Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

Эксклюзив «МЗ»
Как «наше всё» спасали от евреев
Ян Топоровский
Был ли Троцкий внуком Пушкина, а сам он – евреем? Почему за исследования об этом убивали...


Что в имени тебе моем?
А.С. Пушкин



By Александр Михайлович Кравчук - Own work, CC BY-SA 4.0, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=45888242

Американская русскоязычная писательница Алла Ивановна Кторова - автор десятков книг, специалист по ономастике (именология) - прочла доклад о великом Пушкине, который вызвал дипломатический скандал: атташе по культуре посольства России в США демонстративно покинул зал.

Взрывоопасный Пушкин

Результаты исследований Аллы Ивановны в области ономастики были опубликованы в книге «Сладостный дар», которая вышла двумя изданиями – в США и России – в 1990 и 1993 годах. «Сладостный дар» посвящен происхождению имен, их истории и всему тому, что связано с именами и фамилиями. В своих выступлениях Алла Кторова подчеркивала, что ономастика не ставит своей задачей «раскрытие национальности» или охоту на «безродных космополитов», чем усердно занимались советские социологи и историки в 40-50-годах XX века. Ее лично «ономастика настойчиво заставляет при знакомстве с любым человеком прежде всего оценить отношение этого индивидуума к другим людям по тому, как он воспринимает это «иное» лицо не только по форме его носа и трансфигурации речевого акцента, но и из звучания его и его родителей имени и фамилии».
В американской прессе вышло ее исследование «Сквозь тайны имен и фамилий некоторых известных россиян». Среди них потомки викингов – Рюриковичи и Гедиминовичи, Михаил Лермонтов, Николай Мартынов, Павел Нахимов, Петр Шафиров, Петр Вяземский, Сергей Трубецкой, Афанасий Фет, Феликс Юсупов-Сумароков-Эльстон, Алексей Толстой…
Но опасная все-таки наука – ономастика. Мало ли на что наткнешься и что раскопаешь! Для некоторых услышать нечто ономастическое - все равно, что дать подержать в руках бомбу с часовым механизмом. Сошлемся на мнение самой Аллы Кторовой. В своем письме старинному московскому другу – в то время уже иерусалимцу - Давиду Фудиму она написала:
«Вкладываю только два маленьких отзыва, - тут насчет того, что я провозгласила на одном из вечеров, посвященном Пушкину, разгорелся скандал по эмигрантским масштабам совсем не маленький. Сама эта работа – а в ней 20 страниц – о предках Пушкина пока никуда не устроена, да и я почти никуда и не отдавала, представь себе, большинство редакторов БОИТСЯ!!! Ну можно ли СЕБЕ ЭТО ПРЕДСТАВИТЬ! – есть ли возможность послать ли куда-либо к вам? ХОЧУ ТЕБЯ СПРОСИТЬ НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ, если здесь очерк мой не устроится, можно ли мне послать его в Израиль и если да, то куда».
К этому письму Кторова приложила вырезки из американских газет. Одна из них была озаглавлена «На 200-летии А.С. Пушкина в Балтиморе» («Каскад», 11.06.1999). Автор – Анна Топоровская. Со своей однофамилицей я не знаком, хотя изредка натыкался на ее сообщения из США, которые транслировало в те годы израильская радиостанция для репатриантов (РЭКА).
Вот что сообщалось в той заметке: «…6 июня Пушкина поздравляла русскоязычная община «Большого Вашингтона» и Балтимора в зале JCC (парк Хайтса). Был замечательный вечер, подготовленный Сергее Кузнецовым – главным редактором журнала «Большой Вашингтон» и Лилией Тросман, руководителем русскоязычных программ еврейского общинного центра. Все было красиво и к месту. И дивная выставка миниатюрных изделий, собранных В.Я. Бялым, и стенды с марками и конвертами пушкинианы. Участниками вечера, славящего Пушкина, были представители всех возрастов и убеждений: от очаровательных деток – воспитанников русского лицея Галины Ходорковской – до учителя литературы с 70-летним стажем Михаила Сапиро. Вечер открывал атташе по культуре Российского посольства Анатолий Иванович Зубихин, а в зале сидели представители Украины и Беларуси, русскоязычные жители Балтимора и Вашингтона. Пушкинское слово и слово о Пушкине звучало в музыке и стихе, на английском языке – устами Джима Паттерсона, - и на иврите в чтении Альберта Плакса. Говорили и пели, танцевали и шутили о Пушкине, из Пушкина. И это было хорошо.
Конфуз произошел почти в конце вечера. Когда на сцену вышла писательница Алла Кторова и в своем оригинальном выступлении высказала предположение о допустимости еврейских корней у Пушкина: через эфиопов к царице Савской и царю Соломону, с библейскими именами и другими гипотезами на эту тему…
А вот атташе по культуре оно не понравилось, он демонстративно вышел из зала. Все догадались, что представитель российской культуры обиделся за великого русского поэта, «негоже, мол, осквернять его светлую память еврейскими корнями».
В статье из газеты «Новое русское слово» от 25.06.1999 «Скандал в Балтиморе»,  также вложенной Кторовой в конверт, авторы Анна Дашкова и Захар Гинзбург сообщали, что «…по окончании концерта атташе Зубихин вернулся в зал и резко выразил свое недовольстве выступлением А. Кторовой и работой организаторов концерта. Его пытались урезонить, но тщетно… Зрители уходили с чувством обиды и унижения».

Русская – а туда же!

Алла Кторова – литературный псевдоним, который писательница взяла в честь великих актеров МХАТа Аллы Тарасовой и Анатолия Кторова. О последнем – своей первой романтической любви – она даже написала книгу воспоминаний «Артист и девочка».
Алла Кторова, урожденная Виктория (Вика) Кочурова. Ее детство и юность прошли в Москве. Она окончила Московский педагогический институт иностранных языков имени Мориса Тореза. Вышла замуж за Джона Шандора, летчика ВМФ США. Напомним молодым читателям, что в ту пору такой брак расценивался советской общественностью и компетентными органами как поступок, несовместимый с высоким званием советского человека. После долгих «бесед» в КГБ, куда ее вызывали на протяжении полутора лет, в 1958 году – с разрешения самого Никиты Хрущева - Алла Кторова уехала к мужу в Америку. Ее муж – Джон Шандор – участник Второй мировой войны, награжден тремя медалями «Пурпурное сердце».

Такой Вика Кочурова, она же Алла Кторова, стала женой летчика ВМС США и переехала в Америку

Почти через сорок лет жизни в Америке, 13 мая 1995 года, писательница Кторова посещает свою родину – Россию. Здесь издана ее первая (а по сути – десятая!) книга «На розовом коне» (издательство «Весть», Москва). Презентация проходила в Октябрьском зале Дома Союзов. Как вспоминал Давид Фудим, который жил тогда в Москве и был на презентации, формально устроенной Союзом писателей Российской Федерации, представители этой организации, присутствовавшие в зале, хотели сделать из вечера антисемитское собрание, а из русского писателя дальнего зарубежья Кторовой – символ своих идей.
Ведь Алла Кторова (Виктория Ивановна Кочурова) – истинно русская, что они в своих выступлениях подчеркивали: дворянка (по одной линии), внучка ямщика и правнучка крепостного (по второй линии). Но известная писательница русского зарубежья во всеуслышание (и, по всей видимости, в пику ее российским коллегам) заявила о своей любви к еврейскому народу.
 Представителей Союза писателей РСФСР ждала еще одна неожиданность. На этом вечере выступил и блестящий публицист, писатель Александр Лацис, сотрудничавший в те годы с «Литературной газетой». На вечере случилась очередная скандальная история, связанная с великим русским поэтом Александром Пушкиным и его еврейскими не корнями (как по ономастике от Кторовой), а ветвями (по исследованиям от писателя Александра Лациса). Отрывки из его выступления я приведу по записи Давида Фудима, который на том вечере присутствовал.

Пушкин пошалил – получился Троцкий

«Александр Лацис начал с того, что обратил внимание собравшихся, что в России почему-то было принято прилизывать, подчищать, а фактически искажать подлинную и очень образную речь великих предков, например, Пушкина.
Он сразу же привел пример, что теперь о беременной женщине говорят, что она находится в «положении». В России прежде такого выражения не было и в помине. Например, Пушкин употреблял в этом контексте только один глагол – «брюхатить» и производное от него – «она брюхата» …
Лацис тут же сделал паузу и, ощутив интерес зала, посетовал на то, что пушкинская тема исследована в российском литературоведении крайне недостаточно. Возможно, из-за того, что большинство его писем, написаны на французском языке, и находятся вне России, в Париже, и, следовательно, недоступно русским. А вот сам он, продолжил рассказчик, сидя в читальном зале Парижской национальной библиотеки, читал эти письма.
Значительная часть пушкинских писем, хранящихся в этой библиотеке,  адресована одному из ближайших друзей – Вяземскому. Так, описывая другу пребывание в селе Каменка у Раевских, Пушкин сообщал о том, что он «обрюхатил» понравившуюся ему дворовую девку.
И как подтверждение этих слов отрывок из письма Пушкина П. А. Вяземскому (конец апреля – начало мая 1826 года. Из Михайловского в Москву):
«Милый мой Вяземский, ты молчишь, и я молчу; и хорошо делаем — потолкуем когда-нибудь на досуге. Покамест дело не о том. Письмо это тебе вручит очень милая и добрая девушка, которую один из твоих друзей неосторожно обрюхатил. Полагаюсь на твое человеколюбие и дружбу. Приюти ее в Москве и дай ей денег, сколько ей понадобится, а потом отправь в Болдино (в мою вотчину, где водятся курицы, петухи и медведи). Ты видишь, что тут есть о чем написать целое послание во вкусе Жуковсого о попе; но потомству не нужно знать о наших человеколюбивых подвигах.
При сем с отеческою нежностью прошу тебя позаботиться о будущем малютке, если то будет мальчик. Отсылать его в Воспитательный дом мне не хочется, а нельзя ли его покамест отдать в какую-нибудь деревню — хоть в Остафьево. Милый мой, мне совестно ей-богу... но тут уж не до совести. Прощай, мой ангел, болен ли ты или нет; мы все больны — кто чем. Отвечай же подробно».
(В девятом томе собрания сочинений Пушкина, где помещено письмо, есть сноска о дворовой девушке: «Ольга Михайловна Калашникова, крепостная Пушкина. Впоследствии вышла замуж за чиновника П. С. Ключарева).
А далее эта история (по рассказу Лациса. – Я.Т.) развивалась следующим образом: «Прошли годы… Мальчик превратился в красивого юношу с пушкинскими чертами лица. Поэта уже не было на свете, но друзья его продолжали опекать молодого человека, побочного сына поэта А.С. Пушкина. Ему помогли получить образование. А потом он был утвержден на какую-то служебную должность. Он женился, причем, как оказалось, на еврейке.
События развивались таким образом, что и от этого брака родился на свет мальчик (т.е. внук Пушкина), которого нарекли Давидом. И он, в свою очередь, получил образование с помощью старых пушкинских связей, устроился управляющим большим поместьем, кажется, в Херсонской губернии. Он носил фамилию жены – Бронштейн, и из двух его сыновей наибольшую известность получил Лев Давидович Бронштейн, известный как Лев Троцкий.


"Наше всё" и весь наш - многие считают, что они похожи, а некоторые - что не зря



В ответ на многочисленные вопросы Александр Лацис сказал, что он уже подготовил к печати обширное исследование на затронутую тему и с этим трудом можно будет вскоре ознакомиться в одном из академических изданий…» (Возможно, он имел в виду свою рукопись, которая вышла в свет под названием «Почему плакал Пушкин?»)

Убийственная информация

В такое сразу (да и после!) поверить невозможно! Словно бьет током высокого напряжения. Может, в своем конспектировании вечера Давид Фудим ошибся?! И я высказал сомнения: мне бы оригинал - текст самого Лациса!
И вскоре на мое имя приходит (от Александра Лациса или от Всевышнего?! – больше не от кого!) факс – публикация статьи «Из-за чего погибали пушкинисты» (Александр Лацис «Время и мы», №125, 1994) с указанием первоисточника - «Альманах «Кольцо А».

Публикация статьи Александра Лациса в альманахе вызвала сенсацию и опровергнута не была

Там приводятся выдержки из его исследования, в котором он фокусирует внимание на еще одном факте: странной гибели величайших умов России – пушкинистов:
«…Сергей Гессен «успел зарекомендовать себя статьями о декабристах, а также о Десятой, то есть об утраченной, зашифрованной и сожженной главе «Евгения Онегина»…. Молодого несомненно одаренного ученого на пустынной площади Ленинграда сбила машина. Много лет спустя в московском музее Пушкина мне поведали изустное предание. Оно гласило: «Машина за ним гонялась, как за мухой».
«Прошло без малого 12 лет. В поезд «Москва-Ленинград» сел очень известный пушкинист, обычно его именуют Модзалевский-младший, Модзалевский-сын. Лев Борисович до Ленинграда не доехал – выпал из поезда, разбился насмерть.
Оба погибшие ленинградские пушкинисты были, разумеется, меж собой знакомы. Мало сказать «знакомы». Они еще и соавторы. Под их именами – С. Гессен и Л. Модзалевский – выпущена книжка «Разговоры Пушкина».
Так из-за чего погибли пушкинисты? Из-за разговоров Пушкина? Или – это куда вероятнее – из-за разговоров о П У Ш К И Н Е?»
Информация, которой обладали пушкинисты, находилась под высоким напряжением. И об этом знал Александр Лацис - и все равно взялся за исследование. Не знаю, вышла ли его работа в академическом издании, в которой обязательна ссылка на документы, подтверждающие факты, приведенные автором.
Под высоким напряжением работала и Алла Кторова. За годы жизни в США она издала много книг. Среди них – «Лицо Жар-птицы», «Крапивный отряд. Дом с розовыми стеклами», «Мелкий жемчуг», «На розовом коне», «Экспонат молчащий»… Одну из своих книг - «Пращуры и правнуки» - подарила Русской библиотеке в Иерусалиме. Предваряя текст, писательница сообщает, что эта книга «о тех, у кого революционный ураган, ворвавшийся в Россию в 1917 году, отнял жизнь или навсегда изгнал с родной земли».
А мне Алла Ивановна Кторова – передала одну из своих книг и тот самый доклад о еврейских корнях Пушкина, который «вызвал скандал по эмигрантским меркам совсем не маленький».
Количество обращений к статье - 1273
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com