Logo
27.01.-7.02.2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
09 Фев 19
09 Фев 19
09 Фев 19
09 Фев 19
09 Фев 19
09 Фев 19
09 Фев 19
09 Фев 19
09 Фев 19












RedTram – новостная поисковая система

Прямая речь
Тенденция антиюдофобства, или
Кому невыносимы рабиновичи
Проф. Захар Гельман, Реховот

Лично мне повезло. На моем жизненном пути юдофилы встречались. По правде говоря, реже, чем юдофобы, и это понятно, с учетом того, где и в какое время мы жили. Но ведь открытая демонстрация любой степени юдофильства в стране, в которой плохо закамуфлированный государственный антисемитизм десятилетиями составлял одну из сущностей внутренней политики, значила едва ли не вызов этому самому государству.

Не все «молчали в тряпочку»

Несомненно, нужны пояснения. Допускаю, что во всех слоях советского общества немало граждан «не одобрямс» смрадный душок антисемитизма, веявшего из всех пор государственных и партийных структур самой большой страны мира. К слову, других структур в «стране победившего социализма» просто не существовало. Но между «не одобрямс», иначе говоря, «молчанием в тряпочку», и «слово молвить», то есть «вякать», или тем более что-то делать против явления дискриминации евреев, как говорил классик, «дистанция огромного размера». Не у всех в принципе порядочных людей доставало мужества пройти эту дистанцию.

В Институте истории естествознания и техники (ИИЕиТ) имени С.И. Вавилова по причинам, которые в принципе лежат на поверхности, работать мне не довелось. Тем не менее, именно в этом авторитетном академическом учреждении я защитил диссертацию по историко-химической тематике. Опять же без очной или заочной аспирантуры - даже моих документов туда не пожелали принять.

И это при том, что свою рекомендацию мне дал выдающийся советский ученый Степан Афанасьевич Балезин (1904- 1982), основатель научной школы ингибиторов (замедлителей) коррозии, лауреат Сталинской премии, заслуженный деятель науки РСФСР. На биолого-химическом факультете Московского государственного педагогического института имени Ленина, где я получил свое первое высшее образование, профессор Балезин в 1938-1980 гг. заведовал кафедрой общей и аналитической химии. Не могу не сказать, что он был душевным и понимавшим тогдашнюю ситуацию человеком. Его жена, Тамара Иосифовна Балезина (в девичестве Каплун; 1913- 2010), – видный ученый-микробиолог и вирусолог, вошла в историю науки как соавтор создания отечественного пенициллина и интерферона.

С.А. Балезин предлагал мне работу на своей кафедре, но мне хотелось заниматься историей науки. С рекомендацией от Степана Афанасьевича, интересы которого лежали не только в экспериментальной химии, но и в педагогике, осенью 1970 года я пришел к Александру Сергеевичу Федорову (1909 – 1996), заместителю директора ИИЕиТ. Федоров встретил меня вполне радушно и искренне хотел взять в аспирантуру. Его усилия успехом не увенчались. Но именно он без проволочек «провел» меня в «соискатели» и в дальнейшем помогал с публикациями.

Статус готовивших диссертации без аспирантуры звучал несколько комично - «соискатель». Если иметь ввиду евреев, «соискавших» научные степени в СССР, то разве не к нам и не ко мне лично относились знаменитые строки великого Лермонтова: «Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?». Тогда до берегов «исторической родины» далековато было...


Г.В. Быков
Одним из моих оппонентов на защите был Георгий Владимирович Быков (1914 -1982), один из самых выдающихся историков химии прошлого века. Его труды по истории органической химии считаются классическими. Конечно, мне безмерно повезло. И не только потому, что коллегой по сути начинающего историка науки, каким я тогда и являлся, стал маститый ученый. На дворе стояли годы, позже названные застойными, я учительствовал в школе (мои предметы – химия, биология, английский язык) и заочно получал второе высшее образование на факультете иностранных языков Московского областного педагогического института имени Крупской.

В практическом смысле «соискательство» по истории науки означало работу в библиотеках. Научный зал нынешней Государственной российской библиотеки (бывшей «Ленинки») практически стал моим вторым домом. Реже я удостаивал своим присутствием Научную библиотеку МГУ имени Ломоносова, которая носила собственное отдельное «имени» - Максима Горького. Конечно же, несмотря на все сложности своего бытия, я не мог пропускать научные конференции и семинары в ИИЕиТ. Не будучи букой, свел знакомство со многими видными и не совсем таковыми учеными. В частности, к моим друзьям могу отнести Виктора Абрамовича Крицмана (1939- 2011) и Вадима Львовича Рабиновича (1935-2013). Они были видными исследователями. Первый стал доктором химических наук, эмигрировал в Германию, где и скончался. Второй – на момент нашего знакомства кандидат химических наук, позже защитил диссертацию на степень доктора философских наук. Область интересов Вадима Львовича была история алхимии и философия науки. И еще он был блестящим поэтом, автором нескольких поэтических сборников. Тем не менее, в научном плане их трудно сравнивать с Г.В. Быковым, который в области истории химии остается «глыбой».

Бей антисемитов, спасай Россию!


И надо же было такому случиться, что бывшие в течение многих лет друзьями Крицман и Рабинович рассорились, что называется «вусмерть». Лично мне Крицман объяснял возникший конфликт тем, что он некорректно процитировал (по его словам «не закавычил») отрывок из какого-то вторичного источника в одной из написанных им глав книги об итальянском химике Станислао Канниццаро. Эта книга под авторством Быкова и Крицмана вышла в Москве в издательстве «Наука» в 1972 году. Нельзя исключить и личные мотивы возникшей непрязни между двумя тогда еще молодыми кандидатами химических наук, хотя они до конца не проясняются. Важно другое - Георгий Владимирович, человек очень страстный, занял сторону Крицмана, который при поступлении в ИИЕиТ был его аспирантом, а потом соавтором нескольких книг.


В. Л. Рабинович
Как-то раз нешуточный спор между Рабиновичем и Крицманом разгорелся в присутствии Быкова непосредственно в кабинете, который занимал сектор истории химии. Слово за слово и блестящий острослов Рабинович сказал нечто такое, после чего Быков запустил в него стулом. К счастью, промахнулся! Вероятно, швыряние канцелярской мебелью явилось апогеем возникшего противостояния. Затем главные зачинщики скандала утихомирились и разошлись.

В кабинете остались Быков, машинистка, кто-то из младших научных сотрудников и –здесь прошу особого внимания!- «некто» из партийного руководства института. И этот «некто» (фамилию которого называть не буду), желая потрафить крупному ученому, не будучи в состоянии сдержать свой антисемитский зуд, сказал Георгию Владимировичу: «Надо бы хорошeнько проучить жидовскую морду Рабиновича!». Ну что тут можно сказать? Потерял бдительность институтский партиец! Ибо едва он успел закончить свою подлую фразу – об этом мне рассказывала та самая задержавшаяся в кабинете машинистка – как получил в «пятак» сильнейший удар кулаком! Быков был не только выдающимся ученым, но и неплохим спортсменом. Рука у него была тяжелая! Понятно, что Георгий Владимирович, выступая в защиту Крицмана против Рабиновича, совершенно не имел ввиду их национальности! Тем более, что они были соплеменниками.

Однажды мне сказали, что академик Николай Константинович Кочетков (1915—2005), блестящий ученый, многолетний директор Института органической химии, который в разные годы не без риска для собственной карьеры оказывал поддержку ученым, третируемыми юдофобами , с предубеждением относится к Г.В. Быкову. Причина такого отношения лежала в противостоянии Георгия Владимировича на рубеже 40- 50-х гг. некоторым идеям теории химического строения на базе так называемой «теории резонанса», выдвинутой американским химиком Лайнусом Полингом. Эти идеи были поддержаны выдающимися советскими учеными Яковом Кивовичем Сыркиным (1894-1974) и Миррой Ефимовной Дяткиной (1915 – 1962), евреями по происхождению.

«Теория резонанса» советскими партийными идеологами так долго считалась «реакционной», что в первом издании моего перевода на русский язык «Краткой истории химии» известного американского писателя-фантаста и популяризатора науки Айзека Азимова, вышедшим в московском издательстве «Мир» в 1983 году, глава «Теория резонанса» была безжалостна выброшена бдительными редакторами. Мне удалось ее восстановить в двух последующих переизданиях в петербургском издательстве «Амфора» соответсвенно в 2000 и в 2002 годах. Не могу здесь же не заметить, что мой перевод был украден неким Вячеславом Абашкиным и издан в том же 2002 году в московском издательстве «Центрполиграф». Таким образом, в 2002 году возникла почти анекдотическая, но отнюдь не смешная ситуация: в российских книжных магазинах продавалась в одном и том же переводе на русский язык «Краткая история химии» Айзека Азимова с указанием разных переводчиков и разных издательств.

Вот каким непрофессионализмом отличались совсем недавно (о сегодняшней ситуации ничего сказать не могу) российские издатели! Ведь достаточно было глянуть в любую библиографию Азимова и предыдущие издания «Краткой истории химии» в моем переводе на русский тут же стали бы очевидны! История весьма неприглядная! Она выходит за рамки декларированной темы настоящей публикации и желающих узнать подробности отсылаю к журналу «Химия и Жизнь», в котором в 2010 году (№10) ситуация уворовывания моего перевода описана более детально.

Что же касается Георгия Владимировича Быкова, то в начале 50-х гг. он искренне не принимал «теорию резонанса», которая выбивалась из классической теории строения. И никакого «еврейского следа» в этом неприятии, по крайней мере, со стороны Быкова, не было и в помине. В те же годы против этой теории и ее самых выдающихся последователей Сыркина и Дяткиной выступали даже их прямые ученики: будущий академик Олег Александрович Реутов и профессор Владимир Михайлович Татевский. Если судить по тогдашним выступлениям в научной и околонаучной печати весьма критически относились к «теории резонанса» академики Бонифатий Михайлович Кедров и даже президент АН СССР в 1951 – 1961 гг. химик мировой величины Александр Николаевич Несмеянов.

Видный биофизик и историк науки Симон Эльевич Шноль в главе «Атака на химию» своей книги «Герои и злодеи российской науки» (Москва: Крон-Пресс, 1977) пишет: «.А главные обвиняемые отделались довольно легко. Я.К.Сыркина и М.Е.Дяткину выгнали из университета (где Сыркин заведовал кафедрой теоретической химии). Но он остался заведующим кафедрой физической химии в Институте тонкой химической технологии имени Ломоносова. А много лет спустя даже был выбран в академики». В итоге и такой блестящий ученый как Дяткина тоже не осталась без работы. По воспоминаниям профессора химии Анны Александровны Тагер, «Миpра Ефимовна Дяткина впоследствии работала в Институте общей и неорганической химии имени Н.С. Курнакова Академии наук СССР».

Против юдофобской тьмы

Рубеж конца 40-х – начала 50-х гг. ХХ века вполне можно характеризовать как эпоху насаждения сталинской кликой в обществе нравственного одичания. Разливанное море юдофобства вылилось в уничтожение еврейской культуры, «дело врачей», гонения на биологические науки. Про химию и физику партийные идеологи тоже не забывали. Но как-то у них не очень получалось. С физиками, ответственными за «атомный проект», вообще опасно было связываться. Что касается химии, то, так или иначе, критика той же «теории резонанса» и ее советских адептов не носила характер того бешенства, с которой советские идеологи во главе с основателем псевдонаучного направления Трофимом Денисовичем Лысенко обрушивались на генетику. Юдофобский подтекст всегда и во всем ощущался, но в случае с химией он нивелировался теми выдающимися представителями этой науки, которые, не выступая против «генеральной линии партии», на самом деле, саботировали смертельный пафос приписывания антисоветчины коллегам, подвергаемым остракизму.

В те непростые времена идеологической борьбы с «теорией резонанса» Юрий Андреевич Жданов (1919 – 2006) заведовал Отделом науки и высших учебных заведений ЦК ВКП(б) — КПСС. Нет никаких сомнений, что по мере своих возможностей он спускал на тормозах нападки на неблагонадежных химиков и представителей других наук. Напомню, что именно Ю. А. Жданов поддержал борьбу советских генетиков с апологетами лысенковской биологии. И именно Юрий Андреевич помог с защитой диссертации по теме, признанной поначалу едва ли не «диссертабельной», Евгению Гавриловичу Мермельштейну, выпускнику двух факультетов Ростовского государственного университета (РГУ) - историко-филологического в 1958 году и химического в 1965 году.

Ю.А. Жданов

В определенном смысле Ю. А. Жданов оказался причастным и к моей научной судьбе. С ним, его женой Таисией Сергеевной и сыном Андреем я познакомился летом 1974 года в Пятигорске, в санатории с не очень оригинальным по тому времени названием - «Ленинские скалы». Действительно, мы отдыхали в одном санатории, но апартаменты, понятное дело, были совершенно разными. Тем не менее, у нас было несколько встреч. Говорили мы только о химии. Я сообщил тогда уже члену-корреспонденту АН СССР, ректору Ростовского университета, председателю Северо-Кавказского научного центра, видному химику- органику Жданову, что тема моей диссертации - «Развитие представлений о строении моносахаридов». Но эти самые моносахариды, иначе простые сахара, то есть глюкоза, фруктоза и другие «озы», исследуются в лаборатории, которой на Химическом факультете РГУ, заведовал сам Жданов. И он предложил свою лабораторию в качестве «ведущей», то есть оппонирующей организации для моей диссертации, тогда еще не завершенной.


Захар Гельман, начало 70-х годов
Но случился «прокол». За два месяца до моей защиты Жданов заболел. О его болезни я узнал за полторы недели до назначенной даты защиты. Позвонив на кафедру химии природных соединений (КХПС) химфака РГУ, узнаю, что Юрию Андреевичу проведена операция (если не изменяет память, по поводу аппендицита и в больнице города Минеральные Воды), а моя диссертация, которая заранее была переслана на КХПС... потеряна. Не теряя времени, бросаю все и с еще одним экземпляром диссертации вылетаю в Ростов-на-Дону. Каково же было мое удивление, когда на столе кандидата химических наук (к.х.н.) Георгия Александровича Корольченко (1930-2003), представившегося «замещающим» Юрия Андреевича, вижу... свою диссертацию. В замешательсве и с нехорошим предчувствием, но все же надеясь, что диссертация всего-навсего затерялась, а потом нашлась, задаю естественный вопрос о получении рецензии-отзыва, без которого защита состояться не могла.

И какой я получаю ответ? Во-первых, хамский. В том смысле, что «им» (кому «им»? не уточнялось) не нужна никакая история химии, и тем более «однообразные заезжие историки». Тут же прошу Корольченко уточнить использованный им термин «однообразные». Мне заявили, что я ослышался - к.х.н. Корольченко сказал «разнообразные».

Во- вторых, Корольченко не сразу согласился провести обсуждение диссертации среди сотрудников КХПС. Но после моих настояний такое обсуждение состоялось. Я выступил с кратким докладом по теме диссертации. Как мне показалось, мой доклад приняли хорошо. В ходе прений одна из сотрудниц кафедры, назвала мою диссертацию «прорывом в понимании развития химии сахаров». Конечно, я был тронут такой оценкой и ожидал положительной рецензии. Но при отъезде получил отзыв, в которой содержалось много хвалебных слов, но в конце одним предложением фактически все перечеркивалось и диссертации в целом давалась отрицательная оценка.

Не веря своим глазам, несколько раз перечитывал отзыв. Как могло втереться в двустраничную хвалебную рецензию заключительное предложение, полностью опровергающее весь смысл предыдущих. Такое коварство меня потрясло! Неожиданно на выходе из лаборатории ко мне подошла та самая сотрудница, которая на собрании назвала мое исследование «прорывам», и сказала, что Юрий Андреевич Жданов все еще лечится в больнице и просит меня ему позвонить. Она же передала мне его номер телефона, установленного в палате. Естественно, я позвонил. Юрий Андреевич, понятное дело, был информирован о происшедшей со мной «передряге». Зная «слабые и сильные стороны» своих сотрудников, он посоветовал мне перенести дату защиты и дождаться его возвращения на работу.

Здесь же замечу, что многие исследователи в области точных и естественных наук высокомерно относятся к истории науки, не знают ее и не понимают. Крупный советский историк математики Адольф Павлович Юшкевич (1906 – 1993), отвечая в одном из интервью на вопрос «Каковы были ваши отношения с русскими математиками, например, с A. Н. Колмогоровым?», ответил так: «Вообще говоря, отношения ученых к истории соответствующих дисциплин были и остаются различными. Некоторые вовсе не интересуются историей науки, разве что анекдотами из жизни великих людей. Но еще в классической древности имелись ученые и философы, интересовавшиеся историей науки и серьезно занимавшиеся ею»

Что же касается Ю.А. Жданова, то он относился именно к тем ученым, которые интересовались как историей, так и философией науки. Он был не только доктором химических наук. Еще в 1948 году Юрий Андреевич окончил аспирантуру Института философии и защитил диссертацию на степень кандидата философских наук по теме «Понятие гомологии в органической химии». Немаловажно, что его научным руководителем был известный философ и историк науки Б.М. Кедров. К слову, также кандидат химических наук и доктор философских.

Защита, экзамен и вновь защита

Перенос даты защиты или ее отмена в моем понимании означали уход борьбы. На такой шаг я пойти не мог. Поэтому на защиту вышел с двумя прекрасными отзывами оппонентов - доктора химических наук Г.В.Быкова и кандидата химических наук Людмилы Ивановны Линевич, известного специалиста по химии сахаров. За всю историю защит диссертаций в ИИЕиТ никто не выходил на защиту диссертации с отрицательным отзывом оппонирующей организации. В принципе такой «выход» и сегодня расценивается едва ли не как «прилюдное самоубийство». И хотя защита далась мне не легко, более двух третей членов Ученого Совета проголосовали за присуждение мне научной степени. Конечно, огромную роль сыграл авторитет оппонентов.

Однако радоваться мне долго не пришлось. Вскоре в ИИЕиТ пришло письмо из ВАКа (Всесоюзной аттестационной комиссии), поставившей под сомнение присуждение мне научной степени. Отрицательный отзыв из РГУ сыграл свою роль. Мне предлагалось сдать экзамен по органической химии для выпускников химических факультетов университетов. Предложение, конечно, замечательное! Ничего не скажешь! Но как его осуществить? С кем договариваться? На химфаке МГУ имени Ломоносова меня долго не могли понять. Беспрецедентный случай! Защитивший на Ученом Совете академического института «соискатель» (вроде как уже бывший!) должен вновь становиться студентом последнего курса?! Но что делать!? Не отступать же!

Нашел экзаменаторов! Создали комиссию! Экзамен сдал на «отлично». Иначе и быть не могло: органическую химию я знал отменно. Соответствующий документ переслали в ВАК. И что? Победа? Нет, конечно! Получаю очередное письмо из ВАКа. Мне предлагают... вновь защищаться! Вновь! Но уже на экспертном Совете по химии самого ВАКа. Это был, конечно, удар! Но и здесь отчаяние меня не охватило! Боевой азарт буквально поглотил меня, когда я узнал, что такая же история случилась в свое время с докторской диссертацией по химии Георгия Владимировича Быкова! Такой «параллелью» я даже возгордился!


Э. Г. Розанцев
У защиты на экспертных советах своя специфика. Она труднее уже потому, что в принципе на таких советах диссертации скорее не защищаются, а «отстаиваются». Отношение к ним заведомо подозрительное. Экспертную оценку осуществляют ученые в большинстве своем в рангах академиков и членов-корреспондентов. Понять специфику таких «отстаиваний» мне больше всего помог мой друг доктор химических наук Эдуард Григорьевич Розанцев, выдающийся химик, специалист в области прикладной биотехнологии.

Моими оппонентами непосредственно на защите в ВАКе были академики Николай Серафимович Зефиров (1935 -2017), специалист в области синтеза и математической химии, и Василий Владимирович Коршак (1909 – 1988), главный редактор журнала «Высокомолекулярные соединения». Исследования Коршака лежали в сфере моих научных интересов и с ним заочно я был знаком благодаря тогда еще будущему члену-корреспонденту АН СССР, видному физико-химику Петру Павловичу Шорыгину (1911 – 2009). Уже после всех заморочек с моими «защитами», в московском издательстве «Знание» в 1985 году вышел написанный мной биографический очерк, посвященный его отцу, академику Павлу Полиевктовичу Шорыгину (1881- 1939).

На защите в мою поддержку выступил и специально приглашенный ваковскими экспертами авторитетный историк химии Николай Александрович Фигуровский (1901 – 1986). Правда, поддержал он «с подачи» Георгия Владимировича. Об этом мне рассказывал сам Быков, по словам которого Н.А. Фигуровский не сразу определил свою позицию в отношении моей диссертации. Тем не менее, Фигуровский, занимавший в 1956- 1962 гг. пост директора ИИЕиТ, профессор МГУ имени Ломоносова, был высоким профессионалом в области истории химии и настоящим экспертом. Защита в ВАКе была недолгой. Все-таки выдающимся химикам очевидна была новизна и глубина представленного мной исследования. Мое краткое сообщение по теме, несколько профессиональных вопросов и... поздравления.

Позже один из ваковских экспертов, пригласивший меня оппонировать диссертацию своего аспиранта, признался мне, что все они были удивлены моей «принудительной многоступенчатой защитой». При этом он назвал меня «бойцом».

В моей памяти остались многие встречи с дорогим моему сердцу Георгием Владимировичем Быковым. Он жил в коммунальной квартире, в центре Москвы, в Потаповском переулке. Помнится, мы с ним шли к нему домой пешком со Старопанского переулка, где многие годы на втором этаже располагался ИИЕиТ, и беседовали обо всем на свете. Но больше всего, конечно, об истории химии. Кстати, в том же здании ИИЕиТ до разгрома еврейской культуры располагалась и редакция еврейской газеты «Дер Эмес» (в переводе с идиша «Правда»).

За пару лет до смерти Г.В. Быков переехал в район между станциями метро «Рязанский проспект» и «Ждановская» (ныне «Выхино»). В этом же районе я жил с семьей до репатриации в Израиль. Поэтому в последние годы жизни Быкова мы имели возможность встречаться чаще.

Когда Георгий Владимирович неожидано умер, его младший сын Сергей (он сравнительно недавно погиб в автокатастрофе) сообщил мне, что отец просил меня принять его научное наследие: книги, журналы, статьи. На основании всех этих материалов и личных встреч я написал очерк о жизни и творчестве Г. В. Быкова, опубликованный в «Вопросах истории естествознания и техники» к 90-летию со до рождения.

Еще одним несомненным юдофилом в ИИЕиТ был доктор химических наук профессор Владимир Иванович Кузнецов (1915 – 2005). С ним у меня связана особая история. В 80-е годы, занимаясь интенсификацией среднего образования, поиском новых форм обучения, я создал программу по новому школьному предмету, который назвал «История науки и культуры». Этот курс печатался в течение года в номерах журнала «Народное образование».

В той части курса, которая касалась мировой литературы, упоминался Шолом-Алейхем. Если не ошибаюсь, великого еврейского писателя я упомянул и в одной из своих статей на те же педагогические темы в статье, опубликованной в газете «Советская Россия». И надо же такому случиться, что в ответ на эти публикации среди множества доброжелательных откликов я получил несколько антисемитских. Этим пасквилянтам не нравилось именно упоминание Шолом-Алейхема. Запомнилась фраза одного из них: «Автор распространяет в России идеи Шолома». В принципе я никогда не отвечаю на любого рода бред. Но совершенно случайно об этих «отзывах» узнал Владимир Иванович. Тогда я попросил его дать отповедь антисемитским писакам, выразить мнение настоящего русского ученого. И такую отповедь В.И. Кузнецов дал, написав статью «Не забудьте вымыть руки!», опубликованную в «Международной еврейской газете», которую в то время возглавлял Танкред Григорьевич Голенпольский (1931 – 2015).

«Для русского нет «еврейского вопроса»:
это — русский вопрос»

Г.В. Быков, Ю.А. Жданов, В.И.Кузнецов, Н.К.Кочетков, Э. Г. Розанцев, П.П Шорыгин, С.А. Балезин - выдающиеся советские и российские химики. Они и многие другие представители этой области знания разных национальностей и разной научной величины обладали, если пользоваться химической терминологией, юдофильной валентностью. Иными словами, их отличительной чертой была способность понимать уязвимость коллег-евреев по причине неизживаемого антисемитизма, имеющего тенденцию из «душка» время от времени превращаться в смрад. Этот смрад, если не противостоять ему, ведет к нравственному одичанию, развенчанию человека с человечностью и может превратить немалое количество людей в ублюдков.

Видный русский политический деятель, адвокат, меньшевик, министр юстиции Временного правительства Павел Николаевич Малянтович (1869, Витебск, – расстрелян в Москве по постановлению Военной коллегии Верховного суда СССР 22 января 1940 года) в статье «Русский вопрос о евреях»: из доклада, читанного автором под тем же названием в Москве 10 января 1915 года и затем в Петрограде и Одессе, горячо выступая против антисемитов, декларировал: «... борьба за еврейское равноправие для русского человека есть свое дело, подлинное национальное дело первейшей важности... Для русского нет «еврейского вопроса»: это — русский вопрос. И потому для его разрешения не нужно любить евреев, можно даже их ненавидеть. Нужно только любить себя, свою родину, свой народ».

Верно сказано! Юдофоб – враг, прежде всего, своего народа. И в самом деле, давать достойный отпор антисемитской кодле - святая обязанность представителей титульной нации. С сожалением константирую: сегодня против откровенных и закамуфлированных юдофобских выпадов в СМИ выступают только сами евреи.

Замечательный русский советский писатель Константин Георгиевич Паустовский в воспоминаниях из гимназических лет писал: «Была весна 1912 года, перед экзаменами в саду была устроена сходка. На нее созвали всех гимназистов нашего класса, кроме евреев. Евреи об этой сходке ничего не должны были знать.

На сходке было решено, что лучшие ученики из русских и поляков должны на экзаменах хотя бы по одному предмету схватить четверку, чтобы не получить золотой медали. Мы решили отдать все золотые медали евреям. Без этих медалей их не принимали в университет».

Замечу, что 1912 год – время роста официального российского юдофобства. Дискриминация иудеев усилилась. В частности, в 1912 году был установлен запрет на производство в офицерские звания крещеных евреев, их детей и внуков. Таким образом еврейство в Российской империи стало определяться по этническому признаку. Крещеных евреев и их детей перестали принимать в Военно-медицинскую академию. В изданных в 1912 г. дополнениях к «Правилам о приеме в кадетские корпуса», запрещалось зачислять в них детей еврейского происхождения, даже если крестились их отцы или деды. Так что русский царизм, успевший развернуть преследования евреев не только «за веру», но и «за кровь», - несомненная предтеча германского нацизма.

Паустовский и его друзья-гимназисты, перешагнувшие через личные интересы, решили помочь своим еврейским однокашникам, сохраняли честь русского ученичества и студенчества. Определенно, они выросли в настоящих русских интеллигентов и истинных патриотов. У меня нет ни малейшего сомнения, что отмеченные в этом очерке известные и не очень ученые, – повзрослешие люди той же человеческой породы, как те гимназисты, о которых писал Константин Паустовский. В одном из шутливых стихотворений упоминавшегося выше блестящего поэта и ученого Вадима Рабиновича есть такие строки:

«Фамилию мою анекдотичную
Иные полагают неприличною.
Встречаются порой такие сволочи,
Кому невыносимы рабиновичи».


«Таких сволочей» во всех уголках нашей планеты - «вагон и маленькая тележка». Хватает их и в самой большой стране мира. Но в наши дни информационных технологий часто их вроде как не замечают. Опасная тенденция! Ибо юдофобство – всегда призыв к ненависти, которая может только убивать. Во все времена в России находились люди, соблюдавшие моральную гигиену, и «таким сволочам» противостоявшие. Понятно, что «юдофильную валентность» имеют не только химики. Важно, чтобы тенденция юдофильства, а скорее даже антиюдофобства, не прерывалась.
Количество обращений к статье - 1350
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (15)
Семен, Реховот | 15.02.2019 14:50
Интересная тема. И написано замечательно. Надо продолжить тему. Вот бы узнать, как обстояли дела в союзных республиках, областях и в зависимых от СССР государствах.
Гость | 13.02.2019 19:19
Особенно интересно прочитать мемуары ученых математиков и физиков еврейской национальности советской поры.
Гость | 31.01.2019 19:57
С разных точек зрения было бы интересно, если представители других наук поделятся воспоминаниями о юдофилах и юдофобах. Особенно интересны гуманитарные области знания.
Семен Щ. | 27.01.2019 19:16
На важный момент обратил внимание автор: антисемитизм - это бешеный выпад против той страны и народа, в котором это происходит. Русские антисемиты - враги России и русских, французские - Франции и французов, американские - Америки и американцев и так далее.
Александр Гордон, Хайфа | 27.01.2019 13:24
Хорошая статья! Спасибо.
Гость | 23.01.2019 23:45
Согласен, важная статья.
Виктор S., Нес-Циона | 21.01.2019 13:48
Актуально и написано хорошо. У меня была бы, наверняка, такая же ситуация, как у автора статьи, если бы я защищал диссертацию в России, или в Украине, или в Белоруссии. Но я, получив высшее образование в далеком Архангельске, женился и оказался в Баку. Защиты кандидатской и докторской диссертаций прошли как по маслу. Оппонирующими организациями были институты в одном среднеазиатских городах. В советские юдофобские времена, пожалуй, только Тбилиси, Баку и среднеазиатские вузы были не совсем, но значительно свободны от антисемитизма. Возможно, полегче было в Сибири и Прибалтике. Повторюсь, не полностью, но значительно.
Sava | 20.01.2019 13:25
И.Ревич: Интересно, сначала - гены, а потом - евреи. Или - наоборот?

Полагаю, что возможно то и другое одновременно, или последовательно.Это -процесс.Одаренный от природы человек,не использующий свой талант на практике,вряд ли достигнет уровня гениальности, или общественного признания соплеменниками.Историей евреям была уготована судьбой потребность к совершенствованию ума.Постепенно это могло повлиять на формирование наследственных признаков.Но,конечно, не всегда и не обязательно. Видимо,повышается вероятность.
Самопризнание евреями своей особой божественной избранности вряд-ли можно принять в качестве более убедительного аргумента.
Илья Ревич Ашкелон | 19.01.2019 21:24
Интересно, сначала - гены, а потом - евреи. Или - наоборот? Второе, думаю, - маловероятно. Если нет природного фундамента, то как ни тренируй, всё равно получишь ... пшик
Семен Августевич | 19.01.2019 21:08
Статья ценна в первую очередь тем, что вводит в научный и фактологический оборот описание приемов, методов и технологий создания препятствий для продвижения результатов научных исследований еврейских ученых. Тем более статья интересна тем, что описывает защиту диссертации, относящейся к области истории науки и культуры. Автор документален, корректен, предельно точен в описаниях оценках, читать такой материал -- удовольствие!
Sava | 19.01.2019 18:32
Нет надобности,наверное,ограничиваться поиском особых потаенных, научных биохимических премудростей в разгадке частоты формирования генома гениальности у представителей разных народов.Быть может, достаточно, как говорится в первом приближении, попытаться найти объяснение этому феномену на основании исследования истории условий существования народа. Хотя бы на примере еврейского.Народная мудрость утверждает-чтобы быть сильным надо постоянно физически тренировать тело, а чтобы стать умным-интенсивно работать мозгами.У представителей еврейского народа имеется достаточно оснований претендовать на соответствие таким условиям.
Быть может, они постепенно и предопределили формирование столь заметного и стойкого наследственного проявления высокой еврейской разумности.
Гость уважаемому Илье Равичу | 17.01.2019 15:44
Не совсем обычный, но интересный у Вас подход к пониманию статьи. Лет тридцать назад мне пришлось работать в Индии в качестве приглашенного специалиста. Уже тогда я был израильтянином, и очень интересовался индийской философией. Один тамошний ученый, профессор и раджа по происхождению сказал мне, что в принципе талантливы все народы. Представители европейских и азиатских народов выделяются вместе с евреями, но и евреи выделяются вместе с ними. "Таланты катализируют друг друга"- говорил он. В единичном исполнении талант пропадает.Еще этот индиец сводил народы в определенные "тетры", особо сильно катализирующие друг друга. Приведу те, которые мне запомнились: славяне-евреи-германцы- кельты; латинские народы-евреи- персы-арабы; индийцы-евреи- китайцы- японцы. Конечно, подход этого потомка раджи весьма спорен. Индиец знал, что я родился в России, но национальность и гражданство не учитывал. По его мнению, самыми талантливыми в мире являются русские и индийцы. Евреев, китайцев и немцам он ставил вслед за ними. Своеобразный у него получился катализ.
Илья Ревич Ашкелон | 17.01.2019 12:06
Уважаемый Захар, спасибо! Когда мы говорим о странностях любви-нелюбви и разных «анти…», мы должны обратить внимание на одну щепетильную проблему. Видимо, евреи обладают высоким потенциалом креативности (о чём свидетельствует эмпирия), который обусловлен естественной «редактурой» и «корректурой» генома в процессе молекулярной эволюции. Современная биоинформатика и биоматематика говорит о возможности искусственной редактуры (без всяких кавычек) генома. Так вот, у меня вопрос социального плана: как быть тем людям и как быть с теми людьми, у кого гены работают несколько иначе, чем у евреев (о расизме-национализме не может быть и речи)? Если природа сама создала специфическое «сито» для формирования интеллектуальной элиты, то, как быть тем людям, у кого гены работают в норме, но несколько иначе. Короче, вправе ли общество дать им шанс честно войти в элиту, но при этом несколько отодвинув тех, кому природа определила, так сказать, режим большего благоприятствования. Проблему – гены или среда? – нельзя стыдливо замалчивать, но и нельзя решить её однозначно. Как говорят в народе: Б-г лесу не сравнял, тем более – людей…
Житейский пример:... допустим я кормлю двух внуков; у первого хороший аппетит, у второго плохой. Я же не могу его отогнать от стола и отдать обед первому, тем самым ссоря их и превращая во врагов.
Гость | 17.01.2019 11:22
Просто читается, потому что написано талантливо.
Гость | 16.01.2019 10:30
Большое спасибо автору, Захару Гельману что в простой и очень жизненной форме показывает нам как быть и оставаться нормальным, честным и культурным человеком в сложных и простых жизненных обстоятельствах, как беречь и ценить дружбу и любовь.
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com