Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Прямая речь
«Сюрпризы» Голдстоуна
Овадья Шохер, Иерусалим

Отчет судьи из ЮАР Ричарда Голдстоуна (на снимке), главы следственной комиссии ООН, показал, насколько опасным может быть либерализм для милитаристских правительств. Любую армию можно посадить на скамью подсудимых, просто применив к военной сфере общегражданское право. Поскольку у преступлений против человечества нет срока давности, сегодня можно отправить в Гаагу всех еще живых пилотов союзнических войск, бомбивших немецкие города.

Какое-то время после Второй мировой войны международные юристы еще сохраняли здравый смысл. В Нюрнберге рассматривались только самые ужасающие злодеяния, а более мелкие дела отдавались немецким судам. Был очень разумный правовой баланс, при котором рассматривались не отдельные преступления, а преступный характер военной кампании в целом. Стандарт оценки действий государств был очень высок: чтобы подпасть под осуждение, нужно было совершить чрезвычайные злодеяния. Всевозможные живые
щиты, ограничение помощи для населения, ограничение прав этого населения, нелетальные формы коллективного наказания и подобные вещи просто игнорировались.
Считалось, что если война представляет собой геноцид, то рассматривать эти мелочи
излишне – она и так преступна; если же война оправданна, тогда эти неприятные издержки
неизбежны и опять-таки оправданны. В обоих случаях такие нюансы считались слишком
незначительными для расследования на макроуровне в ходе международного процесса.

В Нюрнберге международный трибунал установил общий преступный характер германской военной авантюры, и затем уже суды на местах начали медленно и тщательно
изучать отдельные преступления в отдельных эпизодах. Свои собственные военные
преступления союзники за редкими исключениями не расследовали. Во-первых, они пользовались преимуществами победителя. Во-вторых, это были отдельные эпизодические инциденты, часто оправданные с точки зрения военной необходимости – например, ковровые бомбардировки или расстрелы военнопленных при невозможности их интернирования.

В конечном счете цель всегда оправдывает средства. В обычной ситуации мы осудим грабителя банка, но мы всегда готовы посмотреть на дело иначе, если это его единственная возможность прокормить голодающую семью. Британские бомбардировки Дрездена отличаются от нацистских бомбардировок Ковентри.

Солдаты не автоматы. Война настолько отличается от мирной жизни, что не имеет смысла оценивать ее через призму норм гражданского права. Правительства осознанно разжигают в своем населении ненависть к врагу путем пропаганды, и они не должны жаловаться, когда солдаты выплескивают на врага эту ненависть. Признавая права человека, надо признать и то, что во время войны они существенно ограничены. Невозможно автоматически применить стандарты мирного американского Среднего Запада к очередной войне Ближнего Востока - особенно, если эта война непродолжительна. Большинство военных теоретиков признают, что доктрина двойного эффекта направлена на защиту только жизни гражданского населения, но не имущества и тем более неопределенно понимаемого достоинства. Если страна настолько обижена, что идет на войну, подвергая риску жизнь своих солдат и тратя колоссальные средства, то нереалистично ожидать, что она будет печься о домах и прочем имуществе населения, голосующего за вражеское
правительство и платящее ему налоги.

Да и сама концепция отделения населения от правительства слишком идеалистична. Возможно, она применима к монархии, но никак не к демократии, в которой народ избирает свое правительство и отвечает за его действия. Также ни в одной войне невозможно избежать сопутствующих потерь среди населения, поскольку приходится атаковать возможные (Голдстоун предпочитает термин «вероятные») военные объекты противника, а иногда и прямо оказывать давление на население, чтобы заставить его прекратить поддерживать враждебное правительство.

Хотя Голдстоуну это не нравится, доктрина давления на гражданское население ни в чем
не противоречит стандарту двойного эффекта.

Факт в том, что войну невозможно вести теми же методами, которыми полиция обеспечивает правопорядок на своей территории. В условиях городских боев не существует способов отделить боевиков от мирных жителей. Многие заводы производят товары двойного назначения, которые косвенно помогают врагу в войне. В конце концов, все заводы платят налоги. Если мы хотим сокрушить противника, подобные якобы
гражданские объекты необходимо разрушать. Даже если возможно адресно уничтожить
отдельных боевиков и заводы, обычно это бывает просто непрактично. В операции в
Газе Израиль потратил на каждого убитого палестинца два миллиона долларов, что
гораздо больше, чем израильское министерство здравоохранения тратит на каждого еврея.

Понятие военного преступления предусматривает нечто вопиющее, граничащее с варварством. Как выразился израильский Верховный суд после бойни в Кфар-Касеме,
«явно незаконный приказ порождает в нашем сознании возглас „Запрещено!“, подобно
черному флагу». Очевидно, что мы вовсе не содрогаемся, когда слышим о тех якобы
военных преступлениях, которые приводит в своем отчете Р. Голдстоуна. Столь же очевидно, что невозможно вести войну по всем требованиям и предписаниям этого отчета.

Шестьдесят лет назад, когда в военной юриспруденции еще не заправляли идеалисты,
американский военный трибунал оправдал нацистов за блокаду Ленинграда, в результате которой погибли сотни тысяч мирных граждан. Мор вражеского населения голодом суд признал правомерной военной тактикой. Женевские соглашения слегка смягчили эту норму, требуя предоставлять продукты питания женщинам и детям. Но можно ли быть уверенным, что эти продукты не окажутся в руках мужчин, а то и солдат?

Помучившись какое-то время с явной непрактичностью такого подхода, в 1977 году
левые наконец нашли казалось бы идеальное решение – одним махом запретили голод как
военное средство. Что ж, тогда получается, что все войны в человеческой истории были
преступны.

Обвинения Голдстоуна построены на двух противоречащих друг другу подходах. С целью
обвинить Израиль за якобы уморение жителей Газы голодом, он представляет конфликт как международную войну, чтобы он подпадал под Женевские соглашения. Но в том же отчете Израиль обвиняется в оккупации несуверенной Газы, что переводит проблему
голодающего населения под юрисдикцию внутреннего израильского правосудия, где
Женевские соглашения о международных конфликтах уже неприменимы.

Поскольку абсолютный запрет морить голодом население сформулирован не в cоглашениях от 1949 года, а в последующих протоколах, компетенция Международного
трибунала в расследовании таких преступлений спорна. Даже Чрезвычайная палата по Камбодже рассматривала вопиющие нарушения только Женевских соглашений, но не протоколов. И это не случайно, поскольку протоколы считались набором идеалистических тезисов, а не законом.

Более того, Четвертое Женевское соглашение применяется только к тем случаям, когда голодание населения прямо связано с международным вооруженным конфликтом. К
рассматриваемой ситуации это не применимо, поскольку и Египет, и Израиль ограничивали поставки грузов в Газу еще до начала войны «Кассамов». Текущий раунд ограничения грузоперевозок начался с похищения израильского солдата, что следует
рассматривать как преступный акт похищения человека, а не взятие военнопленного, хотя
бы потому что к нему не относятся как к военнопленному, а похитители не являются
признанной армией. Многое говорит в пользу того, что ограничение грузоперевозок с Газой не имеет прямого отношения к вооруженным и тем более межгосударственным
конфликтам.

Не существует такой правовой интерпретации Четвертого Женевского соглашения, чтобы объявить преступным ограничение свободной доставки продуктов питания в осажденную территорию. В соглашениях перечислены различные преступления, но пограничных ограничений среди них нет. И это было сделано осознанно: совершенно немыслимо требовать от армии пропускать на поле боя якобы гуманитарные грузы. Во время боя не представляется возможным ни инспектировать грузы, ни устанавливать род деятельности
получаталей, а без этих процедур враг может легко получить подкрепление.

Равно необоснованны и обвинения в геноциде. В определении геноцида не зря упоминаются только этнические, национальные и религиозные группы, но не социальные и политические. Меры против первых обычно обоснованы военными и политическими соображениями, тогда как действия против вторых обычно носят жестокий и варварский характер. Ясно, что Израиль не собирается уничтожать сотни миллионов арабов или миллиард мусульман, ни полностью, ни частично. Не существует никаких доказательств существования у Израиля плана уничтожения арабов как национальной группы.

Понимая слабость обвинений в геноциде, Голдстоун пытается обойти эту проблему,
обвиняя Израиль в преступлениях против человечества. Ему будет очень сложно доказать, что Израиль планирует уничтожить население Газы как политическую группу, учитывая, что за последние сорок лет оно увеличилось почти в шесть раз. Устав Международного трибунала гласит, что лишение людей продуктов питания классифицируется как преступление против человечества только в случае, если это «делается с расчетом уничтожить часть населения». Поскольку никто в Газе не умер от голода, такой расчет места не имел.

Голдстоун игнорирует тот факт, что поставками всех необходимых продуктов питания в Газу занимается ООН, поэтому даже если кто-то и голодал, Израиль это предотвратить не мог.

В процессах по Камбодже и Руанде голод рассматривался как средство массового убийства. Голдстоун пытается снизить этот стандарт, объявляя преступлением причинение не только смерти, но вообще любого страдания. Такой подход не согласуется с международным законодательством и вряд ли когда-либо будет принят, поскольку он криминализирует любые бойкоты и санкции.

Израиль ошибся и сам, объявив кампанию антитеррористической операцией, а не войной. Мы были атакованы палестинским государством, парламент которого единодушно поддерживает борьбу с Израилем. В ходе войны палестинское государство использовало государственные ресурсы: полицию, финансируемое государством ополчение, налоговые средства, больницы, дипломатические каналы. Это никак не вписывается в определение
антитеррористической операции вроде той, что Великобритания проводила против ИРА. По стандартам войны Израиль имел бы больше прав и меньше обязанностей по защите прав врага.

Израиль также оказал сам себе медвежью услугу, создав новый, невиданно высокий стандарт заботы о вражеском населении, – звонил жителям Газы по телефону и предлагал
покинуть территорию военных действий. Нечто подобное американцы пытались делать во Вьетнаме, распространяя листовки, и это сильно подорвало их военные успехи. Израиль же пошел еще дальше: если американцы уничтожали опустевшие деревни, Израиль не
разрушал пустые кварталы, а прочесывал их пехотой под огнем противника. Скоро все
забудут, что у Израиля в Газе был крошечный конфликт, и будут требовать таких же
высоких стандартов и в крупномасштабных войнах.

Нам еще предстоит увидеть, восторжествует ли здравый смысл над идеализмом или левым
все же удастся связать руки западных армий и поставить их на один уровень с террористами.

Количество обращений к статье - 1965
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com