Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Фонетика рукописи,
или "минуты памятного песка"
Эстер Пастернак, Ариэль

Черновик

Французский философ Анри Бергсон говорил о том, что всякое явление духа, культуры, литературы, меняет общий духовный баланс мира, и нельзя уже вернуться в прежнее состояние, не ощутив невосполнимую жуть потери. По большей части работа со словом напоминает шекспировское "укрощение строптивой". Творческий человек, обладая страстью эмоциональной (не самой опасной [1]), постигает зримый и вместе таинственный мир письменности, не подчиняясь заданной схеме. Буквы – маленькие эльфы, снуют по листу бумаги, спотыкаясь о черенки запятых, падая в уши скобок и увязая во мху многоточий. Непоколебимая власть рукописи над человеком пишущим подобна пламени, спалившему полцарства. С первых же строк узнаваемы аккорды фонетики, - здесь у каждого образа имеется свой аналог. Язык экспрессии облагает рукопись своеобразной данью – отныне она принадлежит только тебе и радует только тебя. Разумеется, если через какое-то столетие кому-то вздумается её купить, пожалуйста! Пушкин говорил: "Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать". Но только рукописи до сей поры за большие деньги ещё никем не перекупались. Недавно кто-то вычислил, что стоимость гонорара за строку стиха в пушкинские времена равнялась стоимости… коровы. А вот модернистам двадцатого века за их произведения таких денег не платили. Считалось, что их произведения предназначены для узкого круга людей.

Но вот наступил двадцать первый век, и очки Джойса были куплены за десять тысяч долларов, а его эротическое письмо к жене ушло за почти полмиллиона долларов. Уйдет ли письмо Рильке за полмиллиона? Вопрос. Как правило, читатель глубоко равнодушен к черновику, отразившему многомесячный труд писателя. Если принять черновик за отдельно стоящий жанр, то он – достояние творческого процесса, его преодоление, его романтическая риторика. Черновик - главный герой вдохновения. Шопенгауэр говорил о двенадцати Кантовых категориях в плане того, что "здесь все принесено в жертву страсти к симметрии". Дерзновенный замысел писателя, стремящегося к идеалу(!), почти никогда не совпадает со вкусом имярека. К примеру. Что скажет читателю взятая наудачу фраза: "…речные нимфы, скорбная и влажная Эхо". А ведь это сочетание эпитетов не что иное, как удивительная фонетика, музыка во всем её великолепии! А вот это: "Ах, не забудь, что сад был зачарован!" (Эдгар По) Это ли не музыкальный фон!

"Многие слова в черновике Цветаевой обозначаются одной лишь буквой; всё больше рукопись становится рукописью для себя одной". (А.Эфрон) «Борис, первое человеческое письмо от тебя (остальные Geisterbriefe) , и я польщена, одарена, возвеличена. Ты просто удостоил меня своего черновика», - пишет Марина Цветаева Б. Пастернаку (19/07-1925). Из чего можно понять, что черновик есть не что иное, как – интимное "я" поэта (писателя). Цветаева говорила: «Всякая рукопись беззащитна. Я вся – рукопись».

Рукопись для творческого человека – источник живой воды, и она сохранится надолго и даст многим повод для разгадок и раздумий, и разве не об этом писал Шатобриан: "Я хочу, чтобы в течение веков люди спорили о том, что я был за человек и к чему именно я стремился".

Слово


Леонид Аронзон
Невесомая сила слов для человека пишущего много значит. Слова доказываются либо словами, либо молчанием, и только молчание - молчанием. Литература эту проблему не решила. В словесности нет места пустотам. В самом деле, не писать же белые страницы.

В начале двадцатого века, в Париже, в кафе "Солей д,Ор" [2] проходили поэтические вечера. Вскоре кафе было переименовано в "Au Depart" [3]. Гийом Аполлинер, беспрекословно верящий в силу слова, считал, что новое название ускорило провал поэтических вечеров.

В 1970 году от выстрела из охотничьего ружья в горах под Ташкентом погиб ленинградский поэт 60-х годов Леонид Аронзон, не дожив до "классических" 37 лет. Ему исполнился всего тридцать один год. Одержимость смертью — первое, что бросается в глаза в его стихах: "Когда я, милый твой, умру...", "Хочу я рано умереть...", "Когда бы умер я еще вчера, сегодня был бы счастлив и печален..."

Поэтесса Елена Шварц, составляя книгу стихов Аронзона "Избранное", завершает поэтический раздел книги стихотворением, написанным поэтом за год до гибели:

Как бы скоро я ни умер,
все ж умру я с опозданьем.
Я прикован к этой думе
зря текущими годами.
Я прикован к этой думе.
Все другие — свита знати.
Целый день лежу в кровати,
чтобы стать одной из мумий.


"Я хочу дать вам один совет. Никогда не предсказывайте свою трагическую смерть в стихах, ибо сила слова такова, что она самовнушением приведет вас к предсказанной гибели. Вспомните хотя бы, как неосторожны были со своими самопредсказаниями Есенин и Маяковский, впоследствии кончившие петлей и пулей. Я дожил до своих лет только потому, что избегал самопредсказаний". (Борис Пастернак - Евгению Евтушенко).

… Высоко в карпатских горах, перед въездом в курортный городок со звучным названием "Сина́я", наш автобус сделал остановку, дав усталым туристам (в четыре часа утра приземлились в аэропорту Бухареста) передохнуть и размять ноги. Люди разбрелись, кто куда, а некоторые легли прямо на траву. Мы сели на нагретый утренним солнцем плоский камень, наслаждаясь кристально чистым горным воздухом. Напротив, на достаточном расстоянии от нашего временного лагеря, по утоптанной полянке прыгали и резвились козы. Видно было, как пастух открывает рот, что-то крича, а затем подносит ко рту дудку. И эти пасторальные картинки менялись в полной тишине, как в немом кино, - до нас ни единый звук не донесся.

Всё это было так неожиданно и странно, что вызвало в моей памяти воспоминание о Цветаевой, гостившей у Лебедевых в Париже. На улице Данфер-Рошро, напротив дома Лебедевых, находился приют глухонемых подростков. Глядя на мимику мальчишек, бегающих по двору, на их кажущиеся вывихнутыми движения, Марина сказала, обращаясь к поэту А.Исаакяну: "Вот таким я вижу балет. Или, если заставить "их" замереть – скульптуру. Искусства не моего измерения".

Слово отличимо, оно находится в постоянной центрической передаче, в постоянстве музыки и звука, в фонетике и аллитерации, в мысли действующей, и в ритме озвученного жеста, оно продолжается отголоском эхо, надолго оставаясь плодотворным и гибким материалом памяти. "Фанатик слова и невольник линии" Бруно Шульц, "Памятные минуты песка" - ("Les minutes mémorables sable") - Альфреда Жарри. Магия слов в летнем раю, озарение частности, трагедия и традиция духа, как шарлевильский подросток, стоящий на горячем песке, околдованный волной, мчащейся на него, как потерявший седока конь.

И как не вспомнить героя Борхеса Пьера Менара, сказавшего: "Мое предприятие, по существу, не трудно, но, чтобы довести его до конца, мне надо было бы только быть бессмертным" [4].

Примечания:
1. "Самые страшные из всех страстей – умственные страсти". М.Алданов
2. "Под золотым солнцем" Пер. с французского
3. "Час расставания" Пер. с французского
4. Х.Л.Борхес "Пьер Менар, автор "Дон Кихота".


2017


Cтоимость новой книги прозы Эстер Пастернак "Терцины роз":
в Израиле – 80 шек. в Европе, Америке и странах СНГ – $25.
Заказы – по адресу: Pasternak Ester Dereh Efrata 12/6, Ariel, 4077912 Israel
Электронный адрес автора: ester.zeev@bezeqint.net За информацией
о приобретении книги обращаться по тел.: 053-6764786 – Зеев
Количество обращений к статье - 844
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com