Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

Всем смертям назло
Солдаты Правды
Владимир Левин, «МЗ»

День Победы всегда был нашим главным праздником. Он и останется. У каждого он свой. Лично для меня первыми моими игрушками были ордена и медали пришедшего с войны отца. Тяжелые, как лягушки, они выскакивали из глиняного кувшина, в котором хранились. Отец их никогда не носил – это было мое хозяйство. По медалям можно было изучать географию и названия больших городов. «За оборону...», «За взятие», «За отвагу»... По орденам можно было судить детским разумом о «десяти сталинских ударах». А у меня была репутация Почемучки, и я спрашивал: вот есть орден Ленина, а где орден Сталина? Отец пожимал плечами и говорил, что имя Сталина, с которым солдаты шли в бой, было выше, чем орден. У него были грамоты с личной благодарностью Сталина . Они тоже как орден .
-  А почему ты не убил Гитлера?
- Не успел. Он сам себя убил.

Мне повезло: мой отец, провоевавший с первого дня до Дня Победы и еще немного дольше, вернулся. А ко многим моим сверстникам отцы не пришли с войны. А еще в нашем классе были мальчишки, которые сами носили медали. Не отцовские, а свои. В основном, партизанские и «За Победу над Германией». Многие из них были в гетто, откуда их переправили к партизанам. А там, в лесах,  они ходили в разведку, и я им искренне завидовал.

Они никогда не рассказывали о войне, если их даже просила учительница. Они молчали. Только став взрослым, я понял, почему они молчали.  Потом я выпустил о них книгу, и очень этим гордился. До тех пор, пока меня не поставил на место Настоящий Писатель. Он тоже был солдатом. И был убит на той войне. Он показывал мне фотографию своей могилы под Кировоградом, на обелиске которой было начертано его имя. Так и написано: «Младший лейтенант В.В.Быков». Он официально погиб, сестра  получила похоронку. Но он вернулся с того света, чтобы рассказать настоящую, окопную правду о войне. Он выстоял в той войне, страшной и доселе неведомой, когда сталинские маршалы устилали солдатскими трупами путь к победе. Он один из немногих, кто понял этот путь и прожил немыслимо трудную жизнь. Потому что после войны Отечественной он вел еще и войну гражданскую за правду. И вышел из нее победителем тоже.

Он говорил, что с войны вообще нельзя вернуться живым, потому что знаешь правду, жизнь с которой несовместима. Можно только выстоять. После войны ему пришлось оправдываться перед органами за то, что остался живым, объяснять, что за него якобы убитого приняли кого-то другого.

Его повесть «Мертвым не больно» изгнали в замалчивание, ее изъяли вместе с его же «Третьей ракетой», с «Дожить до рассвета», «Пойти и не вернуться» из солдатских библиотек и до перестройки никогда не называли в литературной критике. Это было запрещено. Он жил с похоронкой внутри – ведь считался погибшим. Но это было освобождение от страха, который еще страшнее, чем вражеский осколок.

Это неправда, что книги Василя Быкова - о войне. Они - о человеке, о том мире, который в человеке живет и борется с собой, со своим страхом, обстоятельствами. Война - это фон, на котором происходят события. 

Зло всегда расчетливее и беспощадней добра. Вот что сказано о рядовых, о солдатах той войны: «Они старались не говорить о будущем, о том, что их ждет завтра, даже сегодня к вечеру, ночью. Они жили настоящим, каждым мгновением, ибо только это мгновение принадлежало им. Завтра для них не могло быть вовсе, вчера было давно и тоже не принадлежало им».

Быков как писатель, как гражданин стучался в наше сознание и никак не мог достучаться. Война не имеет романтики, она не имеет лица, это когда все враждебно – враждебны поля, леса чужды, а фронтовые дороги гибельны. Солдат Василя Быкова понимал, что чужая воля правила свой дьявольский бал на человеческих жизнях. Этот солдат жил чужой совестью, по чужим законам. «Жизнь и люди распоряжались им как хотели, он был удобным инструментом в чужих руках, всегда готовым к употреблению. Он видел, что свои со своими начали воевать давно и делали это с немалым успехом. У него не было времени жить, некогда по-человечески умереть». Это не про нас ли, сегодняшних?

На войне была убита правда, и ее мало кто знает. И сегодня для многих военная тема скучна, не актуальна. А между тем война не окончена. Фашизм и бесчеловечность живы, они возродились и живут сегодня под разными «никами». Война – самое гадкое дело в жизни. Так сказал Лев Толстой. И Василь Быков понял это, принес правду о ней в новый век, в новое тысячелетие.

Так вот, когда я привез ему в Гродно книгу о воевавших детях, сыновьях полков, партизанских связных и разведчиках, юных подпольщиках, он сказал вроде простые слова, которые тогда меня страшно обидели, но я запомнил их на всю жизнь: «Страна должна защищать своих детей, а не дети - страну». И мне стало стыдно. И обидно очень. Вот мой одноклассник Игорь Садовский убежал из гетто, был партизанским разведчиком, при этом учился в лесной школе перед тем, как с торбочкой сельского пастушка оправиться в разведку. Вот мой коллега по редакции Валя Дончик сбежал из дома в партизаны, а потом стал сыном артиллерийского полка, его из-под Варшавы отправили в суворовское училище в Ташкент, но он сбежал и оттуда, догнал свою часть, штурмовал Берлин и расписался на рейхстаге. А Аня Красноперко? Она одной из последних вырвалась из Минского гетто и стала в 14 лет бойцом-санитаркой  кавалерийского партизанского полка. Почему нельзя собрать все эти судьбы вместе, под одну обложку? Это что – неправда?

Это потом, через годы до меня дошло: получилась пропаганда. Но сразу мне этого не дано было понять и усвоить этот урок Василя Быкова. А он писал: «Огромная, яростная, небывалая на земле война. В ней сам дьявол с богом хитроумным способом все перепутали. Ни одна закономерность тут не является правилом. Самая нелепая случайность порой становится властительницей твоей судьбы. Разберись, что тут надежно и постоянно. И неизменно».

Потом Василь Владимирович присылал мне рассказы фронтовиков, какие-то правдивые и невероятные эпизоды войны, чтобы они были опубликованы и сохранены.

Меня всегда тянуло к этому поколению, которое прошло через ад войны. Оно было другим, многое видело и знало. Опять же Василь Быков: «Менялись люди, происходили революции, человечество прорвалось в космос, освободило внутриатомную энергию. А те установки, вдолбленные в сознание, их исполнителей, видно, стали их убеждениями. Конечно, сейчас они не распинаются о них на каждом углу, но вот, оказывается, и не стыдятся».

Мне приходилось встречаться и со сталинскими маршалами, и с многозвездными генералами, и с героями, и с простыми солдатами, которые знали куда как больше, чем о том рассказывали. Они прошли через такое, что их не в чем упрекнуть. Время выбрало их. Но страна, режим спекулировали их жизнями и судьбой, превращая все это в пропаганду, отвратительную и бесчеловечную.

Говорят, у войны не женское лицо. Это неправда. У женщин есть и другие интересные места, но это все не детали войны. У войны  нет ни лица, ничего, кроме смерти, она с собой не несла. Война -это самое нелепое и бессмысленное изобретение человечества со времен сотворения мира.

У нас в редакции работала в корректуре Лидия Павловна Лукашевич. Удивительно красивая, милая, добрая и отзывчивая женщина. Я всегда украдкой смотрел на ее руки. Лучше бы не смотреть. На войне она работала в банно-прачечном поезде. Были и такие военные подразделения. В места, куда отводили войска на переформирование и на отдых после боев, приходил такой поезд, и женщины обстирывали солдат. И руки безбожно молодой тогда Лидии Павловны от воды и крови стали огромными, совсем неженскими, красными. Такими и остались навсегда. Они работали под бомбежками, попадали под обстрелы, но делали свою работу. Хорошо хоть такие руки сохранились, но бывало и пострашней. В Полоцке жила Зинаида Михайловна Туснолобова-Марченко. У нее не было рук. И ног тоже не было. Я до сих пор храню ее письма. Нет, не под диктовку они написаны. Она писала их мне сама: изобрела такую манжетку, которую надевала на плечо, и писала. 

Я боялся к ней ехать. Боялся своей молодости, здоровья, своей кучерявой головы. У калитки маленького домика на набережной Двины меня встретила красивая женщина. Думал, что это медсестра, которая ухаживает за моей героиней. Спросил:
- Зинаида Михайловна здесь живет?
- Здесь, здесь! Она вас ждет.
Мы прошли в дом:
- Располагайтесь, сейчас чайком побалуемся с дороги.
- А Зинаида Михайловна?
- Это я и есть.

Она меня приводила в чувства. Я ведь знал и хорошо представлял себе человека, женщину без рук и ног. Прежде чем поехать к ней, специально пошел в дом инвалидов войны, чтобы подготовиться к встрече, привыкнуть к беспомощности.

Во время войны ее имя гремело в газетных полосах. На фюзеляжах штурмовиков и истребителей летчики писали «За Зину Туснолобову!». Ее имя было и на танковой броне. Она спасла многих раненых, вытащила их с полей сражений – более ста солдат. В памяти застряла цифра 124, однако, не уверен, что она точная. Но однажды рядом разорвался снаряд. Дело было зимой, и она, израненная, вмерзла в снег. После боя ее вырубили вместе со льдом и снегом,  так в снежно-ледяной глыбе привезли в медсанбат. Ее спасли. Но она лишилась рук и ног.

Всю войну она пролежала в госпиталях, перенесла множество операций. А когда война кончилась, про нее просто забыли. И только один военный летчик Андреев, который на самолете ее имени добыл себе в боях звезду героя, пытался ее разыскать. И он нашел ее в 1965-м году, через 20 лет после Победы. К тому времени она уже стала матерью прекрасных дочерей, пережила ужас наводнения, когда их с Петром Марченко домик снесло весенним паводком, и они построили новый дом. Сами.

Летчик Андреев достучался до Кремля. И вот она однажды, греясь у печки, слушала радио. И прозвучал указ о присвоении ей звания Героя Советского Союза. Спросила только у репродуктора: «Мне?» - будто он ей мог ответить. А потом в ее дом началось нашествие, как она сама выразилась, «причиндалов». Звезду  геройскую и самый главный орден ей привезли домой. И даже «Волгу» подарили от обкома. Для киносъемки, потому что машина эта была списанная, и ездить самостоятельно могла редко. Но мы-таки на ней однажды съездили по грибы. Под Полоцком леса отменные. И она со своими протезами ловко управлялась, собирая боровики. Потом мы переписывались, она аккуратно писала по пол-странички, находя какие-то очень добрые и точные слова.  Англичане ее наградили медалью «Флоренс Нотингейл» - высшей и почетнейшей наградой для сестер милосердия. Она никогда не произносила напыщенных казенных слов. Это удивительно, но самые точные слова про войну и Победу всегда находили женщины. И это была правда жизни. 

Белла Цукерман более тридцати лет работала корректором в одной из столичных газет. Другого места для окончившей истфак МГУ москвички почему-то не находилось. Хорошо, что для нее и эта должность нашлась: она ведь в школу ходила в Нью-Йорке, где ее отец работал вице-президентом «Амторга» - акционерного общества, занимавшегося торговлей между СССР и США. Незадолго до войны отца со всей семьей отозвали в Москву, и он пропал в недрах известного здания на Лубянке. А 22 июня 1941 Белла Цукерман закончила второй курс. Ей было 19 лет, и она считала, что должна лично свести счеты с Гитлером – писала по всем адресам заявления о своем желании пойти на фронт. Она своими глазами видела самый трагический день Москвы – 16 октября 1941 года. Он ярко описан Константином Симоновым в «Живых и мертвых», но Белла видела этот день своими глазами. Возле памятника Ломоносову пылал невообразимый костер, в который из окна библиотеки летели книги Ленина, Сталина, кучи других книг. Это даже невозможно было себе представить. Она побежала в свой райком комсомола. Там уже почти никого не было, только в своем кабинете сидел секретарь райкома и тоже жег какие-то бумаги.
– Что мне делать? – спросила она.
– Немедленно уезжать!
– Но почему?
– А потому что ты - еврейка.

Так впервые в жизни она услыхала о своей опасной национальности.
Она помчалась в ЦК ВЛКСМ. И там ей дали направление в Рязанское пехотное училище. Она отказывалась, мечтая стать связисткой, летчицей – кем угодно, но только не месить грязь в пехоте.
– Хочешь положить на стол комсомольский билет? – грозно спросили ее.
Она не хотела. И оказалась в Рязани.
Но еще до этого произошло вот что: «Комсомольская правда» опубликовала большую статью о том, как летом одна наша часть попала в окружение, все командиры были перебиты, и командование на себя взяла женщина-майор по фамилии Крылова. Она вывела бойцов из окружения, сохранив при этом знамя части и материальную часть, чему придавалось в то время куда большее значение, чем жизни солдатской.. Отважную даму принял кто-то из вождей, то ли Сталин, то ли  Ворошилов. И тогда было принято решение – создать Первую отдельную женскую стрелковую добровольческую бригаду. Желающих девчонок-комсомолок набралось даже больше, чем надо. Бригада формировалась и обучалась в Очакове, на юге Москвы. Но вскоре «бойцы», вернее бойцыцы бригады стали катастрофически выбывать из строя по причине... беременности. Бригаду пришлось расформировать. И тогда было  решено сформировать два женских батальона – минометный и пулеметный – для подготовки младших офицеров.

Белла Цукерман стала пулеметчицей. Двухгодичные офицерские курсы девушки окончили за  11 месяцев, вроде никто из них, за исключением пятерых,  забеременеть не успел: гоняли их нещадно форсированными 20-километровыми маршами с пулеметом за спиной. Первый выпуск уже заканчивал училище, когда стало известно, что неподалеку от Рязани формируется Первая польская дивизия имени Костюшко под командованием Зигмунда Берлинга. Замполитом там была Ванда Василевская. Она, известная в то время писательница, приезжала в пехотное училище отбирать женские кадры. В Первую польскую дивизию набирали добровольно-принудительно не столько поляков, сколько евреев, сумевших удрать из западной Украины и западной Белоруссии. Вызвали на собеседование и Беллу Цукерман. Ванда Василевская пообещала ей выдать вместо кирзовых сапог хромовые сапожки и форму из габардина. Белла ответила:
- Я хочу носить на пилотке красную звезду, а не белого орла!

Заносчивость и девичье упрямство спасли ей жизнь. В первом же бою под белорусской деревней Ленино полегла половина Первой польской дивизии. А из шести девушек, согласившихся командовать пулеметными взводами, ни одна не вернулась из боев. Белла получила назначение в обычный стрелковый полк. И оказалась единственной девушкой среди 150 пулеметчиков. Чтобы помыться, брала ведро воды и шла в лес за 2-3 километра, озираясь по сторонам. В первом же бою была ранена. После госпиталя ее назначили начальником штаба медсанбата. С этим батальоном она прошла через Польшу, Прибалтику до Восточной Пруссии. Раненые шли потоком, приходилось сутками стоять у операционного стола, помогая хирургам. А однажды их батальон окружили, нужно было организовать круговую оборону, а с боевым опытом была только она. Два дня санитары, врачи и ходячие раненые под командованием Беллы Цукерман отбивались от гитлеровцев. И отбились. А под Данцигом звонок из штаба дивизии потребовал срочно направить санитарную машину с врачами в...женский монастырь. Через эту обитель прошел батальон Красной Армии, и все монахини были зверски изнасилованы. Все до единой, включая старух! Их надо было спасать. А потом Беллу Цукерман насовсем отозвали в штаб дивизии и назначили переводчицей. Она одна знала английский с детства, училась в американской школе. Однажды всю ночь мучилась оттого, что забыла, как будет по-английски пуговица. Никак не могла вспомнить и решила, что ее короткой жизни пришел конец. Ее дивизия встретилась с английскими союзниками. И она переводила для генералов, поначалу мучилась, но неожиданно для себя освоилась. Переводчики состояли при разведотделе. И вот ей дали задание: поехать в зону англичан и определить, где находятся лагеря с военнопленными, которых готовили к возвращению на родину. Строго предупредили: никому ничего не говорить, ничего не записывать, но запомнить, где и какие английские части стоят и кто ими командует. Переехала мост через реку, а на щитах огромными буквами написано номера дивизий, фамилии командиров. Даже стало обидно: тоже мне разведчица! Война кончалась. Встреча с пленными потрясла ее. И их тоже – они впервые увидели советского офицера в новенькой форме с погонами. Выглядели пленные уже по-человечески: англичане их помыли, накормили, приодели и даже выдали им музыкальные инструменты для джаз-банда, который уже успел разучить новые советские песни. Один молодой человек из Сибири поделился с Беллой тревогой: он полюбил немецкую девушку, которая ему помогла бежать из гитлеровского концлагеря. Он спросил: могут ли они официально пожениться и сможет ли он со своей немецкой женой приехать в Советский Союз?
- Ну, конечно же, - сказала Белла Цукерман, а потом горько корила себя за эти слова. Но тогда она просто не знала, что будет с этими несчастными молодыми людьми, что оба они окажутся в Сибири за колючей проволокой сталинского концлагеря. Узнав, она проклинала себя за эти слова.

В одном из лагерей были бараки с плененными власовцами. Они никак не хотели возвращаться в СССР, но «СМЕРШ» потребовал этого в первую очередь. По мосту через реку двинулись машины с власовцами. И вдруг через борта в воду посыпались эти люди. Англичане, а вслед за ними и наши расстреливали их из пулеметов. Это было страшное зрелище.

Но Белла Цукерман получила новое назначение: в советской военной администрации она уже работала переводчиком у маршала Жукова. Его все страшно боялись. Жукова сменил маршал Соколовский. Дышать стало легче. Белла переводила официальные встречи для английского фельдмаршала Монтгомери, для американского генерала Эйзенхауэра. С ними она даже танцевала на банкетах, боясь отдавить ноги главнокомандующим союзными войсками. Но что поделаешь? – в первые дни она была на этих банкетах единственной женщиной в военной форме. Для нее война окончилась счастливо.

Впрочем, та война еще не закончилась. До сих пор историки считают потери. До сих пор остаются незахороненными солдатские кости. Но те, кто воевал, уцелевшие в той страшной мясорубке знают без цифр и подсчетов, что вражеские окопы были буквально завалены трупами советских солдат, и по этим трупам другие солдаты шли к Победе. Победили не воинским мастерством, а лишь благодаря большой и безропотной массе плохо обученных солдат, которые покорно шли в самоубийственные атаки. И добыли свет Победы.

Количество обращений к статье - 8240
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com