Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Так много пройдено дорог...
Эли Лихтенштейн, Хайфа

Множество произведений в различных жанрах создал журналист, писатель, переводчик Эммануил Прат. Но вот о себе, о своём долгом жизненном пути, отмеченном  интереснейшими событиями, он до сих пор не написал ничего. Поэтому я решил предложить читателям интервью с этим удивительно скромным человеком. Мы беседуем с Эммануилом Пратом в его иерусалимской квартире.

Э. Прат - Я родился в 1921 году во Владивостоке в семье Льва Давидовича и Ревекки Самуиловны Пирутинских. Мой отец был крупным промышленником. Ему принадлежали угольные шахты, химический завод, мыловаренная фабрика и другие предприятия, приносившие солидные доходы. Отец являлся активным членом еврейской общины Владивостока.

Э. Лихтенштейн - Этот город в те годы был важным пунктом переправки еврейских беженцев из России в Маньчжурию. Когда в Европе вспыхнула Первая Мировая война, царское правительство облыжно обвинило евреев в том, что они являются потенциальными германскими шпионами. Под этим фальшивым предлогом началось изгнание еврейского населения из западных регионов Российской империи. А с 1918-го года Россия погрузилась в пучину ещё более жестокой – Гражданской войны. Она принесла евреям новые страшные бедствия. Спасаясь от погромов, которые устраивали не только «белые», но и «красные», евреи стремились любыми путями выбраться из России. Еврейская община Владивостока оказывала беженцам всяческое содействие. А в Россию, где свирепствовали голод и эпидемии, из Владивостока отправлялись железнодорожные эшелоны с продовольствием и медикаментами. 
Э. Прат - Примерно через полтора года после моего рождения нашей благополучной жизни во Владивостоке внезапно пришёл конец. Мы в одночасье потеряли абсолютно всё своё достояние, и сами превратились в беженцев. 


Эммануил Прат. Фото автора

- Поясним читателям, что это произошло вследствие резкого изменения политической ситуации во Владивостоке. С весны 1920 до осени 1922 года на обширной территории от Байкала до Тихого океана существовала формально независимая, не входившая в состав РСФСР Дальневосточная Республика. Там сохранялись свобода предпринимательства и права на владение частной собственностью. Всё это рухнуло, когда в октябре 1922 года большевики захватили власть во Владивостоке. Вскоре после этого «по просьбе трудящихся» Дальневосточная Республика была ликвидирована, и её территория стала частью РСФСР. 
- Когда это произошло, мой отец находился в Харбине, в деловой поездке. Мать послала ему телеграмму: «Погода здесь не благоприятствует твоему здоровью». Намёк был понят, во Владивосток отец не вернулся, и это спасло ему жизнь. Нас с матерью вышвырнули из нашего дома. Она заняла у друзей денег на билеты, и мы уехали в Харбин. Последние поезда туда ещё ходили. 

- Вашей семье повезло! Ведь многих других «классовых врагов» большевики не только ограбили до нитки, но и физически уничтожили.   
- В Харбине нам поначалу пришлось испытать на себе, что такое оказаться беженцами, не имеющими средств к существованию. Отец брался за любые случайные подработки, чтобы прокормить семью. Лишь через два года ему удалось найти хорошую, постоянную работу. Он получил должность представителя французского автомобильного концерна «Пежо» в Южной Маньчжурии. В 1924 году мы переехали в Мукден и прожили в этом провинциальном, уютном городе восемь лет. В 1932 году у отца закончился срок контракта с «Пежо». Найти другую хорошую работу в Мукдене было трудно, и мы вернулись в Харбин, где находилась и вела многогранную деятельность самая большая на всём Дальнем Востоке еврейская община.

В Харбине я поступил учиться в школу, где преподавание велось на русском языке. При этой школе действовал литературный кружок, который я посещал с большим интересом. Там я приобрёл первые навыки связно, чётко и доходчиво излагать свои мысли на бумаге. Вскоре оказалось, что это умение пришлось мне как нельзя кстати. Я вступил в молодёжную секцию сионистской организации «Бейтар». Харбинское отделение «Бейтара» издавало журнал «Тагар» (Вызов). И я, будучи, по существу, ещё ребёнком, стал сотрудничать в этом журнале, писать для него короткие репортажи об увиденных мною событиях.           

Интерес к сионизму пробудился у меня вовсе не случайно. Он стал естественным результатом еврейского воспитания, которое я получил в нашей семье. Помню, ещё в Мукдене я ощутил на себе нечто такое, что можно назвать притяжением Сиона. Однажды отец подарил мне глобус. «Вот тут ты родился, - указал он на Владивосток, - вот тут Харбин, а здесь Мукден». Я сразу спросил: «А где Иерусалим?». Отец был тронут до слёз и часто вспоминал этот волнующий эпизод.  

В Китае союз истинных сионистов начал действовать в 1928 году. О китайском «Бейтаре» Зеэв (Владимир) Жаботинский сказал: «Это самое лучшее, самое верное идее cионизма отделение «Бейтара» в мире». Когда я вступил в ряды «Бейтара» и познакомился с произведениями Жаботинского, моей религией, если можно так выразиться, стал cионизм. С тех пор и до сегодняшнего дня я – сионист.  

- Какие перемены в жизни еврейской общины Харбина произошли вследствие того, что в 1931 году началась японская оккупация Маньчжурии, и на её территории в марте 1932  года было создано марионеточное «государство» Маньчжоу-Го? Ведь какой-то специфической политики по отношению к евреям японские военные власти (фактически управлявшие Маньчжоу-Го) не проводили. 
- Действительно, японцы относились к еврейской общине так же, как и к другим национальным общинам. Но японцы установили свой контроль над экономикой Маньчжурии. Евреям стало тяжело находить там заработок, и многим из них пришлось искать себе другое пристанище. Вследствие этого к середине тридцатых годов еврейская община Харбина уменьшилась наполовину. Наша семья решила перебраться в Тяньцзинь.

- Поясним читателям, что в Тяньцзинь – крупный порт и промышленный центр, расположенный в 120 километрах к юго-востоку от Пекина, японская армия вошла лишь в 1937 году. Но и после этого евреи Тяньцзиня, жившие на территориях английской и французской концессий, оставались вне зоны прямого японского влияния вплоть до декабря 1941 года (когда после нападения японцев на Пёрл-Харбор разразилась война на Тихом океане).  
- Еврейская община Тяньцзиня была весьма динамичной и хорошо организованной. Политическая и экономическая ситуация в тридцатые-сороковые годы в Тяньцзине оказалась для евреев гораздо благоприятнее, чем в Маньчжурии. Я включился в деятельность тяньцзиньского отделения «Бейтара». Там регулярно проводились интенсивные теоретические и практические занятия. Их главной целью была основательная подготовка к репатриации в Эрец Исраэль, к борьбе за её освобождение от британского владычества, и к активной обороне еврейского «ишува», подвергавшегося непрестанным нападениям арабов. 

В 1939 году скончался мой отец. Вскоре началась Вторая мировая война в Европе. Это событие не привело к изменению статуса еврейской общины Тяньцзиня. Но затем, во время войны на Тихом океане, которая длилась с декабря 1941 года до августа 1945 года, нам пришлось жить в условиях японского оккупационного режима.  

Наконец, эта война закончилась. Япония капитулировала. В Тяньцзинь вошли победители – американцы. Помню, как американские морские пехотинцы прошли триумфальным маршем по главной улице Тяньцзиня – Виктория роуд. 

Мы жили на Дальнем Востоке, но наши мысли были поглощены тем, что происходило тогда на противоположном краю континента – на Ближнем Востоке, где еврейский «ишув» боролся за освобождение Эрец Исраэль от британского владычества. Мы внимательно следили за происходившими там событиями и готовились совершить «алию». 

В то время моя мать была тяжело больна, и я не мог её оставить. Она скончалась в 1947  году. Вскоре после этого меня избрали делегатом Конгресса еврейских общин, который должен был состояться в Швейцарии, в городе Монтрё. Я намеревался воспользоваться возможностью поехать в Европу для того, чтобы пробраться в Эрец Исраэль, и присоединиться там к бойцам ЭЦЕЛя (Иргун Цваи Леуми – Национальная Военная Организация). 

Я поехал в Шанхай, чтобы получить в швейцарском консульстве заказанную для меня визу. Но буквально за несколько минут до моего прихода в консульство там была получена телеграмма, в которой сообщалось, что Конгресс еврейских общин откладывается, и визы для его делегатов аннулированы. 

В это время два моих товарища по «Бейтару» – офицеры ЭЦЕЛя Арье Маринский и Шмуэль Миллер - уже находились в Эрец Исраэль. Они прислали нам в Шанхай телеграмму: «Оставайтесь на местах. Едем организовать контингент китайского ЭЦЕЛя в Войне за Независимость».     

На окраине Шанхая был создан учебный лагерь. Там группы еврейской молодёжи проходили военную подготовку, и затем отправлялись в Эрец Исраэль. В декабре 1948  года группа, в которой я состоял, вылетела из Шанхая в Европу. Все самолёты, которые направлялись из Шанхая в Европу, должны были делать промежуточную посадку для дозаправки горючим в арабских ближневосточных аэропортах. 

Наша группа летела через Дамаск – столицу воевавшей против Израиля Сирии. Там над нами нависла угроза задержания. Но мы избежали этой опасности благодаря находчивости нашего художника Давида Крупника. У нас были советские паспорта с французской транзитной визой «для проезда в Палестину». Давид искусно переделал эту отметку на «для проезда в Польшу». Для пущей убедительности он скрепил подделку официальной печатью Шанхайского «Бейтара». Этот трюк удался, мы благополучно выбрались из Дамаска, прилетели в Европу, а оттуда прибыли морским путём в Хайфу. 

- Нетрудно догадаться, какие чувства Вы испытали, спустившись по трапу на причал хайфского порта. Я, например, хорошо помню, какое необычайное волнение охватило нас – нескольких старых «отказников», участников сионистского движения в СССР, когда мы впервые ступили на Землю Израиля. Мы были счастливы. Сбылось то, о чём мы мечтали долгие годы. А всё, что происходило с нами до того момента, стало для нас всего лишь прелюдией к настоящей жизни. Отметим также, что вслед за Вашей группой бойцов отряд из трёхсот воспитанников китайского «Бейтара» прибыл в порт Хайфы на борту израильского теплохода «Негба».  
- К тому времени, когда мне удалось совершить «алию», отряды ЭЦЕЛя уже влились в единую еврейскую армию – ЦАХАЛ. Война за Независимость была в разгаре, и мне выпало участвовать в боях в Негеве. После окончания войны я продолжал служить в ЦАХАЛе. А в 1950 году была произведена широкая демобилизация, и моя военная служба завершилась. 

Я поселился в Иерусалиме и начал работать в газете «Джерузалем Пост», издающейся на английском языке, в должности корректора. Но мне полюбился Негев, и я хотел работать там. Вскоре такая возможность мне представилась. Я стал помощником гидролога, сотрудника министерства сельского хозяйства, который вёл изыскания водных ресурсов в Негеве. Когда британцы убрались восвояси с нашей земли, они, чтобы напоследок устроить еще какую-нибудь пакость евреям, увезли с собой всю документацию, все материалы по водным ресурсам.

Нам пришлось проводить изыскания заново, составлять гидрологические карты, обследовать состояние водных источников. Мы колесили на «джипе» практически по всему Негеву: от Эйлата на юге до Иудейских гор, Беэр-Шевы и Ашкелона на севере. Ради работы в Негеве я сделал перерыв в своей службе в редакции «Джерузалем Пост», а затем вернулся туда в 1953 году. 

В том же году я стал сотрудничать с радио «Коль Исраэль» (Голос Израиля). В то время там начала действовать в неофициальном порядке радиопередача на русском языке, адресованная евреям Советского Союза. Организовали эту передачу Абраша Арест и репатриант из Харбина, воспитанник «Бейтара» Ицхак Надель (впоследствии он стал широко известен как писатель Ицхак Орен-Надель). Они пригласили меня давать радиорепортажи о событиях в Израиле. 

Ещё во время моей работы в Негеве я познакомился с журналистом Ури Авнери – редактором журнала «Ха-Олам ха-зэ». Он предложил мне переехать из Иерусалима в Тель-Авив и начать работать в его журнале, вести там хронику криминальных событий и писать репортажи из зала суда. Среди многих судебных разбирательств, которые мне довелось освещать, наиболее значительным было скандальное, вызвавшее бурную полемику в израильском обществе «Дело Кастнера». 

- Полагаю, что следует вкратце разъяснить читателям, почему в нашей стране следили за этим судебным процессом с неослабевающим вниманием. Причина заключалась в том, что в зале суда речь шла о событиях, происходивших в Европе в период Шоа (вне Израиля его называют Холокостом, Катастрофой). А для нас всегда будет очень важно узнавать все новые подробности того, что происходило тогда с нашим народом. В те годы Кастнер принимал участие в попытках спасения евреев, находившихся на оккупированных нацистами территориях. С этой целью он вёл переговоры с высокопоставленными нацистскими офицерами, среди которых был и Адольф Эйхман, непосредственно руководивший уничтожением евреев. 
Летом 1944-го года Кастнер пытался заключить с немцами соглашение, по которому еврейское население оккупированных территорий получило бы разрешение выехать в нейтральные страны в обмен на поставку десяти тысяч грузовиков с продовольствием для немецкой армии. 
Этот план не осуществился. Но Кастнеру удалось организовать выезд 1686 венгерских евреев в Швейцарию. За них нацистам был уплачен выкуп в несколько миллионов швейцарских франков. 
После окончания войны Кастнер поселился в Израиле и занялся политической деятельностью. Он стал видным функционером правящей левой партии «Мапай» (ныне –  «Авода»), занимал ряд ответственных постов в государственных учреждениях.  
Но вот в 1953 году журналист Малкиэль Гринвальд опубликовал памфлет, в котором говорилось о сотрудничестве Кастнера с нацистами. Кастнер обвинялся в том, что в обмен на отправку в Швейцарию одной группы евреев он скрыл известную ему информацию о намерении нацистов уничтожить всё еврейское население Венгрии. Тем самым Кастнер удержал евреев от организации активного сопротивления нацистам и поиска путей к спасению. 
По требованию государственного прокурора в суд был подан иск, в котором Гринвальд обвинялся в клевете на Кастнера. В январе 1954-го года в Иерусалимском окружном суде началось рассмотрение этого дела. Однако в ходе судебного процесса Кастнер сам превратился в обвиняемого. Малкиэль Гринвальд был оправдан, и судья Биньямин Халеви, огласивший постановление суда, назвал Кастнера «человеком, продавшим свою душу дьяволу». 
- По материалам этого процесса я написал книгу «Дело Кастнера». Она была опубликована в 1955 году на иврите. В этом же году я ушёл из журнала «Ха-Олам ха-зэ». Мне захотелось вернуться к работе в Негеве. Я стал корреспондентом по этому региону в одной из больших наших газет – «Маарив». Там я проработал два года, а потом перешёл в другую большую газету – «Едиот ахронот», где тоже писал о событиях в Негеве. Затем я уволился из штата этой газеты. Я предпочёл стать фрилансером. Я посылал в газету «Ха-Бокер» репортажи о судебных процессах и криминальных происшествиях. Но всё это время, когда я писал материалы на иврите для различных газет, я не прерывал сотрудничество с радио «Коль Исраэль» на русском языке. 

С 1956 года я проходил резервистскую службу в армейском журнале «Ба-Маханэ». В качестве военного корреспондента участвовал во всех войнах - от Синайской кампании до Войны Судного дня.  

Когда в нашей стране появилось, наконец, телевидение, я начал работать там военным корреспондентом. Это произошло во время Шестидневной войны. Мне довелось быть свидетелем сражений с иорданской армией в Иерусалиме, освобождения Старого города, нашей национальной святыни – Храмовой горы. Это было потрясающим, незабываемым событием для тогдашнего поколения израильтян и, разумеется, для меня лично. 

Затем я ещё почти два десятилетия сотрудничал с нашим телевидением, но уже в качестве фрилансера. В 1986 году я вышел на пенсию и смог, наконец, заняться давно интересовавшими меня вещами, на которые в повседневной «текучке» никогда не оставалось времени. 

В 1987 году я приступил к весьма трудоёмкому процессу – составлению китайско-ивритского словаря. Этот словарь впервые предоставил говорящему на иврите (студенту, исследователю, туристу) возможность различать и расшифровывать значение 7316-ти иероглифов в классическом и сокращённом написании. Словарь был опубликован в 1994  году, и на международной книжной ярмарке в Иерусалиме он стал бестселлером в разделе иностранных языков.     

- Хочу добавить к этому, что результат Вашего кропотливого труда высоко оценила также община репатриантов из Китая. В бюллетене, который издаёт «Игуд йоцей Син» (Ассоциация выходцев из Китая), по случаю выхода в свет Вашего словаря была опубликована статья. В ней говорилось: «На книжной полке появилось необычное издание: китайско-ивритский словарь. Составитель словаря – наш земляк Эммануил Прат…Эммануил – человек талантливый, смелый и очень упрямый… Первый китайско-ивритский словарь Эммануила Прата – это ещё одна веха на пути ознакомления народов Израиля и Китая с культурой друг друга. Словарь Прата должен стать настольной книгой не только для студентов, желающих изучить китайский язык или иврит, но и для всех нас, кому дорога память о Китае, в котором многие из нас родились или прожили свои детские и юношеские годы».
- После этого пришёл черёд осуществить ещё один мой давний замысел. Я начал переводить с иврита на русский язык книгу «Иисус – суд и распятие», которую написал выдающийся юрист Хаим Коэн (в прошлом – Генеральный прокурор, министр юстиции, заместитель председателя Верховного суда Израиля, член Международного суда в Гааге). Я полагал, что русскоязычному читателю будет весьма интересно ознакомиться с богатым материалом, изложенным в этом капитальном труде. 

- Вы, несомненно, правы. Ведь вся эта туманная история суда над Иисусом и его казни на протяжении многих столетий служила (и продолжает служить в наши дни) для раздувания вражды к евреям. Вот что сказал об этом Хаим Коэн: «В истории человечества не было судебного процесса, имевшего такие значительные последствия как этот. И всё же ни один процесс не содержал столь далеко ведущих признаков судебной ошибки, не было судебного процесса, отзвуки которого не потеряли бы своей силы даже по истечении двух тысячелетий. И ни один процесс не был освещён так неудовлетворительно и неполно». 
- Перевод оригинального исследовательского труда Хаима Коэна на русский язык оказался нелёгкой, но увлекательной задачей. В 1997 году эта книга была опубликована в Иерусалиме. 

- Вы были свидетелем того, как весной 1948 года еврейская община Китая собирала средства для доставки вооружения сражающемуся Израилю. Что Вы хотели бы рассказать об этом? Но вначале необходимо пояснить читателям, что речь пойдёт не о каком-то заурядном эпизоде в нашей истории, а о трагических событиях, которые во многом предопределили становление нашего общества и государства. Еврейский «ишув» с самого начала своей борьбы за возрождение Израиля испытывал острейшую нужду в оружии и боеприпасах. В особенно тяжёлом положении находились защитники Иерусалима. В осаждённом городе каждая винтовка, каждый патрон были на счету. Арабский легион под командованием английского полковника Джона Глабба, развернувший наступление на еврейские районы Иерусалима, имел на вооружении артиллерию и бронетранспортёры. А противостояли регулярной арабской армии всего два пехотных батальона «Хаганы» (численностью по 500 человек) и 200 бойцов ЭЦЕЛя и ЛЕХИ, из которых оружие имел лишь каждый второй. 
В этой критической ситуации ЭЦЕЛь нашёл отличную возможность доставить в Израиль такое большое количество вооружения, которое дало бы нашим бойцам решающий перевес над врагом. Это кардинально изменило бы в нашу пользу весь ход войны с арабскими армиями. 25-го марта посланник ЭЦЕЛя Шмуэль Ариэли достиг соглашения с французским МИДом о том, что Франция предоставит ЭЦЕЛю бесплатно полный комплект вооружения для двух дивизий. Этот грозный арсенал намного превосходил (по количеству и качеству) всё вооружение, которым располагал тогда еврейский «ишув». Важно отметить, что во французском арсенале были такие виды вооружения (бронетранспортёры, противотанковые ружья, тяжёлые пулемёты), которые нельзя было купить в Чехословакии и других странах. Чтобы переправить этот арсенал в Израиль, необходимо было приобрести корабль.  
- И вот в Шанхай прибыл офицер штаба ЭЦЕЛя Мордехай Ольмерт с директивой Менахема Бегина провести сбор средств для доставки вооружения Израилю. Сбор пожертвований прошёл очень успешно. В нём с большим энтузиазмом участвовала вся община: крупные коммерсанты и мелкие торговцы, служащие и даже безработные. Женщины приносили свои драгоценности, школьники – карманные деньги. Каждый жертвовал, сколько мог.

Бывший харбинец Мордехай Ольмерт (мы звали его Мотя) был честным, порядочным человеком. Он старался не тратить на себя ни цента из общественных денег, не останавливался в гостиницах, ночевал у приятелей или на раскладушке в клубе «Бейтара». С важным поручением Менахема Бегина Мордехай Ольмерт справился отлично. Он собрал и передал в распоряжение ЭЦЕЛя солидную сумму денег.

- И произошло это как раз в нужный момент. В США тогда шла распродажа излишнего военного имущества, и ЭЦЕЛь смог купить там десантное судно. Ему дали название «Альталена» (литературный псевдоним Зеэва Жаботинского) и зарегистрировали в Панаме как грузовое судно. Оно пересекло Атлантику и вошло в Средиземное море. В Порт де-Бок (вблизи Марселя) «Альталена» взяла на борт первую из пяти частей большого французского арсенала и отряд воинов-добровольцев. 
- Командир отряда ЭЦЕЛя на «Альталене» Элиягу Ланкин (мы звали его Илюша) был моим близким другом. Я познакомился с ним в Харбине. Тогда я был ещё мальчишкой, а он – командиром отряда «Бейтара». Позднее, в Израиле мы с ним часто встречались и были очень дружны.  

- 11 июня тяжело нагруженное судно вышло из Порт де-Бок и направилось к берегам Израиля. А 22-го июня «Альталена», подошедшая к тель-авивской набережной, была уничтожена по приказу Бен-Гуриона. 
Вот что сказал об этом находившийся тогда на «Альталене» один из самых уважаемых политиков Израиля, бывший председатель Кнессета Дов Шилянский: «Мы думали, что нас примут с любовью. Мы ждали, что нас встретят с цветами, а нас встретили пулями. Шестнадцать наших товарищей погибли. Среди них были люди, выжившие в Катастрофе. А в конце по нам выстрелили из пушки, потопили судно со всем оружием на борту. Если бы это оружие не потопили, многие и многие территории Эрец Исраэль, включая весь Иерусалим, были бы освобождены ещё в 1948-1949-ом годах».  
Напомним, что добавил к этой оценке известный израильский военный историк Ури Мильштейн. В своём исследовательском труде «Рабин. Рождение мифа» он отметил: «Почти одновременно с «Альталеной» из Шанхая должен был выйти корабль с грузом оружия для Израиля. Оружие было куплено евреями Китая. Узнав о судьбе «Альталены», они отменили рейс».
Почему же Бен-Гурион принял иррациональное и невероятно жестокое решение уничтожить судно, на котором к нашему берегу прибыли еврейские воины-добровольцы и столь необходимое ЦАХАЛу вооружение? Действия Бен-Гуриона можно объяснить, но нельзя оправдать. Большая беда евреев (и в те дни, и сегодня) – это раскол сионистского движения на два лагеря – «правый» и «левый». «Правые» сионисты – последователи Зеэва Жаботинского боролись за то, чтобы возродить еврейское государство на Земле Израиля. Это, по сути дела, и было целью истинного сионизма с момента его возникновения. 
Иную позицию занимали «левые» сионисты. Они полагали, что создание государства – это лишь средство для достижения цели, которая заключалась в установлении господства социализма на Ближнем Востоке. Лидер «левых» сионистов-социалистов Бен-Гурион считал Ленина примером для подражания и, подобно ему, стремился установить свою единоличную власть в нашей стране. 
Огромные заслуги «правых» сионистов в борьбе за независимость Израиля были неоспоримы. Поэтому в те дни у «правых» было в «ишуве» немало сторонников. Понятно, что их число значительно возросло бы в случае успешного осуществления плана ЭЦЕЛя по доставке вооружения, в котором наша страна остро нуждалась. Вскоре предстояли первые выборы в Кнессет, и «правые» могли бы получить в нём достойное представительство. Бен-Гурион решил воспрепятствовать этому любой ценой, даже ценой жизни евреев. В его понимании политический соперник являлся врагом. А врага, как учил Ленин, надлежало непременно разгромить. 
Режим, который был установлен в нашей стране после уничтожения «Альталены», некоторые историки называют «мягкой диктатурой» Бен-Гуриона. Действительно, он в дальнейшем не стрелял в своих политических оппонентов – последователей Зеэва Жаботинского. Но их старались не допускать на какие-либо влиятельные посты во всех сферах жизни общества. Как в такой обстановке сложилась Ваша службе в ЦАХАЛе?  
- Я хотел служить в разведке. Я знал несколько языков, что в те времена было редкостью. Призывная комиссия расспрашивала меня о моём сионистском прошлом, о том, в каких молодёжных организациях я состоял. Когда я ответил, что был членом «Бейтара» и ЭЦЕЛя, мне сказали, что «со мной свяжутся». Я знал о бескомпромиссной настроенности возглавляемого Бен-Гурионом «левого» истеблишмента против последователей Жаботинского, и понял, что в призыве в разведку мне отказано. Службу я проходил в сапёрных частях ЦАХАЛа. А резервистом служил в качестве военного корреспондента армейского журнала «Ба-Махане».          

- Многие годы своей жизни Вы посвятили журналистике. Стало уже трюизмом утверждение, что СМИ обладают огромной силой воздействия на формирование общественного мнения. Для значительной части репатриантов, прибывших в нашу страну из бывшего Советского Союза в последние два десятилетия, важными источниками информации являются здешние радио и телевидение на русском языке. 
Откровенно говоря, у меня и моих товарищей – участников сионистского движения в СССР иногда возникает ощущение «дежа вю», когда мы слышим это радио или смотрим эти телевизионные программы. Нечто подобное мы слышали и видели в бывшем Союзе. Там советская пропаганда неустанно обличала «израильских агрессоров», которые «оккупируют» так называемые «палестинские территории». Такую же терминологию употребляют израильские государственные радио и телевидение. Они называют живущих в Эрец Исраэль арабов «палестинцами», а исконные еврейские земли, освобождённые ЦАХАЛом в ходе Шестидневной войны – «оккупированными палестинскими территориями». Вы были одним из первых энтузиастов создания израильского радио на русском языке. Хотели ли Вы видеть его таким, каким оно является сейчас?   
- Разумеется, что не таким. И теперь я его не слушаю.       

- В Израиле есть много отличных, серьёзных, порядочных и независимо мыслящих журналистов, пишущих на русском языке. Я убеждён, что журналисту не пристало быть конформистом, бездушным «винтиком» правительственной пропагандистской машины. В нашей стране, которая вот уже 60 лет вынуждена постоянно противостоять враждебному арабскому окружению, журналист должен не прислуживать политиканам-временщикам, а служить народу, сознавать свою большую ответственность перед ним, быть настоящим сионистом, патриотом Израиля. Вам это удаётся в полной мере. Спасибо за интересный рассказ! Надеюсь, что Ваш творческий путь и в дальнейшем будет таким же успешным и плодотворным.   

Коротко об авторе


Фото Давида Рабкина

Родился в Ленинграде в семье Эфраима Лихтенштейна – офицера Советской армии и Эстер Качевриной – экономиста. Родным языком в его семье был идиш. Кроме того, мать умела читать на иврите и всю жизнь бережно хранила несколько молитвенников на «лашон ха-кодеш» (святом языке). Профессия Эли – картограф. Работал в западных регионах СССР в картографических отрядах, которые базировались в Минске. Ему приходилось всё время работать с секретными материалами, и это обстоятельство в течение многих лет лишало его возможности репатриироваться в Израиль. Чтобы избавиться от оков причастности к государственным секретам, он порвал с картографией, уехал из Минска, перебрался в маленький посёлок в Грузии и стал работать там грузчиком на ткацкой фабрике. Но и после этого Эли пришлось семь лет просидеть в глухом «отказе». Он участвовал в сионистском движении, занимался подпольным копированием и распространением учебников иврита, словарей, книг по еврейской истории. Наконец, весной 1987-го года в результате давления, которое зарубежные друзья еврейского народа оказывали на советских правителей, требуя отпустить старых «отказников, Эли удалось выбраться из СССР и репатриироваться в Израиль. В Стране он вернулся к своей профессии, и 16 лет работал в должности главного геодезиста муниципалитета Хайфы, после чего вышел на пенсию. Участвовал в деятельности израильских патриотических общественных организаций, которые оказывали помощь новым репатриантам, устраивали поездки солидарности с еврейским населением Иудеи, Самарии, Газы, Голанских высот, а также демонстрации и митинги протеста против разрушительной, капитулянтской политики «левой» правящей верхушки. Эли Лихтенштейн провёл ряд интервью с генералами и старшими офицерами запаса ЦАХАЛа, с учёными и общественными деятелями, чтобы познакомить читателей-репатриантов с острыми проблемами обороны нашей страны, и с ситуацией в сфере экономики и экологии. Кроме этих материалов, немало других его статей, посвящённых актуальным политическим проблемам нашей страны, опубликовано в израильских и зарубежных печатных и электронных СМИ. Публикуемое сегодня интервью с Э. Пратом вошло в только что изданный Центром "Русское еврейство в зарубежье" том "ЧЕРЕЗ  ДАЛЬНИЙ  ВОСТОК - НА  БЛИЖНИЙ" (Иерусалим, 2009).

Количество обращений к статье - 3193
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com