Logo
1-10 декабря 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18












RedTram – новостная поисковая система

Это - мы
Фарватеры Михаила Марголина
Михаил Хазин, Бостон

Старинное военное изречение гласит: "Эполеты морского офицера сверкают всего ярче в блеске его обаяния". А в ореоле его обаяния самая драгоценная грань – честь, первое и необходимое требование. При всех остальных высоких профессиональных качествах офицера флота, его отличительная черта - истинное понимание Чести.

Офицеру флота приходится быть лучшим матросом и лучшим боцманом своего корабля, чтобы иметь моральное право требовать от сослуживцев на нижних ступенях всего того, что они обязаны выполнять. Флотский офицер, как правило,- личность, наделенная чувством долга, очевидным нравственно-интеллектуальным уровнем. Попутно возникает и такой деликатный вопрос: насколько «еврейским» родом войск был флот? Статистика сообщает, например, что в авиации, в танковых войсках процент евреев был выше, чем в пехоте. На флоте – аналогичная ситуация.

Издалека завел я речь, приступая к отзыву о замечательной книге Михаила Марголина «Фарватеры моей жизни», выпущенной недавно бостонским издательством «M-Graphics», чтобы напомнить, на какой высокой ступени личностных качеств изначально находится морской офицер в общественном сознании. И сразу должен сказать,- автор оправдывает читательские ожидания. Он создал искреннюю, глубокую, самобытную книгу. Постараюсь подтвердить это конкретными примерами.


Но прежде – еще несколько слов о том, как эта книга построена и в чем ее оригинальность. Да, это исповедь о прожитой жизни, о детстве, обожженном войной, об учебе в военно-морском училище, о послевоенной службе на Балтике, усеянной минами, которые нужно обезвреживать, о традициях еврейской семьи и общечеловеческих проблемах. Но жизнеописание это, в отличие от большинства биографических повествований, дано не прямолинейным сплошным текстом, лишь о своем житье-бытье, а небольшими и тактичными вкраплениями в многочисленные и разнообразные публицистические статьи Михаила Марголина на жгучие темы современности. Личная жизнь, собственная судьба проступает и вырисовывается на фоне событий громадной общественно-политической важности, порой судьбоносных, о которых бывший морской офицер рассуждает компетентно, увлекательно и умно. Его богатый жизненный опыт дает щедрую жатву мыслей.

Книга Марголина состоит из пяти частей, причем название каждой из них дает представление об основных темах его работы. Вот эти заголовки: «Народ многовековой диаспоры. Катастрофа мирового еврейства. Памятные персоналии. Политический ислам – религия террористов. Святая память поколений». Публицистические выступления Марголина, вошедшие в эту книгу, в свое время были опубликованы в периодической печати. Автор активно выступал в выходившей в Нью-Йорке русскоязычной газете «Форвертс», оставившей по себе добрую память, поныне продолжает сотрудничество с выходящими в США на русском языке газетами «Еврейский мир», «Новый меридиан» и другими изданиями, его охотно печатают в Израиле.

Достоинство публицистики Михаила Марголина видится мне прежде всего в том, что ум и сердце автора работают как бы созвучно. Интеллектуальные выкладки, логистика всегда оживлены эмоциональным воздействием. Это особенно дает о себе знать в портретных очерках о видных государственных деятелях, творческих людях, где автор, используя всю полноту историко-документального материала, усиливает и обогащает его свидетельствами личного знакомства. Так в очерке о Евгении Примакове бывшем советском министре иностранных дел, видном деятеле КГБ, потом даже главе Правительства, Марголин пишет, что судьба свела его с этим человеком в ранней молодости, в 1945 году.

Оба они тогда учились в Бакинском военно-морском подготовительном училище. Примаков был на курс старше. Среди истощенных войной курсантов-подростков выделялся упитанный самоуверенный Евгений, не в меру кичливый и драчливый. Уже тогда в подростковых «экстремальных» ситуациях, спровоцированных им, он умело выходил сухим из воды.

Умело маскировал чистоту пятой графы своей биографии, не давая сведений о своем отце, матери. Известно было только, что двоюродный брат Примакова по материнской линии – видный советский биолог Яков Давидович Киршенблат. Только в поздних своих мемуарах Примаков признал, что еврейкой была его бабушка по материнской линии, да и то не называя ее фамилии.

Академик-востоковед Евгений Примаков, друг и куратор воинствующих исламистов от Саддама Хусейна до Арафата и Махмуда Аббаса, ненавистник Израиля, в тайных канцеляриях страны, между прочим, проходил под кличкой «Примус» и числился под ней в «Особой папке» КГБ, где учитывались персональные задания Политбюро КПСС. Немало гнусных, отравленных блюд сварил этот примус, что и отразил Михаил Марголин.

В очерке о телеведущем Владимире Познере также есть мотив личной встречи. Михаилу Марголину в первый год горбачевской перестройки довелось присутствовать в конференц-зале Латвийского госуниверситета на не афишированной встрече с телеведущим центрального телевидения Владимиром Познером, в то время уже заметной фигуры советского зомбоящика. Привлекала экзотичность его биографии, особенно его участие в телемостах с США. Автор очерка воздает должное мастеровитости Познера, его умению наладить контакт с аудиторией, понравиться.

Но в целом, по мнению автора, для Познера, считающего себя независимым журналистом, якобы отказывающимся лгать или говорить полуправду, на самом деле характерны хамелеонщина, лакейская лояльность. Не зря из двух эпиграфов к очерку о Познере – один из них автор взял из статьи Владимира Буковского:
«Меня вообще удивляет, что Познер хоть как-то котируется. Это для постсоветской России довольно типично… Я-то помню Познера в начале восьмидесятых, когда он выезжал за границу по поручению Кремля и на самом хорошем английском и французском повторял советскую пропаганду: что Сахарова сослали в Горький – правильно, что в Афганистан вошли – правильно, а диссиденты все сумасшедшие. На Западе его всегда считали голосом Кремля, как он успел мутировать и стал великим демократом, я не знаю».

(Добавлю примечательную подробность, появившуюся в открытой печати совсем недавно. В документах, опубликованных Минюстом США 17 июля 2018 года, Владимира Познера назвали не только пропагандистом, но и сотрудником КГБ. Специальный агент Федерального бюро расследований Кевин Хелсон назвал журналиста Владимира Познера советским пропагандистом и сотрудником КГБ. Об этом говорится в письменных показаниях Хелсона, которые прилагаются к обвинительному заключению по делу россиянки Марии Бутиной, задержанной в Вашингтоне 15 июля 2018 года.)

Очерк о знаменитом телеведущем Владимире Соловьеве, гроссмейстере зомбоящика, автор тоже начинает с воспоминания о том, как давным-давно довелось слушать интервью и видеть на экране этого молодого человека, выступавшего вместе с его матерью, Инной Соломоновной Шапиро. Тогда он произвел на автора благоприятное впечатление, но со временем оно стало иным. Поначалу возникали вопросы. Как удалось еврейским родителям Володи Соловьева определить сына в элитную школу, где в те годы учились дети и внуки партийной верхушки, дипломатов и прочей советской знати.

Тем не менее, в МГУ попасть ему не удалось. Пришлось причалить в Институт стали и сплавов. (Вспоминается время борьбы с культом личности, массовых переименований. Тогда в ходу была шутка, что «Институт стали переименовали в Институт лени»). Кстати, в том же институте учились узнаваемые персоны современной России – Владислав Сурков, Михаил Фридман, Евгений Сатановский.

Далее Владимир Соловьев уверенно шел вверх по ступеням карьеры: аспирантура, кандидат наук, преподавание в американском колледже в штате Алабама, бизнес, финансовый успех. После чего следует возвращение на родину, запрет со стороны Америки на его дальнейшие визиты в США. Владимир Соловьев в Москве не надолго становится членом Президиума Российского Еврейского Конгресса, ведет программу «Соловьиные трели» на радиостанции «Серебряный дождь».

Круто вверх пошла его карьера после того, как Владимир Соловьев принял участие в работе учредительного съезда прокремлевского молодежного движения «Наши», нередко называемого в народе гитлерюгенд. В нем он стал активистом, наставником, где учат борьбе с оппозицией, называемой майданом, оранжевой фашистской угрозой, а самих себя именуют борцами-антифашистами.

На вершине карьеры, где Владимир Соловьев ведет на телевидении многочасовые программы по злободневным политическим проблемам, превращающиеся в оргии ненависти к «пиндосам», к майдану, за что в премиях и других наградах от власти он дефицита не испытывает. «За высокий профессионализм и объективность в освещении событий в республике Крым» по указу президента России Владимир Соловьев удостоен боевого ордена Александра Невского. Не зря некоторые комментаторы отмечают, что «соловьиные трели» отчетливо превратились в «соловьиный помет».

Разные «соловьи-разбойники» встречались Михаилу Марголину на его фарватерах. И всегда доставало ему аналитической вдумчивости, сарказма для рассмотрения и осмысления их сути. Особое неприятие и горечь вызывают у автора лакействующие евреи, готовые ради карьеры лизать сапог власти. Таких немало в его книге, но гораздо больше достойных личностей, людей благородной и щедрой души. Очерк «Дело Бергера» - об одном из них. Он однофамилец автора, зовут его Юлий Марголин. Родился в 1900 году в Пинске в семье врача. С детства говорил на нескольких языках – русском, польском, идише, позже освоил иврит, немецкий.

В возрасте 25 лет стал доктором философии, закончив Берлинский университет. Интересовался русской литературой, поэзией, участвовал в семинаре Юрия Айхенвальда, сотрудничал в периодике России. До 1936 года жил в Польше, откуда репатриировался в Палестину. Его перу принадлежат и «Заметки о Пушкине», которые мне, к сожалению, не удалось найти, несмотря на предпринятый поиск. Впрочем, это не удивительно, так как творческое наследие Юлия Марголина до сих пор далеко не целиком опубликовано и освоено.

Хотя главная его книга - автобиографическая проза «Путешествие в страну зе-ка», написанная им после войны и изданная в США в 1947 году, стала сравнительно известной на Западе. В ней Юлий Марголин искренно и мужественно повествует, как он полных пять лет мотал срок в советских лагерях близ полярного круга, чего он там насмотрелся, натерпелся, какими мыслями и чувствами проникся. Заметьте, книга о ГУЛАГе вышла при жизни Сталина. А люди в большинстве своем неустанно повторяли, что знать не знали об этих метастазах.

«Все, что я видел там, - писал автор, - наполнило меня ужасом и отвращением на всю жизнь. Каждый, кто был там и видел то, что я видел, поймет меня. Я считаю, что борьба с рабовладельческим, террористическим и бесчеловечным режимом, который там существует, составляет первую обязанность каждого честного человека во всем мире».

Юлий Марголин стал бесстрашным обличителем скрываемой от мира системы бесчеловечных лагерей, одной из опор тоталитарной власти. В феврале 1950 года он выступал в ООН с личными свидетельствами о советских лагерях системы ГУЛАГа. Показания Марголина произвели сильное впечатление, что заметно было по поведению советского делегата Царапкина, сидевшего вроде с бесстрастным выражением лица в течение двухнедельных слушаний. Но время от времени Царапкин срывался, пытался прервать показания Марголина криком, стучал кулаком по столу: «Это грязная клевета!»

Леваки тогда тоже пытались дать отпор Марголину, демагогически вопрошая:
- Как может еврей позволить себе возвысить голос против страны, недавно спасшей евреев от Гитлера, убившего шесть миллионов его братьев и сестер?

Примечательные, красноречивые случаются переклички эпох, голос минувших лет гулким эхом отзывается сегодня. В 1958 году Юлий Марголин под псевдонимом Александр Галин выпустил книгу «Израиль – еврейское государство». Ровно через шестьдесят лет, в 2018 году Кнессет принял закон, сформулированный точь-в-точь как название книги Марголина.

В «Фарватерах» сделана публикация великолепного выступления Юлия Марголина в защиту собрата по советской каторге, врача Веньямина Бергера, до войны председателя сионистской организации в Литве, осужденного на десять лет лагерей. «Я не знаю людей прекраснее, благороднее этого человека, - пишет Юлий Марголин. – На его серебряных сединах, в утомленных, умных глазах этого много видевшего человека – почиет «Шехина» Божия, печать высокой человечности… Нет в мире никого, кому бы доктор Бергер причинил зло. Зато много людей обязаны ему жизнью, как я. Доктор Бергер не пропустил ни одной возможности помочь страдающему на каторге, куда забросила его судьба».

Другой герой Михаила Марголина - Саблин Валерий Михайлович из очерка «Мятежный корабль», потомственный офицер флота, тоже одухотворен бескорыстной и возвышенной идеей служения людям, правде и справедливости.

В следственном деле молодого бунтаря, служившего на боевом противолодочном корабле "Сторожевой", прибывшем в Ригу из Военно- морской базы Балтийск для участия в военно-морском параде в честь 58-ой годовщины Великого Октября; хранится изъятое у него при обыске письмо родителям, датированное 8 ноября 1975 года: «Дорогие, любимые, хорошие мои папочка и мамочка! Очень трудно было начать писать это письмо, так как оно, вероятно, вызовет у вас тревогу, боль, а может, даже возмущение и гнев в мой адрес… Моими действиями руководит только одно желание - сделать, что в моих силах, чтобы народ наш, хороший, могучий народ Родины нашей разбудить от политической спячки…»

Автор рассказывает, что в гарнизоне стало известно,- произошло ЧП. 9-го ноября, во втором часу ночи, после участия в праздничном военно-морском параде, большой противолодочный корабль «Сторожевой» самостоятельно, без разрешения оперативной службы Балтийского флота вышел в Рижский залив и лег на курс в открытое море. Незамедлительно был запущен механизм оперативного оповещения, вплоть до самых верхов. До военного министра страны, до дежурного генерала при генсеке Брежневе. Ответ верхов не заставил себя долго ждать. Через несколько минут поступил приказ: «Разбомбить и потопить корабль».

Михаил Марголин рассказывает, что по долгу службы ему довелось принять участие в восстановлении прокладки курсов, какими шел «Сторожевой» до места, где был остановлен бомбовым ударом авиации. Специалистам было совершенно ясно, даже речи не может быть о том, что Саблин и его сообщники намеревались совершить угон в Швецию. Но именно об этом завели речь компетентные органы с именно такой версией выступили, чтобы верней представить Саблина предателем.

Но чего же он добивался на самом деле? Вот отрывок из его показаний на суде: «Напряженно и долго думая о дальнейших действиях, принял решение: кончать с теорией и становиться практиком. Понял, что нужна какая-то трибуна, с которой можно было бы начать высказывать свои свободные мысли о необходимости изменения существующего положения дел. Лучше корабля, я думаю, такой трибуны не найдешь. А из морей лучше всего — Балтийское, так как находится в центре Европы... Никто в Советском Союзе не имеет и не может иметь такую возможность, как мы, — потребовать от правительства разрешения выступить по телевидению с критикой внутреннего положения в стране...»

Предельно кратким было последнее слово Саблина в суде, не содержавшее ни просьбы о пощаде, ни раскаяния с обещанием искупить вину. Звучало оно, пожалуй, меньше двух минут, Вот его текст: «Я люблю жизнь. У меня есть семья, сын, которому нужен отец. Все....»

Приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР гласил: капитан 3 ранга Валерий Михайлович Саблин, 1939 года рождения, признан виновным по пункту “а” статьи 64 УК РСФСР (измена Родине) и приговорен к смертной казни (расстрелу).

Помню, на исходе 70-х годов прошлого века докатились и до меня слухи о дерзком офицере флота, посмевшем бунтовать против власти, наподобие лейтенанта Шмидта, моряков с броненосца «Потемкин» или Кронштадтских повстанцев. Слухи эти перемежались с разговорами о попытке угнать корабль, совершить побег за кордон. Они волновали, будоражили. Но деяние Валерия Саблина оставалось тайной за семью печатями.

Фарватеры морской биографии Михаила Марголина привели его к знакомству с бывшим премьер-министром Польши, генералом Войцехом Ярузельским, которому в книге также посвящен запоминающийся портретный очерк. Казалось бы, как могли пересечься пути моряка и сухопутного генерала?

Марголин рассказывает, что в конце 60-х он в течение трех лет подряд участвовал в боевых ракетных стрельбах кораблей и береговых мобильных ракетных установок Стран Варшавского Договора. В учениях принимали участие корабли и береговые формирования ГДР и Польши. На Михаила Марголина были возложены обязанности офицера связи штаба Балтийского флота, что предполагало необходимость лично встречаться с министром обороны Польши Войцехом Ярузельским, командующими флотами и другими высокими чинами. Целью той масштабной операции было определение уровня боевой подготовки, взаимодействия флотов и береговых ракетных частей.

И в данном случае личный опыт послужил существенным подспорьем аналитической работе по созданию очерка о яркой и противоречивой фигуре выдающегося польского военного и государственного деятеля.

Публицистика Михаила Марголина, вдумчивая и аргументированная, пропущенная через сердце, одухотворяет его статьи, о чем бы он ни писал, - о судьбе еврейского народа, о противостоянии исламофашизму, юдофобии, лжи.

«Фарватеры прожитой жизни» - не просто хроника пролетевших лет, цепь биографических событий, изложенных в хронологической последовательности, как это нередко бывает. Да, в этой книге запечатлено былое, но не как перечень эпизодов, а в сопровождении глубоких, порой мучительных дум, ретроспективном осмыслении пройденных путей. В результате чего перед нами достойное произведение «о времени и о себе».
Количество обращений к статье - 503
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (3)
Евгения Шейнман | 21.11.2018 00:45
Дорогой Михаил (Хазин)! Спасибо за замечательное представление книги Вашего тезки, Михаила Марголина.
Я очень рада тому, что вышла его книга. Давно слежу за его публикациями, в частности, в МЗ. Обязательно постараюсь найти и прочесть ее. Все, о чем он пишет, мне близко.
Мое сердечное поздравление Михаилу Марголину в связи с выходом его книги. Это действительно свершение!
ГостьМихаил Марголин | 20.11.2018 01:58
Уважаемая Лина! Спасибо за Вашу высокую оценку после прочтения моей книги "Фарватеры прожитой жизни". Это итог моего многолетнего творчества на поприще публицистики, которой я посвятил более 25 иммигрантских лет, что вообщем-то и стало основой моей книги.
" Что же касается Вашего вопроса о месте захоронения В.М. Саблина могу лишь сообщить выдержку из интернет Википедии по материалам "Смертная казнь в России", где сказано, что согласно статьи 186 Уголовно-исполнительного кодекса РФ "...тело осужденного к смертной казни для захоронения не выдается и о месте захоронения не сообщается".
Лина Торпусман, Иерусалим. | 19.11.2018 22:39
Правдиво и ярко отразил Михаил Марголин важные события своей и нашей общей жизни. Я особенно благодарна за очерк о расстрелянном в застенках КГБ в 1976 году капитане Валерии Саблине.
Благородный, бесстрашный и, увы, наивный рыцарь. О нём с глубоким волнением и преклонением рассказывал, кажется, Александр Шеин, ближайший сподвижник,в телевизионной передаче примерно в 1995-96 гг. Тогда на НТВ можно было говорить подобное.
В России, за которую он погиб, о Саблине почти никто не знает. Уважаемый Михаил, а известна ли могила Валерия Михайловича? Или это государственная тайна?

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com