Logo
September 2019


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Pro et contra
Больно тема какая-то склизкая...
Эмануэль (Амик) Диамант, Кирьят-Оно

Моё первое соприкосновение с третьим томом случилось 5 мая 2009 года на очередном заседании КСИВы (Клуба Сионистских Ветеранов). Уже с первых минут вызвал он у меня сильное смущение. Книжку я купил тут же при входе, и, конечно, никакого представления о её содержании иметь не мог (разве что какие-то противоречивые впечатления от чтения двух первых томов, которые у меня к тому времени уже были). Поэтому к обсуждению 3-го тома я готов не был и выступать не собирался. Но пришлось (Кошаровский Юлий, «Мы снова евреи», Очерки по истории сионистского движения в Советском Союзе, том 3, Иерусалим, 2009).

Пока суд да дело, пролистал я томик и наткнулся на замечательную вещь: хроника событий до 1980 года. Имеются ввиду события в истории сионистского движения в Советском Союзе. Хотя занимает хроника почти четверть тома, хотя начинается она почему-то с Богдана Хмельницкого, пробежать её глазами было нетрудно и недолго. Что я и сделал тут же на месте. И ахнул: Киева-то, оказывается, в сионистском движении Советского Союза не было и нет. (Вас тут не стояло!). Подскочил, как ужаленный, с возмущёнными воплями, но председатель твёрдой рукой вернул в стойло, осадил и утихомирил. Сам же автор беззлобно отмахнулся:  «Много вас, а я один. У меня материалу ещё на 10 томов. Всех не упомнишь. Но если кто считает, что есть у него что-то важное сказать и дополнить уже написанное, – милости просим. Несите. Посмотрим. Только неплохо было бы, чтобы всё у вас было хорошо документировано». (К этому творческому приёму израильских историков я, может быть, ещё вернусь позже, а пока – двинемся дальше).

И вот уже дома, месяц спустя, я снова сажусь разбираться с третьим томом.
Надо сказать, что хотя у меня уже и были стычки с автором на прошлых заседаниях КСИВы, в общем и целом, я всё ещё находился под впечатлением от чтения его первого тома. По наводке Габи Валка я когда-то купил его и прочёл, с большим, можно сказать, удовольствием, даже с наслаждением. Как при чтении художественной литературы, максимальное впечатление на тебя производят те части, где ты как бы узнаёшь себя в героях, где ты легко и интимно как бы сливаешься с ними, так при чтении первого тома меня не покидало это радостное и томительное узнавание себя в поступках и действиях героев книги. Ведь сионистское движение в Советском Союзе - это действительно уникальное явление, которое даже такой безбожник, как я, не может объяснить, не прибегая к таким понятиям как «чудо», «божий промысел», и т.п. Ведь иначе не объяснить, как совершенно независимо, почти синхронно, в разных концах огромной страны, у множества людей, тщательно вымуштрованных и вышколенных советской властью для своих иезуитских целей, вдруг просыпается «мышкин рефлекс» национального самосознания (для несведущих как-нибудь потом объясню, что такое «мышкин рефлекс»), который выводит их на путь самостоятельного мышления и действия. И всё это – абсолютно тождественно, вплоть до интимных ощущений («У меня, как и у Драбкина и Хавкина, было ощущение, что я за всё в ответе, что я должен... кто же будет делать, если не я?..» (т. 1, стр. 254). Меня когда-то тоже не покидало такое ощущение...).

Повторяю, первый том произвёл на меня очень хорошее впечатление. Третий том – нет. (Я сразу перехожу к третьему тому, потому что это тема будущего заседания КСИВы).

Оценивать третий том нельзя без попытки понять авторский замысел и без чёткого понимания некоторых фундаментальных вещей, на которых зиждется авторское (да и наше с вами) понимание мира и предмета обсуждения книги. Попытки сформулировать эти базовые определения делаются в первом томе (хоть и с тысячами оговорок и извинениями). Но ничего такого, даже намёка на это, вы не встретите в третьем томе.

Речь идёт о самых начальных, базовых понятиях. Таких, как еврейский народ, еврейская религия, еврейская культура, еврейское государство, еврейская солидарность, сионизм, и т.п. В книге описываются кровавые битвы вокруг каждого такого символа. Но нет и намёка на попытку разобраться с ними и как-то определиться.

Нет, я совсем не требую, чтобы автор дал мне исчерпывающий ответ, что он имеет ввиду, пользуясь тем или иным понятием. Нет, я и без авторских оправданий знаю, что у каждого такого понятия есть у нас множество не совпадающих определений. Что мне нужно – это авторское понимание, авторский выбор, авторская точка зрения. (А там я уж сам решу, согласен я с ним или нет, подходит ли это мне или нет). Ничего такого в третьем томе нет. А потому то, что есть, – каша. Почти несъедобная муть.

Автор, конечно же, мне возразит, что всё это блажь и ерунда. Что живём мы в мире, где все и всюду обходятся вообще без определений. Даже в точных естественных науках. Кто знает, что такое «масса», или «расстояние», или «энергия», например. Или, ещё нагляднее – что такое «время»? В последнее время в большом ходу слово «информация». Кто нибудь знает, что это такое? И ничего ведь, живут.

Я всё-таки попытаюсь показать, в какие логические волчьи ямы загоняет нас автор, наш поводырь по лабиринтам новейшей еврейской истории, лишённый этих элементарных ориентиров.

Итак, сначала еврейский народ. Точнее, советский еврейский народ. Который Партия вырастила и воспитала, «создав новую общность советских людей». В первом томе ни у автора, ни у его собеседников нет никаких иллюзий на этот счёт. Вот, например, самохарактеристика автора: «Я был вполне советским гражданином образца 1941 года: полностью ассимилированная семья, октябрёнок, пионер, комсомолец, только русский язык, только русская культура, неплохо учился и хорошо работал, был вполне патриотичен, гордился могучей страной, которую уважали и боялись во всём мире» (т. 1, стр. 243). («Из такого молодца можно сделать подлеца» – так С. Маршак в 1943 году говорил о Йозефе Ратцингере (будущем папе Бенедикте XVI), которому мы до сих пор не можем простить, что когда-то он был, как и все другие дети Третьего Рейха, воспитанником гитлер-югенда).

Первый том пронизан такими откровениями. «Нельзя даже осуждать этот несчастный народ за то, что у него мораль изуродована. Он же все время жил на четырёх правдах: одна – в семье, вторая – на радио, третья – на работе, четвёртая – на улице. Полностью деформированное представление о чести и бесчестии, правде и неправде, справедливости и несправедливости... какие претензии можно сегодня предъявлять народу? Это отразилось и на нас, мы же не в вакууме жили».(т. 1, стр. 288).

Хорошо бы чаще и настойчивее вспоминать об этом, когда мы говорим или размышляем о судьбах еврейского народа, когда мы пытаемся ухватить его социо-экономические характеристики – социальный статус, образование, партийность, участие в сферах жизни великой страны, и, конечно, как всё это влияло и отражалось на еврейской судьбе. (В т.3 много рассказывается, как «культурники» проводили перепись еврейского населения. Блеск! Как можно без этого! Мы в своё время в Киеве тоже провели такую перепись. Ещё весной 1967 года, ещё до Шестидневной войны).

Итак, один из важнейших показателей – образование (а из него вытекают почти все остальные показатели. Еврейские мамы, еврейские семьи знали эту нехитрую премудрость испокон веков). Понятно, что образование, должности и награды давались лучшим представителям еврейского народа не за красивые глаза, а за доблестный холуйский труд на благо усиления и процветания того людоедского режима, во власти которого им суждено было оказаться. 110 тысяч студентов, 63 тысячи научных сотрудников, 3.5 т. докторов наук, 20 т. кандидатов, 8 т. депутатов всяких Советов. И уж они старались – 117 героев Советского Союза, 71 герой соцтруда, 4 дважды героя и 3 трижды героя соцтруда. 339 тысяч орденоносцев! 1180 лауреатов Госпремии (только в технических областях). (всё – т. 1., стр. 240). Каковы должны быть морально-этические качествах когорты великодержавных холуев, ни у кого никогда сомнений не вызывало (по крайней мере, если судить по первому тому). И поэтому первыми же действиями первых националистических групп была просветительская работа – то, что в третьем томе обсуждается в терминах «культурничества».

Я понимаю, как непривычно и неудобно моим читателям слушать это о себе. Не волнуйтесь и не переживайте – это не только о вас. Это о всех о нас, и обо мне, и о тебе. Это, между прочим, о всей «особой общности советских людей» и, конечно же, о всей советской интеллигенции. («Образованщина» и «Жить не по лжи» – эти понятия, как вы понимаете, не я придумал). Это относится ко всем советским людям и народам без исключения. Однако если вас так уж коробит моё определение «холуйский» по отношению к еврейскому народу, выберите себе чего-нибудь помягче, ну, например, «народ меркурианцев» – так у Ю. Слёзкина, профессора Калифорнийского университета в Беркли, «прямика» 1982 года. Он знает, о чём говорит. Но только это не избавит вас от впитанных с молоком матери формул советской морали, ставших частью вашей (нашей) собственной морали: «Кто не с нами, тот против нас», «Если враг не сдаётся, его уничтожают», «Наше дело правое» (и потому никакие обязательства для нас не обязательны – вспомните «самолётчиков», уследите за миграциями русских депутатов в Кнессете) – и т.д., и т.д., и т.п. (Наглядный тому пример - само обсуждение на заседании КСИВы 09.06.09).

Не останавливаясь и не обсуждая нюансы этой особенности (особности) советских евреев (чтобы не было сомнений – речь идёт о повальной, взращенной годами холуйской службы и холуйского быта, аморальности советских евреев), невозможно ни понять, ни обсуждать такие явления как нешира, как борьба активистов-отказников за святое право каждого советского еврея врать «городу и миру» и мчать во все концы планеты по своей мелкой, животной надобности. В третьем томе никаких попыток обсуждать еврейскую историю в этом аспекте, конечно же, нет и не может быть. А тогда – если дорога не ведёт к Храму, зачем же вообще тогда дорога? Зачем нам история, если она никого ничему не учит?.. Если она не хочет разбираться в дерьме, которое почему-то оказывается нашей сутью.

Дальше. Самодеятельный и самодельный сионизм первого поколения советских еврейских пионеров - конечно, уникальное явление. И только диву можно даваться, как пути и зигзаги общей сионистской философии отражались и отразились в практике этой самодеятельности, совершенно от всех и от всего оторванных советских сионистов. Что конкретно я здесь имею ввиду?

Сионистское движение начиналось как палестинофильство, Хибат Цион, Ховевей Цион. Весь ранний (и единственно знакомый нам) Жаботинский – об этом. Поэтому почти всюду с Жаботинского начинался наш первый самиздат и наше начальное самообразование.

Но едва первые ховевей цион (любящие Сион) начали высаживаться в Палестине,  перед ними встал вопрос: а что же делать в этой стране? С чего жить? Совсем не праздный и не философский вопрос, а самый что ни есть элементарный, экзистенциальный. Как прокормиться, как дожить до завтра? Я не помню, обсуждался ли этот вопрос когда-нибудь на сионистских конгрессах. Скорее, нет, чем да. (Они были заняты гораздо более общими и более принципиальными вопросами). Решение этого вопроса было пущено на самотёк, и самотёком же оформилось в единственный жизнеспособный вариант – коммуна, ещё конкретнее – сельскохозяйственная коммуна. Практический сионизм стал социалистическим сионизмом не по какой-нибудь прихоти идеологов, а по неизбежной данности ситуации. Это хорошо было видно и самому Жаботинскому, который отнюдь не был сторонником разворачивающейся «социализации» еврейского ишува (прошу прощения за неточный термин, в сегодняшнем языке термин «социализация» имеет другой смысл, не то, что я хотел тут сказать, т.е. что ишув становился всё более и более социалистическим). Вот что пишет Жаботинский по этому поводу: «Одно бесспорно: с 1920 по 1923 г. всякая другая форма колонизации была немыслима... При наших условиях создавать частных собственников нельзя: и принципиально невозможно, и средств бы не хватило». (Жаботинский, «Избранное», Библиотека-Алия, 1978, стр. 257). И далее: «Каковы бы ни были органические пороки кооперативного посёлка, он, вероятно, ещё долго будет преобладать в наших сельскохозяйственных начинаниях просто в силу необходимости, т.е. земледельческая колонизация будет и впредь развиваться главным образом на плечах «левых»... В остальных отраслях деятельности они до сих пор тоже шли первыми... К добру или нет, еврейская Палестина сегодня страна рабочих... Произошло это, во-вторых, в силу вещей, а во-первых – благодаря огромной активности и жертвоспособности... Факт остаётся фактом: в нашем ховевей-ционском поколении «левые» оказались лучшими из ховевей-цион» (ibid, там же, стр. 258).

Истинными проблемами сионизма со времён второй алии стали проблемы экономического строительства. Самодельный советский сионизм как-то не заметил этого и остался навсегда на уровне ховевей-цион. (В своём подавляющем большинстве. Но, конечно, не тотально. На заседании КСИВы в марте 2008 года я уже рассказывал, как весной 1968 года обсуждался этот вопрос в Киеве, какие мнения там излагались, какие решения там были приняты. Смешно и горько вспоминать). Не заметили этого смещения в идеологическом спектре сионизма и те, кто пришли на смену первым самодеятельным сионистам. Хотя в их руках уже были и литература из Израиля (сильно этими проблемами озабоченного), и опыт счастливых эмигрантов, приземлившихся, наконец, в Эрец Исраэль, и на своём личном опыте (мордой об асфальт) познавших цену своему идеологическому  скудоумию. Третий том, посвящённый проблемам, спорам и борьбе нового поколения советских сионистов об этом, конечно, не заикается. «До того ль, голубчик, было...». Спасали еврейский народ от засилия социализма в Израиле. И себя немножко тоже.

Центральность этой проблемы в судьбе и истории сионизма бесспорна. Умный и интеллигентный Жаботинский понимал это без подсказок: «Экономическая программа ревизионистов, как партии, сводится пока (помимо вопроса о земельной и таможенной реформе) к нейтральности. Многие из нас считают это пробелом; вполне возможно, что они правы и что через некоторое время партия выдвинет определённый план конструктивного строительства и будет отстаивать его преимущества по сравнению со всеми остальными». (там же, стр. 265).

Сделать это сам он не успел, а у учеников его это уже «не было в голове». Через каких-нибудь сорок лет они доказали, что в Израиле можно прийти в власти без всех этих лево-социалистических «планов конструктивного строительства». Нужно только правильно говорить с еврейским народом: «Егудим! Ахим! Они называют вас чахчахами!». И этого достаточно. Партия, представленная до этого всего двумя депутатами в Кнессете, на выборах 1977 года получает 44 мандата. Теория и практика сионизма вдруг круто изменяется и переворачивается. Начинается такой разгул экономической демократии, что земля идёт ходуном. С 400-процентной инфляцией, с национализацией банков, обрушившихся в результате финансовых спекуляций (в 2009 году Обама у нас учился!), с разгромом профсоюзных предприятий (Солель Боне, Кур), с вороватой приватизацией государственных предприятий (это у нас учился Чубайс разводить своих Дерипасок) – список этот бесконечен. Последствия безмерны, и неизвестно, когда всё это кончится. Пока же у нас установились новые формы сионистского народовластия – четверть Кнессета под следствием, десять процентов уже под судом, и премьер, и президент, и министр финансов – все под судом; пять тысяч государственных служащих тоже нужно было бы судить (за покупку дипломов о высшем образовании), но их приходится всех простить – ведь всех огулом судить нельзя, а каждого в отдельности – физически невозможно. В этот беспредел и разгул «правильной экономики» русские сионисты вошли как нож в масло.

В книгу всего этого, конечно, нет, но не говорить об этом, пытаясь понять философские основы «политиков» от нового русского сионизма, невозможно. Известно, что никаких своих философий на эту тему они не имели. Западных (в том числе, израильских) проблем и подходов они не знали, и знать не хотели. Их вполне устраивал усвоенный с детства советский подход: если в политэкономии написано чёрное – читай белое, если белое – наоборот. (Так формировался не только еврейский взгляд на мир, так формировалось всё советское мировозрение, включая и новоявленных еврейских сионистов, которые как будто бы от него отпихивались. Когда советская власть рухнула, а на постсоветском пространстве тоже вдруг оказалось, что политика – это, прежде всего, экономика, этот коммунизм-наоборот расцвёл таким махровым цветом, что даже акулы капитализма вроде Сороса содрогнулись.) Этот первобытный рыночный фундаментализм, разученный ещё на доисторической родине, «политики» от русского сионизма принесли с собой в Израиль. И тут оказалось, что наследники Жаботинского и ново-русские сионистские «политики» трогательно едины в своём сионистском невежестве. Крупные фигуры из новой волны российских сионистских «политиков», фигуры помельче, совсем мелкие фигуры и просто около-политическая шпана, достигнув заветной исторической родины, уверенным шагом устремилась в большую израильскую политику (а куда же ещё им? Не в управдомы же? Не на строительство же «сионизма в одной отдельно взятой стране»? Ицхакта оти!).

Аморальность советского тоталитарного режима напитала и пропитала весь советский народ. В том числе и еврейский советский народ. И, конечно же, его новых лидеров – сионистов советского разлива. Так уж устроена история. В фашистской Германии немецкий народ был рьяным фашистом, в маоистском Китае – неистовым хунвэйбином. Но после поражения Германии немецкий народ был подвергнут денацификации. А советский народ – нет. И советский еврейский народ тоже о таких вещах и не помышляет и уж, конечно, вслух ничего такого не обсуждает.

История советского сионизма в изложении Кошаровского всех этих нюансов новейшей еврейской истории не знает и не замечает. Поэтому грустно мне с такой историей. К чему она мне? Как-то бессмысленно обсуждать то, чего в этой книге нет. Мало ли чего в ней нет. На предыдущих заседаниях КСИВы автора уже спрашивали: а как насчёт стукачей в сионистском движении? Этот вопросник для любознательных можно было бы и расширить: А как насчёт финансовых средств для повседневного существования и профессиональной деятельности сионистских лидеров? (Тонкий и больной вопрос любого движения). А как насчёт секса в еврейском национальном движении? (В Союзе, как известно, секса не было, но кое-что, тем не менее, в художественной литературе отражалось. У Милославского, скажем, в «Вставайте и идите». Это что – очередной навет?) Много ещё чего, оказывается, в эту историю не попало. 

При обсуждении 3-го тома 5-го мая 2009 г. автору задали вопрос: а будет ли переведена его «История» на другие языки? «Нет, – ответил автор, – не будет. И не потому, что нет вокруг людей, которые свободно бы владели двумя языками. Нет, такие люди есть, и во множестве. Проблема в том, что, свободно читая русские тексты, эти люди не способны понять нюансы, а потому не спопобны правильно передать смысл прочитанного. Боюсь подумать, но читая «Историю», мне всё время кажется, что и сам автор не очень-то понимает, «чего же я, братишечки, наделал, чего же я такого натворил...». 

...«Кому повем печаль свою?». Для кого пишу эти случайные заметки, если знаю наперёд, что даже в КСИВе не найдётся желающих обсуждать такую историю сионистского строительства Израиля? Я уже был на двух обсуждениях книг Кошаровского и ничего нового от обсуждения 9.06.09 не жду. Однако же – ухоженный и упитанный придворный историк Йосиф Флавий всегда помнил и знал, что где-то есть отверженный и затюканный Юст из Тивериады, который знает другую историю, и эта другая история тоже будет когда-нибудь записана и прочитана (Так, по крайней мере, у Фейхтвангера).

Я не Юст. (Пусть вам даже не покажется). Но я тоже верю, что когда-нибудь и еврейский народ дорастёт до такого уровня понимания вещей, когда ему станет интересна другая история советского российского сионизма. В истории, как мы знаем, такое уже случалось. 

Да, кстати, о Киеве. «Очерки Истории» полным-полны упоминаний о событиях, связанных так или иначе с сионистскими делами в Киеве (один рассказ Вили Свечинского о праздновании Дня Независимости Израиля в Киеве в 1968 году чего стоит. «Хора!.. Я чуть с ума не сошёл. В Москве ничего такого не было...» (т. 1, стр. 251). Есть масса других «хорошо задокументированных» материалов (Отчёт Андропова в ЦК (т. 1, стр. 317) вас устроит?). То, что всё это никак не отразилось ни в Индексах каждого отдельного тома, ни в сводной Хронологии событий – это уж не мои печали. Это, надо понимать, стиль автора. 

07.06.2009 

Коротко об авторе


Амик Диамант

Эмануэль (Амик) Диамант, репатриант 1971 года, сегодня — «пенсионер со справкой», житель Кирьят-Оно, организатор первого митинга на месте расстрелов в Бабьем Яре. О себе рассказывает так: «Родился в 1937. Окончил школу в 1954. В том же году поступил, а в 1959 году окончил торфяной факультет Киевского гидромелиоративного института по специальности «механик торфоразработок». В 2000 году вышёл на пенсию как старший инженер-исследователь Отдела атмосферной оптики израильского Центра ядерных исследований. Между этими двумя метами – целая жизнь, которая не есть непрерывный переход из точки А в точку В, а целый спектр состояний (физики бы сказали – суперпозиция состояний, а лирики бы сказали – ипостатей), в которых я находился (и нахожусь) по сей день. Так был я и есть одновременно: научный сотрудник и поэт, учитель физики и инженер, рационализатор-изобретатель и добытчик для дома, для семьи (почти всю жизнь работал на двух работах), сионист и болельщик за судьбу Украины, поклонник Пушкина и Цветаевой и безголосый любитель хорового пения в кругу друзей (когда в Союзе стали петь по телевизору блатные песни, я мог бы быть у них помощником редактора – сами они ни черта не знают и не помнят). А кроме всего этого, как все советские люди, был мульти-морален и аморален. Законченным подонком не стал не потому, что не хотелось или не было для этого нужных данных. Нет, просто Родина не пожелала моего холуйского ража и не подпустила меня к себе в услужение. За что я ей по гроб жизни обязан – именно это отстранение и отчуждение и сделало меня хоть как-то похожим на человека (надеюсь).
Сегодня я – праздный пенсионер, который удивлённо всматривается в красоту окружающего мира, всё ещё пытаясь постигнуть и понять замысел Создателя. Насколько это мне удаётся – судите сами, взглянув на мой самодельный сайт: http://www.vidia-mant.info. Там всё, как правило, по-английски, но есть и один текст по-русски. «Учытыся, браты мои, думайтэ, чытайтэ...».

Количество обращений к статье - 4833
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com