Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

ART-галерея «МЗ»
Автограф для истории
Изабелла Слуцкая, Тель-Авив

Легендарный человек, израильский художник, скульптор и бывший партизан, сражавшийся с нацизмом, Александр Григорьевич Боген живет и творит в Тель-Авиве, и, невзирая на свой почтенный возраст, полон интересных замыслов. Среди его современных работ одна посвящена Шагалу, с которым он был знаком лично. Это большое живописное полотно, соединившее в себе еврейские мотивы и память тех мест, откуда мы родом, о чем никогда не забывал Шагал, о чем помнит и пишет Боген. Работы художника Александра Богена находятся во многих музеях Европы, в том числе в музеях Польши и Германии, а также Америки и Мексики, Израиля и других стран мира.      

Мемориальный Музей Холокоста в Вашингтоне выпустил календарь на 2010 год, где страница каждого месяца посвящена выдающемуся человеку, судьба которого связана со страшными событиями Катастрофы европейского еврейства. Одна из них отдана Александру Богену, где помещены его фотография, короткий рассказ о нем, зарисовки, гравюры.




Художник Александр Боген; страница из календаря на 2010 год,
выпущенного Вашингтонским Мемориальным
Музеем  Холокоста,  посвященная израильскому художнику А. Богену

Александр Григорьевич, которому скоро исполнится 94 года, - обаятельный человек, сохранивший светлый ум и удивительное чувство юмора, прошел через нелегкие жизненные испытания. Мы встречаемся с ним не впервые, но на этот раз наш разговор, более подробный, начался с воспоминаний о родительском доме.

- Я появился на свет в семье врачей Каценбоген, жили в Вильно. Дед, рабби Тувья из Вальковска, был большим знатоком Торы. В семье еще была младшая сестра, отец погиб в Первую мировую войну, в тот год – 1916, когда я родился. Мама так больше и не вышла замуж. Она вместе с родственниками погибла в местечке, где оказалась в начале войны.

- Как возникла ваша страсть к рисованию?
- Это увлечение началось в раннем детстве. Потом я поступил в Академию искусств в Вильно, тогда же познакомился с будущей женой Рахель, она занималась в университете на химическом факультете. Но все изменилось в 1941 году, когда началась война.  

- Где вас застало это известие?
- Это произошло внезапно…Я помню, как появились немецкие солдаты на улицах Вильно. Мы пошли на Восток, с толпой беженцев дошли до Минска, но там уже проходила линия фронта, и мы вынуждены были вернуться и, конечно, попали в гетто. Оказавшись там, мы, молодые (мне было тогда 25 лет), искали возможность противостоять немцам. Мне удалось бежать в Нарочанские леса, в Белоруссию, и найти там партизан. Потом я вернулся в Вильнюсское гетто, там  мы организовали подпольное движение, главой которого был Аба Ковнер. Тогда мы вместе собрали 25 групп, всего 150 человек, которых я ночью вывел в Нарочанские леса. Так я стал командиром еврейского отряда «Нехама», который действовал в Вилейском районе до 1944 года. Аба Ковнер и с ним еще сто человек позднее ушли в литовские партизанские отряды. Более 10 тысяч евреев сражались в тылу фашистов в оккупированной Европе. Ну, а тех, кто остался в гетто, потом вывезли в концлагерь в Эстонию и всех уничтожили.


Портрет жены Рахель

- Рахель была с вами?
- Конечно, вместе воевали, ходили на операции… Жили в землянках, мерзли и мокли, пили болотную воду, ели подножный корм – ягоды, травы, грибы. Но выжили и победили!

- Во многих странах почти полвека скрывали правду о евреях, сражавшихся с фашистами в подполье и в партизанских отрядах. Рисунки, которые вы делали в гетто и в перерывах между боями, –  это ваш автограф художника для истории человечества. Хорошо, что ваше уникальное свидетельство злодеяний нацистов сохранилось до нашего времени, когда некоторые вновь отрицают Холокост.
- Творить, несмотря на весь ужас Катастрофы, – в этом был мой протест! Как мог я опустить руку, державшую карандаш, когда видел людей, уводимых на бойню, осиротевших детей? Я должен был обессмертить тех, кого обрекли на смерть. И сражаясь в партизанском отряде, я продолжал рисовать: облокотившись на винтовку или сидя в засаде, я делал зарисовки лесного лагеря, своих братьев по оружию. У меня не было ни стола, ни красок, ни нормальной бумаги. Я искал упаковочную обертку и жег на костре сухие ветки, чтобы получился древесный уголь для моих набросков. А еще наш отряд издавал партизанскую газету. Для нее я перочинным ножом вырезал на куске дерева гравюры и готовил оттиски на походной типографской машине.

- В чем вы черпали силу, находясь в трагических и опасных ситуациях, продолжая при этом работать профессионально?
- Стремление рисовать – сродни инстинкту продолжения рода. Художник хочет оставить свой след, чтобы его произведения увидели завтрашний день. Еще одной причиной было желание создать документальные свидетельства, чтобы сообщить ничего не подозревающему мировому сообществу о чудовищных акциях, проводимых немцами над стариками и детьми. Художник должен ответить на абсолютное зло доступными ему средствами. Только так я мог доказать, что нелюдям не удалось сокрушить человеческий дух.

- Как сложилась в дальнейшем ваша судьба?
- Когда началась война, я учился на четвертом курсе Академии, так что после войны я вернулся в Вильнюс, завершил свое образование, получив диплом с отличием. Некоторое время работал в Польше в Академии кино, стал профессором, был известен как художник, декоратор, автор книжных иллюстраций. Но я оставил многообещающую карьеру и в 1951 году с женой приехал в Израиль. Здесь я занимался живописью, скульптурой, преподавал, был директором Школы искусств. Позднее я окончил Академию де Базар в Париже.

- На открытии вашей недавней выставки в Российском культурном центре, которая дала возможность увидеть ваш творческий путь, было много гостей, в том числе  известный художник Кадишман, который с благодарностью и уважением причислил вас к своим учителям...
- Он очень большой мастер, учился в Лондоне, но мы все, конечно, выбирая свой стиль,  находимся под влиянием веяний времени и разных направлений в искусстве. Я имел академическую школу, и мои ранние работы отражают это. Рисунки, сделанные в гетто и в партизанском отряде, наверное, уникальны, они хранятся в музеях в Израиле - в мемориальном институте «Яд ва-Шем», в Доме-музее борцов гетто («Бейт лохамей ха-геттаот»),  в музеях Холокоста США и Германии. Потом у меня были периоды реализма, полуабстракции, позднее в Израиле я перешел к абстрактному искусству. Художник не может не видеть перемен, которые происходят в жизни, соответственно, состояние его души тоже меняется. Леонардо да Винчи не мог рисовать абстракцию в то время, когда жил он. Сегодня даже не очень искушенные люди ищут и воспринимают в искусстве достаточно сложные решения. Изменилась вся жизнь, все формы: люди одеваются иначе, живут иначе, квартиры их обставлены иначе. Все видоизменяется в соответствии с другим временем. Разве можно сравнить технологии прошлого столетия с нынешними? Посмотрите, какая разница! Как сегодня молодые люди разбираются во всех техниках, компьютерной графике, а ведь этого просто не существовало в том веке!

- Вы меня потрясли своим светлым и совершенно современным молодым восприятием действительности!
- А сейчас, поскольку я живу в 21-м столетии, меня интересует постмодернизм, я чувствую, что могу в нем работать. Почему? Потому что в нем всё возможно – соединить разные формы, разные техники, фотографию с живописью, дерево и стекло… Я хочу сделать скульптуру в стиле постмодернизма. Замысел такой: разрезать наполовину два моих бюста – темный и светлый, соединить их в композицию, и далее - большой простор для фантазии. Я сейчас этим занимаюсь…

- Меня поражает не только ваш творческий потенциал, а еще и блестящая способность излагать свои мысли на прекрасном русском языке. Но мне известно, что он один из многих, коими вы владеете?
- Разумеется, я знаю литовский, польский, английский, французский, немецкий языки, и, конечно, идиш и иврит.




Мемориал в Латруне. Скульптор – Александр Боген

- В продолжение нашего разговора о скульптуре. Недавно в Латруне под Иерусалимом был открыт мемориальный памятник евреям-партизанам,  воевавшим против нацистов в годы Второй мировой войны. Вы, я знаю, являетесь автором мемориала...
- С 50-х годов я вел активную работу в Организации бывших партизан, подпольщиков и бойцов гетто. Инициаторами данного проекта стали несколько из последних оставшихся в живых партизан, живущих в Израиле, которые на протяжении многих лет пытались найти средства и место для памятника. И вот недавно это удалось реализовать. Монумент состоит из двух частей: плита, которая лежит, – это память о поверженном гетто, а стеллы, устремленные вверх, - символ нашего сопротивления фашистам. Я и мои соратники надеемся, что сюда будут приходить наши дети и внуки, этот мемориальный комплекс станет памятью о нашей борьбе во имя будущих поколений.

- Очень жаль, что недавно ушла из жизни Рахель - ваша верная спутница жизни, прекрасное лицо которой мы имеем возможность видеть на портрете, выполненном вашей кистью.
- На открытии выставки со мной была моя семья – сын Михаэль, математик и проектировщик стальных конструкций, и мои любимые красивые внуки – два мальчика и две девочки, которые унаследовали любовь к искусствам -  кино, фотографии, языкам и к точным наукам - математике.

- Уважаемый Александр Григорьевич! Хочу поблагодарить вас за интересную беседу, за ваш уникальный талант – так жить, так любить, так творить! И еще  пожелать вам здоровья и воплощения творческих планов, а вам остается только составить рабочий график…И долгих лет жизни – ведь новый век только начинается, желаем вам быть свидетелем многих любопытных перемен… 

Количество обращений к статье - 2824
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com