Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Тяжкое бремя избранности
Лея Алон (Гринберг), Иерусалим

Имя Ильи Рубина я открыла для себя случайно, прочтя книгу "Оглянись в слезах", изданную друзьями после его смерти. Боль от потери была ещё совсем свежа, когда Рафаил Нудельман писал об ушедшем: "Мною движет  бессмысленное упрямство  человека, который потерял ближайшего  друга, упрямство, заставляющее удержать рядом его ускользающий из реальности, уже становящийся туманным живой облик. Как и многим тысячам людей до и после меня, мне всё кажется, что можно рассказать другим, каким был этот человек-этот, единственный и неповторимый...".

Прошли годы, время стёрло живые черты, но осталась книга, и она сохранила его духовный образ. Я открываю её, читанную-перечитанную, с рассыпавшими и вклееными листками...Книга не переиздавалась и достать её невозможно.

Вновь и вновь возвращаюсь к лицу на портрете. Мог ли он думать, когда позировал кому-то из близких с кошкой  на руках, что именно это фото выберут друзья для книги? Есть что-то необычное во всём его облике. Руки  держат кошку с нежностью,  как  держат маленького  ребёнка, но взгляд  далёк  и отрешён. Он стоит на фоне окна и, кажется, всматривается  в небо за окном. Чёрные, ниспадающие на лоб волосы, округлая  бородка, будто обрамили лицо, придавая облику   что-то цыганское. Вот только в глазах –извечная еврейская печаль. О чём он думал, какие предчувствия томили душу? Может быть, в эти минуты родились его строки, обращённые к небу?

Слушай, небо, я боюсь  умереть,
Слушай, можно, я ещё поживу?
Я смотрю - и не могу смотреть
В полицейскую твою синеву.

В истинной поэзии есть поражающие душу пророчества. Словно продиктованы той высшей интуицией, которая от Бога...  Он умер внезапно. Так умирает бегущий по холмам олень, захваченный ударом льва, на лету, не успев осознать, что это его последний прыжок... И стихотворение, написанное за три месяца до смерти, отражает состояние души,  как бы захваченной врасплох. И в нём, подобно промелькнувшей тени, – мысль о смерти.

Блажен, кто отыскал разрыв –траву,
Кто позабыл сожжённую Москву,
Когда во след листкам Растопчина
Взметнулась жёлтым пламенем она.

А нам с тобою не забыть вовек
Сестёр изгнанья - вавилонских рек.
Для нас с тобою приберёг Господь
Чужого пепла  тёплую щепоть.

 

Над  нами небо – голубым горбом.
За нами  память - соляным столбом.
Объят предсмертным пламенем Содом,
Наш нелюбимый, наш родимый дом...

Какое трагедийное выражение двух пластов памяти: той, что греет теплом воспоминаний, но и приносит боль  от сознания  разлуки, и другой, непрошенной, нежданно пробудившейся, - памяти предков, мистической и далёкой. Как удержать в равновесии два таких сильных  потока, которые сшибаются друг с другом, оставляя в душе раны, но и  дарят тебе творческий импульс, рождая новые строки поэзии и прозы?

Стихотворение посвящёно Наталье Рубинштейн, ставшей редактором  его посмертной книги. Оно передаёт внутреннюю бурю, вызванную разлукой с Россией. Едва Илья Рубин  покинул Москву,  и тут же почувствовал, что Россия останется для него "самым острым и мучительным из любовных переживаний". И сравнение с вавилонским изгнанием  повторяется вновь, но теперь уже в прозе, в задуманном романе. "На реках вавилонских мы сидели и плакали, но прошли годы и оказалось, что нет для нас ничего дороже и слаще этих мест". Он забежал далеко вперёд, пытаясь  увидеть себя спустя годы, но прожил  на этой земле всего десять месяцев..." За эти десять месяцев, – пишет Рафаил Нудельман, - он успел  необычайно много:  напечатал десятки стихов, написал восемь статей, каждая из которых заставляет думать, спорить, возмущаться или восторгаться, никогда не оставляя равнодушным, затеял массу планов, начал роман... И в этот первый свой звёздный час, всех заинтересовав, озадачив, заинтриговав своей несомненной и яркой талантливостью...  и в этот свой первый звёздный час он – умер".

Эту незаурядность, эту яркость натуры, глубину и эмоциональность ты чувствуешь сразу, с первых стихотворных строк книги, изданной  в год его  смерти. В ней нет биографии. Только несколько коротких строк на обложке:  родился в 1941-м, умер в 1977 году. Да ещё - где успел поработать, живя там, и где публиковался, живя здесь.

Илья Рубин - очень разный в стихах и прозе. В стихах - пронзительней, тоньше, обнажённей. Свой взгляд на природу поэзии он  выразил двумя стихотворными строчками: "Писать стихи, как плакать, помолясь,\ Так  пляшет женщина, бесстыдно оголясь". Тоска, тревога, боль - подобно горячей лаве рвутся наружу. Но вопреки всему, на дымящихся ещё развалинах памяти рождается новое чувство, вызревают образы, которые может пробудить только эта земля.              

Тяжёлым шагом медленных волов
Последний вечер жаждет водопоя.
И я возжаждал вечного покоя,
Возжаждал губ, цветов и куполов.

Она  пришла, блаженная пора
Тяжёлого и грозного напева,
Когда Земля, как описанье древа
На острие гусиного пера.

Ты будешь плакать, поражён стыдом.
Так плакал Бог, испепелив Содом,
Упав лицом в сырые облака.

В прозе он - более зрелый, более взвешенный. Как будто писал свои статьи много лет спустя, успев пройти путь глубоких духовных  перемен. Они отражают постоянный внутренний поиск, напряжённую работу души, за которой стоят не эмоции, вылившиеся в стихотворные строки, но анализ прочитанных книг, открывших ему путь к своим собственным еврейским истокам. Так  под руками археолога обнажается остов древнего дома, прятавшегося под  вековыми наслоениями земли и, казалось, навсегда погружённого в пучину забвения.

"У  нашего народа свои  пути, свои обетования, свои цели", - пишет Рубин. И цитируя Тору, Книгу Исхода: "Не вступай в союз с жителями той земли, чтобы, когда они будут блудодействовать вслед богов своих и  приносить жертвы богам своим, не пригласили и тебя, и ты не вкусил бы жертвы их" (Исход 34.15). Многие из нас уже вкусили их жертвы – и горькой была эта трапеза".  Не правда ли, на этот раз в его голосе нет ностальгических нот  и трудно поверить, что  он тот, кто совсем недавно писал:  "Моя святая неудача,
Россия,/ плачу и молчу".

К теме избранности Илья Рубин впервые обращается в статье "Кто был никем..." Знакомая всем строка из песни звучит намёком, напоминая об опущенной строчке :  "Тот станет всем". Он рассматривает библейскую ситуацию Каина и Авеля. Почему жертва одного оказалась угодной Богу, а другого – отвергнута? Разве он, Каин,  землепашец, принесший  Богу дары земли, не заслужил того же воздаяния? Во имя земной  справедливости он должен устранить это неравенство. И Каин убивает брата. Уже в этом первом эссе  проявляется нечто характерное для всех статей Ильи Рубина: библейская ситуация перенесена  им  на конкретную, близкую ему и нам  почву. "Вот уже несколько тысяч лет, завороженные этой странной пастушеской сказкой, мы пытаемся постигнуть её высокий смысл, сделать его внятным для разума и сердца", - пишет он.

Оттолкнувшись от истории о Каине и Авеле, Илья Рубин рассматривает трагедию Пушкина "Моцарт и Сальери", вновь сосредоточившись на желании человека путём убийства  отменить Божью волю, подарившего гениальность Моцарту, а не Сальери. Но   мысль ведёт дальше, и вот мы уже в восемнадцатом веке с его революциями и поиском  всеобщего равенства и братства. Его вывод  однозначен: революция, отменяя Божественный выбор, приносит в мир  произвол человеческий, в котором властвует голос плоти и крови.

Тему  избранности Илья Рубин разрабатывает, как разрабатывает  золотоискатель золотоносную жилу, постоянно  углубляя и расширяя её. Его взгляд на Синайское откровение далёк от взгляда библейских комментаторов, как и  ассоциации, к которым он прибегает в статье  "Заметки о карнавальности еврейской истории", но весь ход  рассуждений призван доказать  неотменяемость избранности еврейского народа, потому что за ней стоит Бог: "Господь  избрал и короновал свой народ - отныне и навеки обречённый Божьей единственностью и Божьему, королевскому одиночеству".

Странная и, казалось бы,  далёкая ассоциация  неожиданно приходит на ум: вспоминаю Агарь с умирающим от жажды сыном в пустыне. Бог "открыл ей глаза" и увидела она колодец с водой. Илья Рубин – российский интеллигент, лишённый еврейских  корней, - открыл для себя  источник и с жадностью припал к нему. Этот источник - внутри нас, он  сокрыт до поры до времени, но  прислушайся к своей душе - и услышишь тихий всплеск живой воды...

Как мало ему было отведено, как краток был его земной путь - всего тридцать шесть лет,  и как много он успел познать, обнаружив глубину и зрелость  в подходе к нашему прошлому и настоящему...

"Еврей не может расстаться со своей чуждостью, как улитка  не может расстаться со своим домиком. Иметь такой  домик чрезвычайно удобно... но есть у этого домика странное свойство - из него нельзя вылезти, от него нельзя отойти. Куда ты – туда и он, и все видят, что ты улитка , - не такая, как все: не роешь нору, не вьёшь гнездо, а носишь на себе своё тесное обиталище, как еврей носит в себе  своего Бога.  Улитка же, вынутая из своего домика, не просто перестаёт быть улиткой... - она вообще перестаёт быть. Еврей, сумевший преодолеть свою  чуждость до конца, обращается в ничто, становится в человеческом и религиозном отношении  вакуумом, некоторое время по инерции сохраняя  очертания давно исчезнувшего тела" (из статьи "К вопросу о нашествии марсиан").

И вновь перед нами библейская ситуация: два брата, которым суждено стать родоначальниками разных народов - Эйсав и Яаков. Это, по сути, первая встреча с братьями после того, как они выросли. Один их них стал охотником, другой – пастухом. Вернулся как-то  Эйсав с охоты, а Яаков сварил похлёбку из чечевицы, и попросил Эйсав брата дать ему похлебать "красного, красного этого, потому что я устал". Но Яаков сказал:   "Продай же мне  теперь своё первородство!”. И сказал Эйсав: "Ведь я хожу на смерть, на что же мне первородство?...и он поел, и попил, и встал, и ушёл, и пренебрёг Эйсав первородством".

Статья Ильи Рубина так и названа - "Евреи: первородство или чечевичная похлёбка". И именно эту сцену  воспроизводит он, обратившись к первой Книге Торы Брешит. От его взгляда не ускользает, что   в этом эпизоде воссоздана цепь будничных и вполне спокойных действий, которые  совершил Эйсав, продав первородство. В них нет ни  трагизма, ни боли, ни горечи. Позже, гораздо позже, когда Ицхак благословил Яакова, Эйсав вспомнит о проданном  первородстве.  Но сегодня, сейчас, сию минуту он расстаётся с ним с лёгкостью за тарелку похлёбки, не задумываясь о потере.  Верный себе, от библейского эпизода Илья Рубин ведёт нас к близкой реальности. В ней мы выросли, из неё вышли. Вышли или продолжаем в ней пребывать? "Разгадка всех наших недоумений состоит в том, что мышление Эйсава - прототип социалистического мышления..."

Самую характерную черту социалистического мышления Илья Рубин видит в антиисторизме, когда "настоящее подвешено в воздухе, прошлое - несущественно и эфемерно, а будущее фантастически конструируется без непоправимости  свершаемых сегодня поступков... Миска похлёбки сейчас, сию минуту, любой ценой - вот лозунг социализма. Социализм не способен не только соразмерить абсолютную стоимость первородства  и похлёбки, но и сообразить, что покупает лишь одну порцию похлёбки, не решая этим вечную проблёму пустого желудка", - заключает он.

Статья "Евреи: первородство или чечевичная похлёбка"  была написана около тридцати лет назад, но  кажется, будто Илья Рубин по-прежнему среди нас, в нашей израильской реальности, с её тяжелейшими идеологическими конфликтами, врагами внутри и извне, со вселенской ненавистью, которая  словно извергает нас из "семьи народов," постоянно напоминая о  предначертанности  иной судьбы. Кажется, он предостерегает нас, каждого в отдельности и всё общество в целом, подобно пророку Иехезкелю, прервавшему ропот своего народа гневной проповедью : "И задуманному вами не бывать – тому, что вы говорите – будем, как племена других стран. "Но ведь тогда, около тридцати лет назад, всё было в зародыше, и лишь немногие могли предвосхитить события.

Нам, свидетелям  последнего  десятилетия, дано увидеть процесс в его развитии. На наших глазах рождалась концепция мира, мы  видели, как пожар безумия охватил современных Эйсавов. За кричащим лозунгом - "Мир сегодня"- всё то же нетерпение души, то же  плотское желание получить немедленно, сейчас, не задумываясь, что за соседним  поворотом ждёт враг, ведомый  нестребимым чувством – уничтожить тебя.

Эйсав и Яаков - братья, вышедшие из одного материнского лона... Духовные  различия  не только развели их в разные стороны, но и превратили во врагов. Мы несём в себе те противоречия, которые обнаружились тогда в братьях, ставших родоначальниками двух разных народов. Столкновение Эйсава и Яакова – столкновение двух взглядов на жизнь "Тысячелетний путь евреев устилает не только пепел мучеников, он перемешан с мёртвыми ссохшимися душами отступников и ренегатов", - пишет Илья Рубин.

Они уходили от родных истоков и подрывали основу собственного дома, были жестоки и беспощадны к своим,  будто мстили за своё происхождение, громили синагоги и хедеры, доносили на своих братьев, хватали верующих за бороды и смеялись над ними вместе с антисемитами. На их совести предательства, пытки, кровь. Но и для них настал час расплаты, и кто-то так же хохотал над ними, издеваясь и ставя к стенке.

"Разрушив религию - основу морального здоровья нации, они (троцкие, зиновьевы, радеки - имя им легион) пали жертвой своего антиисторического безумия. Сеявшие ветер, они пожали бурю" – к этой мысли приходит  Илья Рубин, оглядываясь на прошлое и  анализируя настоящее.

Я вновь возвращаюсь к образу улитки, несущей на себе свой домик. На ту же ассоциацию Рубина можно взглянуть и по-другому. Сбросить домик действительно нельзя, но можно наполнить его чужим скарбом. И тащить, позабыв, что он уже  давно без своего собственного содержимого, того, что получил ты при рождении, что не  меняется и не продаётся. Но и  отказавшись от своего  наследия, улитка в глазах всего мира по-прежнему останется  улиткой...

С горькой иронией говорит Илья Рубин о европейском Просвещении, оторвавшем еврея от национальной традиции и так часто воспеваемом нашими бывшими соотечественниками. "Глубокий кризис европейской системы ценностей породил две мировые войны, уничтожил миллионы человеческих жизней, превратил Европу в задворки нефтяной политики арабских шейхов. Европа катится в пропасть и не Израилю добровольно присоединяться к ней  в этом падении... У нашего народа свои пути, свои обетования, свои цели".

Он написал эти слова около тридцати лет назад. Какой глубиной мысли  надо было обладать, чтобы  понять суть  своего наследия, от которого  был насильственно оторван. Бъётся в моей душе мысль, не давая покоя: почему одному дано прикоснуться к этому колодцу, испить родниковую воду, почувствовав её вкус и бодрящую свежесть, а другой, даже находясь рядом с источником, с безразличием отворачивается от него?

Избранность, о которой пишет Рубин, - нелёгкий дар. "И слабому хочется уйти...Но как ? И куда? И возможно ли это вообще - уйти?". В этих словах Рубина – боль, выстраданная им самим. В них – понимание и прощение, но в них и медленное возвращение души к родному порогу. Илья Рубин почувствовал и  принял избранность всем своим еврейским сердцем...

"Догмат об избранности нашего народа – не архаизм, не пустой звук. Это непреложная составляющая  биографии каждого еврея. Бремя избранности - тяжкое бремя, но скинуть его нельзя. Даже если и возмечтает Израиль стать ближневосточной Голландией, воскликнув однажды: "На что мне первородство?"- ему не удастся это сделать. Разве окружена Голландия десятками  миллионов врагов?  Разве в Кишинёве и Белостоке  погромщики кричали "Бей голландцев"? Разве граждан Голландии жгли в Освенциме?.. Разве слово "голландец" вызывает  у других народов мира  те же чувства, что  слово "еврей"?.. Об Израиле можно было бы сказать, что он одинок, если бы с ним не было Бога".

Количество обращений к статье - 3158
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com