Сегодня мы публикуем главу
«Фортофобия – основной симптом болезни»
из нового издания книги Юрия Окунева
«СТАРЧЕСКАЯ БОЛЕЗНЬ ЛЕВИЗНЫ В ЛИБЕРАЛИЗМЕ»
ИЗДАТЕЛЬСТВО
M-Graphics Publishing
Boston, USA

Глава предваряется оглавлением книги и комментарием
Александра Дымшица, Вашингтон

Имеется прямой доступ к приобретению книги:
http://www.mgraphics-publishing.com/catalog/193488115/193488115.html 

Оглавление

Глава 1                Диагноз болезни

Глава 2                Анамнез

Глава 3                Фортофобия – основной симптом болезни

Глава 4               Пацифизм в стадии навязчивого миротворчества – симптом    перехода болезни в хроническую форму

Глава 5                Милосердие к преступникам – сопутствующий симптом болезни  

Глава 7                Юдофобия в стадии антисионизма – одно из тяжелых осложнений болезни

Глава 8               Теофобия – неизлечимая психическая форма болезни

Глава 9                Лечение болезни?    

Список литературы      

Список имен

Об авторе и его книгах      

Комментарий Александра Дымшица

Очень рекомендую читать и распространять книгу-памфлет Юрия Окунева “Старческая болезнь левизны в либерализме”, изданную на русском и английском языках. 

Простыми словами, доступно и доказательно автор демонстрирует болезнь, которой в наше время (зародилась она гораздо раньше) болеет значительная часть западного мира. Это трудноизлечимая, а часто вообще неизлечимая болезнь левого либерализма, в результате которой вместо борьбы со злом процветает поощрение зла. За завесой политкорректности и лживого словоблудия современные либералы поощряют террор и инфильтрацию террористов и человеконенавистнической идеологии в свои страны, внедряют свои искаженные “ценности” в школы, колледжи и университеты, лишая будущие поколения иммунитета ко злу.

Сегодняшние школьники и студенты - это будущие   политики и бизнесмены, работники органов правосудия, СМИ и общественные деятели, которые могут создать непреодолимые препятствия (уже сейчас это чувствуется в большой мере) здоровым силам общества отстаивать моральные принципы и интересы своих стран и граждан.

Такое развитие событий может привести к крушению западной цивилизации в будущем.

Как можно бороться с этим злом, которое влияет на всех нас? Один из самых эффективных путей - создание и широкое распространение литературы, борющейся с этим злом. 

Перед Вами, читатель, один из лучших примеров такой литературы! Книга Юрия Окунева никого не оставит равнодушным! Она злободневна и своевременна, насыщена примерами, легко читается, вполне достойна быть бестселлером и только недостаток финансовых средств пока не позволил ей стать таковой! Но я очень верю в ее будущее! Ибо настоящие книги рано или поздно пробивают себе дорогу! 

Фортофобия –
основной симптом болезни

Зло существует, чтоб с ним бороться,
А не взвешивать в коромысле.
Иосиф Бродский

Слово «фортофобия» образовано от корня латинских слов «fortis» – сильный, мощный, и «fortitudо» – физическая сила. От этого латинского корня берет начало и английский глагол «force», означающий применение силы, насилия. Таким образом, фортофобия – это боязнь применения насилия или, в контексте нашей работы, навязчивое состояние страха перед силовыми методами борьбы со злом.

Отрицательное отношение к насилию – совершенно естественное чувство современного интеллигентного человека, резко не приемлющего фашизм,  большевизм и другие «измы», основанные на тотальном насилии. Однако под влиянием бацилл левизны это естественное чувство трансформируется в отягощенную форму фортофобии – неприятия любого решительного сопротивления даже закоренелому, вопиющему и необратимому злу.

Принцип ограничения насилия всегда являлся одной из базовых категорий классического либерализма. Специалист по идеологии либерализма профессор Александр Мовсесян писал:

«Либералы считают, что никто не вправе применять насилие иначе как путем отправления установленной законом и известной всему обществу процедуры. Никто не вправе применять насилие иначе как для защиты прав лиц и только в случае нарушения этих прав применять насилие по соображениям общественной или иной пользы».

На первый взгляд, эта либеральная концепция безукоризненна, и первое движение – подписаться под ней безоговорочно. Но вот какие любопытные вещи происходят под завесой этих «правильных» слов.

В Соединенные Штаты Америки прибывает группа мусульманских фанатиков-смертников. Никто не вправе поинтересоваться целью их пребывания в стране, никто не вправе ни выслать их из страны, ни ограничить их передвижение по стране, ни даже проследить, чем они занимаются, – ведь это будет насилием по отношению к людям, которые не нарушили (пока еще!) ничьих прав.

Далее суицидальные фанатики поступают в американские частные авиашколы для обучения летному мастерству. Никто не вправе исключить их из школы ­– ведь это противоречит «установленной законом и известной всему обществу процедуре». Никто не вправе провести расследование их интереса к управлению самолетом, ибо нельзя «применять насилие иначе как для защиты прав лиц».

Тем временем фанатики готовят крупномасштабный террористический акт. Никто не вправе проследить за их деятельностью, никто не вправе подслушать их телефонные разговоры, никто не вправе заслать агентов в их организацию, ибо «никто не вправе применять насилие иначе как для защиты прав лиц и только в случае нарушения этих прав...».

11 сентября 2001 года фанатики без всяких препятствий садятся в гражданские самолеты в разных городах страны, убивают пилотов и направляют захваченные авиалайнеры на общественные здания с большим числом людей – в огне чудовищных взрывов погибают почти 3000 американцев.

Сейчас много говорят об ошибках федеральных служб США, ответственных за безопасность граждан и не сумевших предотвратить исламо-фашистское нападение на страну. Слов нет – бездарное и безответственное руководство этих служб, погрязшее в спокойно-ленивой и сытой жизни, совершило немало ошибок. Однако корень проблемы не в этих ошибках, а в сверхлиберальной американской системе отношения к преступникам.

Насквозь ложным является утверждение о внезапности террористической атаки 11 сентября – мол, дескать, кто же мог такое предвидеть. На самом деле, первую попытку взорвать Всемирный торговый центр в Нью-Йорке исламо-фашистские группировки предприняли еще в 1993 году. Никаких серьезных мер по предотвращению деятельности этих группировок хотя бы на территории США предпринято не было, а власти ограничились заключением нескольких наиболее одиозных фигур в санаторий улучшенного типа (так я, уж простите, называю американские тюрьмы, в которых комфортабельно содержатся организаторы террористических атак). Затем на протяжении почти восьми лет мировой исламо-фашистский фюрер, удобно устроившись под крылом мракобесного режима талибов в Афганистане, организовал несколько массовых убийств американцев и тех, кто оказался поблизости, в разных частях света. Фюрер отнюдь не скрывал своих намерений поразить неверных в самом сердце Америки. В ответ леволиберальные правители Америки отважились на нелепую бомбардировку фармацевтического завода в Судане, якобы принадлежавшего когда-то фюреру, за что впоследствии им пришлось извиняться. Кроме того, они провели опереточный запуск ракеты на горные хребты Афганистана, за что извиняться не пришлось вследствие того, что поднятая ракетой пыль никакого вреда террористам не причинила. Фюрер и исламо-фашистские ячейки во всем мире откровенно потешались над идиотским поведением сверхдержавы.

Таким образом, катастрофа 11 сентября 2001 года явилась не столько результатом внезапного нападения мировых сил зла и мракобесия, сколько следствием неприятия Западным миром насилия в качестве превентивной меры самозащиты.

Три тысячи ни в чем не повинных американцев потеряли свои жизни 11 сентября в угоду чудовищно лживой леволиберальной концепции неприменения насилия против зла.

Апофеозом этой концепции, неким символическим ее финалом в стиле фарса стала анекдотическая выдача службой иммиграции и натурализации вида на жительство в США руководителю исламо-фашистской группы террористов. Документ пришел на имя мертвого фанатика примерно через месяц после того, как он врезал захваченный американский авиалайнер с 92 пассажирами на борту в башню Всемирного торгового центра в Нью-Йорке.

Если кто-либо из читателей полагает, что после печального опыта 11 сентября 2001 года отношение леволиберальных организаций Америки к применению насилия к потенциальным террористам изменилось, то я поздравляю такого читателя с рекордом наивности – болезнь левизны так просто своих клиентов не отпускает.
Как пояснял еще древнеримский историк Тацит, лекарства, к сожалению, действуют медленнее, чем болезни.

Через несколько лет после катастрофы 11 сентября мне довелось посмотреть по телевидению беседу известного тележурналиста Билла О’Рэйли c представителем не менее известного американского союза защиты гражданских свобод. (По соображениям медицинской этики не имею права разглашать имя этого человека и название его союза – и тот, и другой страдают болезнью левизны в тяжелой форме).

На вопрос журналиста – имеют ли право секретные федеральные службы предпринять слежку за подозреваемыми в подготовке теракта, «защитник гражданских свобод» ответил отрицательно и добавил буквально следующее: террористы на территории США должны пользоваться равными с остальными гражданами правами, а любая дискриминация или насилие по отношению к ним могут применяться только после совершения ими террористического акта при дополнительном условии, что это доказано в суде.

Нужны ли комментарии?

Либерализм переживает ныне тяжелую болезнь фортофобии – наследственную болезнь всех движений, в анамнезе которых хотя бы в микроскопической дозе встречается концепция непротивления злу насилием. 

Любопытна история этого заболевания. Как мы вскоре убедимся, либерализм приобрел многие осложнения болезни левизны от идеологических и политических движений, весьма далеких от классического либерализма или даже антагонистических ему. Так случилось и с фортофобией – либерализм подхватил заразу непротивления злу насилием от христианства, давно уже переболевшего этой болезнью.

Для подтверждения этого диагноза необходим хотя бы краткий экскурс в историю.
Идея непротивления злу насилием была сформулирована почти две тысячи лет тому назад в знаменитой Нагорной проповеди Иисуса Христа. Вот как передает слова Иисуса евангелист Матфей:

Вы слышали, что сказано: «око за око, и зуб за зуб».
А Я говорю вам: не противься злому.
Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую...
Вы слышали, что сказано: «люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего».
А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас.

Эта центральная идея учения Иисуса Христа была реальной основой повседневной жизни ранних христианских общин. Так было, однако, лишь до тех пор, пока христианство не обратилось в государственную религию Римской империи. Пока новая вера была уделом бедных и униженных, Христова идея непротивления злу не вступала в противоречие с жизнью христиан, но, когда власть предержащие и богатство имущие стали ходить в церковь, стремление удержать эту власть и это богатство вошло в непримиримое противоречие с концепцией ненасилия.
Затем, на протяжении многих веков Нагорная проповедь Иисуса подвергалась вполне преднамеренному забвению, а идея непротивления злу насилием превратилась в идею-изгой. Она поддерживалась исключительно радикальными сектами вне главного русла христианства. После лютеровской реформации некоторые группы протестантов пытались возродить веру в ненасилие, но безуспешно. Ко второй половине ХIХ века Христова идея непротивления злу насилием была полностью опорочена практикой реальной жизни и превратилась в обветшавший и никому не нужный старый наряд.

Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой – самый выдающийся  сторонник и проповедник непротивления злу насилием – пытался найти в среде православных христиан хотя бы какие-нибудь признаки или остатки сердечной и уважительной привязанности к этой центральной идее христианства. Пытался найти, но не нашел ни среди близких себе по образованию и образу жизни аристократов, ни среди простого народа. В конце ХIХ и начале ХХ века Лев Толстой предпринял грандиозную попытку реформирования христианства на основе концепции непротивления злу насилием. Задуманная им реформа провалилась по многим причинам, но главной причиной неуспеха движения толстовцев, на мой взгляд, было именно то, что оно базировалось на абсолютно неконструктивной идее непротивления злу насилием. Даже в те благословенные времена, когда зло было игрушечным по сравнению со свирепой злобой, задушившей Европу через полтора десятилетия, даже в те воистину райские времена христиане не верили, что зло можно преодолеть без насилия.

Лев Николаевич Толстой скончался в 1910 году. На протяжении последующих нескольких десятилетий народы Европы постигла целая серия катастроф, масштабы которых превзошли суммарные страдания человечества за всю предыдущую многотысячелетнюю историю, – крах непротивления злу насилием стал очевидным.

Интересным с точки зрения нашей темы является следующее наблюдение.
После осмысления катастрофы человечества во время Второй мировой войны не раз высказывалось предположение, что нацистский лагерь смерти Освенцим стал, на самом деле, символической и фактической могилой европейской цивилизации, и что Европа уже никогда не поднимется до тех высот культуры, которых она достигла в доосвенцимскую эпоху.

Например, известный французский философ и литературный критик Филипп Лаку-Лабарт писал: «Бог действительно умер в Освенциме, во всяком случае, Бог греко-христианского Запада…».

Есть много признаков того, что эти умозаключения соответствуют действительности, однако, совершенно определенно можно сказать, что Освенцим окончательно похоронил христианскую идею непротивления злу насилием. Освенцим явил миру такой чудовищный уровень зла, после которого говорить о концепции непротивлении злу насилием стало просто непристойно. Даже такой убежденный и бескомпромиссный сторонник этой концепции как Махатма Ганди – самый знаменитый   последователь Льва Толстого в нехристианском мире – был вынужден заявить в 1947 году:

"Я должен признаться в своем банкротстве... Следует признать, что ненасилие не может играть никакой роли в изменившейся обстановке".

 Великий индийский гуманист не дожил до разоблачения преступлений сталинского режима в Советском Союзе, а если бы дожил, то, думаю, высказался бы еще более определенно, ибо сталинские лагеря смерти на Колыме отличались от гитлеровского Освенцима отнюдь не большей гуманностью, а лишь менее механизированной технологией умерщвления людей.

Перефразируя известное начало «Коммунистического манифеста» Карла Маркса и Фридриха Энгельса, можно сказать: призрак бродит по Европе – заразный призрак непротивления злу.

В Европе запрещено казнить преступников и выдавать их государствам, в которых существует смертная казнь. По европейским законам нельзя судить преступника за намерения. Например, если некто намеревается устроить взрыв в лондонском метро и убить сотни людей, то его нельзя подвергнуть насилию до того как он осуществит свое намерение.

Ни один политический лидер Европы не может себе позволить решительные насильственные действия против террористов и убийц, равно как и против их почитателей и покровителей. Реакция английских властей на взрывы живых бомб, организованные мусульманскими фанатиками – гражданами Великобритании – в лондонском метро в 2005 году, была воистину жалкой, а премьер-министр – наследник кресла великого Уинстона Черчилля – поспешил расшаркаться перед исламскими лидерами, чтобы они, не дай бог, не подумали, что Великобритания против ислама. Реакция французских властей на бесчинства банд иммигрантов в Париже в конце 2005 года была еще более смехотворной – правительство выделило дополнительные средства на строительство мечетей.

Европа фактически отказалась присоединиться к военным акциям Америки против исламо-фашистских режимов в Афганистане и Ираке. Франция, Германия, Россия и другие страны Европы осудили США за применение силы против одного из самых кровавых диктаторов современности – Саддама Хусейна. Лишь Великобритания поддержала эту справедливую и необходимую насильственную акцию.

В октябре 2005 года известный европейский принц, чьи семейные передряги волновали обывателей на протяжении двух десятилетий, посетил с официальным визитом Соединенные Штаты. Как было бы приятно и полезно, если бы визит принца ограничился демонстрацией его новой жены! Однако высокопоставленный гость возжелал дополнительно продемонстрировать свою «прогрессивность и гуманность» – он попросил президента США проявить терпимость по отношению к исламу, то есть, говоря попросту и без обиняков, – попросил не применять насилие к исламо-фашистскому террору. Обратите внимание – принц обратился с просьбой о терпимости не к исламо-фашистским лидерам, убивающим ни в чем не повинных людей по всему миру, а к лидеру единственной страны, пытающейся предотвратить расползание террора по планете.

К счастью, от принца, страдающего болезнью левизны в тяжелой форме, почти ничего не зависит. Но, если он и ему подобные сумеют заразить этой болезнью американских лидеров, это будет означать катастрофу для всего мира.

Хотел бы высказать эту мысль как можно более ясно и определенно – если к власти в США придут люди, пораженные болезнью левизны в форме фортофобии, то нам предстоит пережить новые одиннадцатые сентября, по сравнению с которыми 11 сентября 2001 года покажется мелкой неприятностью.

Будучи, на самом деле, тайным оружием в арсенале закоренелого зла, болезнь фортофобии рядится в разнообразные, но всегда белоснежные одежды непорочного гуманизма. Два наиболее опасных маскарадных костюма этой болезни – это пацифизм и милосердие к преступникам, которым мы вынуждены посвятить две отдельные главы этой работы.