Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Виктор Топаллер:
«Все годы я гордился,
что могу называть Вайнера другом...»

Жора умер в четверг, 11 июня, в восемь часов вечера. Хоронили мы его в пятницу днем. У евреев, даже если они замечательные русские писатели, все делается быстро… И все равно на кладбище пришли не только родственники и близкие друзья. Как успели - уму непостижимо! Но успели. «Я никогда не встречался с Георгием Вайнером, но я не мог не приехать попрощаться с ним», - сказал у могилы один из них… О том, каким великолепным писателем был Вайнер, знают миллионы людей, я же попытаюсь сказать несколько слов о том Вайнере, которого знали очень немногие...

Писать какое-то подобие некролога о Друге – дело безнадежное: в ушах звучит его смех, перед глазами веселый, обожающий шумное застолье, человек. Как передать? Кто-то сказал - «человек-праздник»... Он все делал «вкусно»: пил, курил, произносил тосты, рассказывал свои неподражаемые байки, от которых мы умирали со смеху. Но Жора был не просто весельчак и балагур, душа компании, он был по-настоящему мудрым, добрым, внимательным Другом, который как никто понимал светловскую истину: дружба – понятие круглосуточное.


Когда несколько лет назад мы записывали с ним программу, посвященную юбилею Высоцкого, он сказал: «Поток, чудовищный по своему объему и содержанию, воспоминаний о Высоцком сводится характерологически к такому строю: «когда я встретил Высоцкого…» и как это изменило жизнь Высоцкого к лучшему. Или «какое влияние на его творчество я оказал»... Выясняется, что все были в прежние времена или диссиденты, или очень большие начальники, или, по крайней мере, друзья Высоцкого. Другого населения, видимо, в России, в СССР не было».

Это ложь, что у Вайнера было много друзей. Знакомых, приятелей – великое множество, а вот друзей... Жора был весьма разборчив и вполне был в состоянии, подобно Высоцкому сказать: «Я не могу тебя никак наказать, это выше моих возможностей, я тебя отлучаю». И отлучал. Я это говорю, поскольку не хочу, чтобы появились сусальные, насквозь лживые, «лубочные» портреты моего Друга. К сожалению, есть предпосылки. Уже врут. Беспардонно. Нагло. Например, про отношение Вайнера к Америке. Могу засвидетельствовать: Жора обожал эту страну, был счастлив, что привез сюда семью. Да ладно, ну их всех. К сожалению, не могу привести любимое Жорино словцо в отношении этих...

Все годы я гордился, что могу называть Вайнера Другом. Подарок судьбы. Его теплый дом, «московская кухня», где хлопочет его любимая жена Шуня, а мы, как два шизофреника, «перепрыгиваем» с политки на кино, с литературы на анекдоты, с живописи еще черт знает на что! И не можем наговориться. И когда под утро уезжаем, говорим с женой друг другу: «Боже, какое счастье, что есть Вайнеры!». И те же слова мы произносим, когда они уезжают от нас. Шуня за рулем, Жора улыбается и машет рукой. Кончилось счастье. И ваккум этот невосполним... Жоре бы эта фраза, кстати, не понравилась: он был совершенно чужд всякой патетики, «высоких слов». Он бы наверняка спросил: «Ты чего, сбрендил? Какой еще «ваккум»?!».

На последней своей книжке он написал: «Мои дорогие Галюха и Витечка! Мне пришлось обойти полмира, чтобы выяснить – самые близкие мне люди живут в получасе езды от моего мемориального дивана! Я вам верю. Я вас уважаю. Я вас люблю. Счастья вам! Ваш Жора Вайнер». Ему оставалось жить ровно восемь месяцев.

Как в нем сочетались мудрость и оптимизм? Не знаю, но сочетались. И мужество. За годы болезни, которая совершенно измучила его, я ни разу не слышал даже намека на нытье, жалобы, страх. «Да, ладно!.. Все будет нормально, – звучит Жорин голос. - Вот лето наступает, приедем наконец-то снова в ваш садик, пожарим мяса, нахряпаемся как следует!».

Он был не просто Другом. Он был камертоном всего, чем я пытаюсь заниматься в этой жизни: его профессионализм, безупречный вкус, точность оценок были для меня определяющими: «В-и-т-е-чка! Я сегодня слушал (смотрел, читал) и вот что я подумал...». Мне было очень важно, что подумал, почувствовал Жора...

Я, наверное, не сказал что-то самое главное. Самое важное. И уже не скажу, не сумею... Или все-таки сказал, если вам удалось ощутить, какой светлый, сильный, талантливый человек ушел из жизни 11 июня 2009 года.

После кладбища мы заехали в небольшой ресторанчик неподалеку. Было странно: как это мы без Жоры? Кто же будет говорить первый тост?.. Мы сразу договорились: никаких ахов, охов, слез, унылых слов – ему бы это не понравилось! И весь вечер над столом грохотал смех: мы вспоминали нашего Друга. Его забавные байки, любимые анекдоты, случаи из нашей жизни. Например такой. Жора звонит мне после вышедший в эфир программы с Ибрагимбековым:
- Ты чего же мне не сказал, что будешь с Рустамом встречаться? Я бы тебе подкинул историю о том, как в ресторане ЦДЛ братья Ибрагимбековы дрались с братьями Вайнерам. - Скажи, Жора, а братьев Стругацких там не было?
- Они позже приехали. Опоздали. Нас к этому моменту уже в ментовку замели!

Наверное, этот хохот в ресторане в двух шагах от кладбища кому-то покажется диким. Но Жора был бы доволен. А может, не «бы», а был доволен. Он где-то рядом. Я так чувствую.

13 июня 2009 г.

_____________

Сокращенный вариант этого материала был опубликован 13 июня в газете "Комсомольская правда"
Количество обращений к статье - 2806
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com