головами? И, возможно, не знают или не хотят знать, что евреи на кладбище традиционно, в знак уважения к покойным, носят головные уборы. Особенно – перед такой могилой! И, конечно, при чтении Поминальной молитвы, даже если они не «соблюдающие». Вот «узник» Леонид Иосифович - он точно еврей, а тоже – без кипы. И выступать к самому памятнику вышел – с непокрытой головой. Не хочет ничего придерживаться? Или не знает?

Еще из Хмельницкого приехал краевед и замечательный фотограф Леонид Западенко. Он и прислал мне фотографии церемонии, которые сейчас можно видеть на обоих Красиловских сайтах – Николая и Барри Черника. Были и представители прессы, и родные Николая, его родители. Вот еще о ком Николай мне написал: «На открытие приехал Северенюк Дмитрий Яковлевич - историк из Кульчин. Он подошел ко мне и спросил, помню ли я его? Конечно, я его помню! Мы обнялись. Ведь мы оба не евреи, но оба по каким-то не известным нам причинам взялись изучать и описывать историю евреев в своих местах - я в Красилове, он в Кульчинах. Его еврейская история - рассказ о Кульчинах, о том единственном камне, который остался на поле от еврейского кладбища... Его желание поставить в Кульчинах памятник евреям - абсолютно никого не интересует. Он - как Вайнер, они оба живут еврейской историей и памятниками. И это смысл их жизни. Если для Вайнера это смысл жизни, потому что он родился евреем <и вся его семья погибла, а он чудом избежал этой страшной участи>, то Северенюк сам, добровольно влез в эту тему и полностью в ней увяз». И Николай ведь тоже увяз... Удивительно – в комментариях его молодых друзей-украинцев в Фейсбуке к его рассказу об «Открытии...» я прочла: «Мы гордимся тобой!» Значит, и они «увязли»?

Вкратце – о некоторых выступлениях. Аркадий Петрович рассказал о своем страшном опыте военных лет, о трагической судьбе своей большой семьи – он единственный остался в живых. В его речи прозвучали и слова благодарности в адрес чиновников районной и областной администрации и работников разных служб, способствовавших успеху нашей миссии, при этом из десятка имен, названных им, ни мы, ни Николай ни одного не знаем. Следом за ним слово дали нашему Николаю. Он не стал рассказывать о своей работе по реконструкции монументов – ее плоды наглядно видны без всяких громких слов. Вместо этого он напомнил присутствующим об уникальной судьбе Баси Тенцер.

В тот страшный июльский день, когда колонну узников Красиловского гетто, в которой была и она, и ее семья, и семья ее брата, и их старенькая мать, пригнали сюда, на эту поляну, Бася пережила расстрел, и только чудом пули ее не задели. Упав в яму, она пролежала между трупами до темноты, после чего выбралась и долго бродила по селам и лесам, пока не набрела на партизанский отряд имени Котовского. Ее приняли в отряд, и она пробыла в лесу с партизанами какое-то время. Но судьба этого отряда сложилась трагически – немцы устроили облаву на него в том лесу, где он базировался, и застигли партизан врасплох. Почти все они погибли. Баси, к счастью, не было в тот день с ними – ее послали с заданием в Шепетовку. Возвращаясь поздно вечером, она услыхала в отдалении выстрелы и лай собак и догадалась о случившейся трагедии. После этого она опять неприкаянно бродила по окрестностям, пока ноги не принесли ее в небольшую деревеньку – Слободку-Красиловскую. И там она постучалась в домик на отшибе, где жила крестьянка Дарья Жир с двумя детьми-подростками. Даруня (так все звали эту добрую женщину) ее оставила у себя, вместе с детьми устроила за домиком у леса схрон, и там Бася прожила семь месяцев - до прихода Красной Армии.

Ни Дарьи Жир, ни ее детей нет в живых. Николай пригласил на церемонию двух Дарьиных внучек и преподнес им цветы – в память о бескорыстной доброте и милосердии их бабушки, матери и дяди, которые спасли Басю, невзирая на риск для их собственной жизни: кто-то из соседей мог донести на них. Следом за Николаем слово предоставили «узнику» (члену областного общества бывших узников гетто и лагерей); в своем бодром пятиминутном выступлении, свободном от каких бы то ни было конкретных деталей, он неожиданно сообщил публике, что в могиле, перед которой они собрались, похоронены не только евреи, а и люди других национальностей, – каких именно, он, правда, не уточнил. Что он этим безответственным заявлением хотел выразить? То ли это был поклон в сторону начальства? То ли отрыжка советского словоблудия о (посмертной) дружбе народов? Стоило бы ему оглянуться и прочесть табличку на памятнике... Наверно, все, кто его слушал, были удивлены. Николай возмутился. Но ни меня, ни других стариков, живших при Советах, эта эскапада не удивила. Мы такого наслушались выше крыши...

Затем была произнесена поминальная молитва «Эль Мале Рехамим» («Б-г, исполненный милосердия»). Молитва эта меня всегда впечатляет. Но не в таком исполнении: уж очень неэмоционально она прозвучала... После молитвы к памятнику двинулась процессия – с цветами. Дети и взрослые. Трогательно, хотя и не по-еврейски: нам положено класть камни. Суровый мы народ. Был и венок, привезенный начальством из Хмельницкого... Из динамика лилась музыка: запись «Эль Мале Рехамим» в хорошем канторском исполнении.

Мне кажется, такие церемонии, где бы они ни проводились, важнее для представителей титульной нации, чем для евреев. Николай написал, адресуясь к своим украинским землякам: "Это история не только евреев, это наша общая история. И мы должны эту историю помнить". После события прошли сочувственные публикации о нем в нескольких местных газетах, но не было ничего в центральной еврейской периодике (может, я пропустила?). Обсуждалась оно и на фейсбуке. Оказалось, что сообщение о наших памятниках «разбудило» неравнодушных жителей из мест, где есть еще не отмеченные памятными знаками еврейские захоронения эпохи Шоа. Будем надеяться, что наш пример пойдет им на пользу. А что это означает для нас? Ну, понятно, нас греет сознание выполненного долга. Понятно, что мы должны ввести в курс дела наших детей. Пока мы - носители памяти, но придет и их время – им предстоит перенять у нас эстафету и дальше заботиться о состоянии памятников на «наших» могилах. Да, как следствие этой эпопеи, каждый из нас приобрел новую семью. Как в каждой семье, нас не минуют размолвки-примирения-размолвки. Это естественно. Даже два еврея, по анекдоту, не могут ужиться в одной синагоге, а нас гораздо больше. Но мы, слава Б-гу, можем мирно преодолевать наши разногласия.

Ну вот - я подхожу к главному, что нам нужно извлечь из этой истории. Это, как мне кажется, оптимистический финал: мы – продолжение тех мучеников, чьи останки лежат в земле под Манивцами-Росоловцами. Нас не удалось истребить, как не удалось уничтожить наш народ. У нас есть дети, внуки – обширная родня. Да, теперь мы разбросаны по свету. Но с нашими соплеменниками так было всегда. Евреи – перекати-поле. Мы и хранители памяти о прошлом, и будущее есть у нас. Цепь не прервалась. «Проклятым злодеям» не удалось истребить нас под корень– они сами сдохли. «Святые и чистые души убитых», где бы они ни были, это видят, хочется надеяться. Любавичскому Ребе принадлежат слова о том, что потомки ушедшего из этого мира - «живые памятники» ему, а их повседневная жизнь и поступки — живая эпитафия на живых памятниках. С этим знанием предстоит жить и нам, и нашим детям, и тем, кто придет в этот мир вслед за ними. Читаем в «Реквиеме» Роберта Рождественского о том, что мы должны все помнить потому, что "ЭТО НУЖНО — НЕ МЁРТВЫМ! ЭТО НАДО — ЖИВЫМ!" Нам внушают: "Тысячу раз прав Роберт Рождественский. Мертвым уже все равно". А вот евреи несколько раз в году обращаются к душам своих умерших (читают поминальную молитву Изкор), и считается, что это надо, в первую очередь, им, их душам. Поминают в эти дни и всех жертв Шоа. А есть и специальный поминальный день, посвященный молитвам за души тех, чья дата <насильственной> смерти неизвестна, и неизвестно, когда отмечать их йорцайт. Вот так! Мы все же другие. К сожалению, призыв Роберта Рождественского в «Реквиеме» "Вспомним всех поименно..." мы не можем осуществить. Каждый из нас знает имена уничтоженных членов своей семьи, друзей семьи, кое-кого из земляков. Несколько сотен имен содержатся в Архиве института Яд ваШем, в «Книге Скорботи» Украины (по Хмельницкой области), в воспоминаниях выживших, в свидетельствах... Мы всё, что можно собрать, соберем. А как с остальными –их было пять тысяч? Только Он знает все имена. Евреи молятся за безымянных...

Чем закончить? Приподнятыми, торжественными словами, которыми Лина Шкилер завeршает письмо-Обращение к участникам церемонии от группы «зарубежных красиловчан»? <Мы взываем ... сеять только добро, пусть больше никогда не повторятся трагические ужасы прошлого... Пусть этот Мемориал служит напоминанием и живым свидетельством для всех грядущих поколений, что такое война... Пусть будет мир на этой земле, видевшей слишком много крови, и не дай Бог, чтобы она лилась опять»>. Очень хотелось бы, чтобы так и было...Но, к несчастью, все эти «пусть» так и останутся висеть в воздухе. Oт собравшихся у могилы мало что зависит. И потом - факт, известный евреям из Пасхальной Агады и многажды подтвержденный: В КАЖДОМ ПОКОЛЕНИИ поднимается новый злодей, чтобы истребить нас. В ХХ веке норма по злодеям явно была превышена. Надеяться можно только на НЕГО и на себя («хватит плакать, евреи, надо думать!»).

Фото: Леонид Западенко
Количество обращений к статье - 1039
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (5)
Moshe | 07.09.2018 17:53
Хотя мои близкие и их окружение, повторившее судьбу убиённых красиловчан, лежат в других местах, испытываю благодарность Евгении и её соратникам за преданность, настойчивость и благородство в их миссии по защите от забвения дорогих нам людей. Хочу похвалить Евгению за содержательность, достойный стиль и точные акценты её статьи.
Евгения | 03.09.2018 04:11
Спасибо вам, мои дорогие Лина, Боря, Абрам, за теплые слова и за столь лестные для меня отзывы!
Действительно, теперь я чувствую себя в каком-то смысле значительно спокойнее. I did it - я это сделала! И спасибо ЛЁНЕ ШКОЛЬНИКУ за то, что он поместил такой объемистый текст. Николай, между прочим, собирается писать книгу (так он сказал) - у него на сайте скопилась масса текстов, документов, фотографий. Я, конечно, буду рада помочь ему (если он не слишком затянет, а то могу и не успеть...).
Лина , Иерусалим | 28.08.2018 21:18
Дорогая Женя!
Поздравляю с исполненным долгом. Здоровья Вам и удачи во всём.
Борис Горлин | 26.08.2018 21:02
Статья выше всяких похвал. Невозможно читать без комка в горле...
В то же время, такое обилие информации и подробностей. Вполне “тянет” на книгу. Если ещё добавить фотографий... Большое спасибо Евгении Шейнман!
Абрам Торпусман, Иерусалим | 26.08.2018 14:52
Замечательная статья! И тема важна и интересна, и изложено понятно и толково. Сошлись воедино и еврейская устремлённость сохранить священную память погибших предков и родичей, и украинская добрая воля чтить память трагически ушедших земляков. Разумеется, так получается далеко не везде. Тем ценнее прекрасный опыт Жени Шейнман. Спасибо!!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com