Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

Всем смертям назло
Жить по-другому не умел
Аннета Сандлер, Кёльн

Сколько юбилеев можно было отпраздовать Самарию Марковичу Зеликину, одному из пионеров советского телевидения, отдавшему ему свыше 50 лет? Редактор, затем автор-режиссёр Харьковской студии телевидения,  с 1968 года - автор-режиссёр творческого объединения «Экран» в Москве. Свыше 60 фильмов составляет творческий список  Самария Марковича. Его работы неизменно вызывали благодарные отклики  в прессе, многие картины удостоились призов советских и международных фестивалей.

Фильмы Зеликина, как правило, производили потрясающий эффект  благодаря  проблемным критическим исследованиям и оригинальным новациям. Его картины – такие, как, например, широко известный «Шинов и другие», становились классикой документального кино.

Критическая линия, которую избрал Зеликин, встречала явное неприятие со стороны руководства того времени (цикл «Ребячьи комиссары», сериал «Семейный круг» и др.). Фильмы рассказывали о болевых точках советской действительности на современном материале. Героями картин Зеликина становились люди, живущие вопреки советским канонам и обывательской «мудрости». И потому в ряде фильмов режиссёра присутствует мощная критическая струя («Труды и дни Терентия Мальцева», «Чем пахнут деньги?», «Что я могу сделать один»).

Единственная игровая картина Зеликина «Тореадоры из Васюковки» получила Гран-при дважды: в Мюнхене и в австралийской Аделаиде (до сих пор картина то и дело повторяется на украинском телевидении). А его «Неоконченному репортажу», отразившему трагедию чилийских эмигрантов, бежавших от произвола Пиночета, были присуждены призы Лейпцига и Союза кинематографистов Германии. Премии Ленинского комсомола удостоен и двухсерийный рассказ «Обычный космос» - о космическом быте (материалом к фильму послужили первые длительные полёты космонавтов Севастьянова и Климука).

Конечно, в короткой статье представлен далеко не полный перечень как работ, так и наград режиссёра. У мастера телевизионной документалистики немало последователей. На Высших режиссёрских курсах из мастерской С.Зеликина и Л.Гуревича вышли известные режиссёры документального кино – Сергей Дворцевой, Галина Евтушенко и др.

Одной из лучших творческих находок режиссёраЗеликина можно считать показанный в 2006 году на канале РенТВ и созданный по проекту Зеликина четырёхсерийный цикл фильмов «Эвакуация». Он затрагивает судьбы многих, далеко не молодых нынче людей, которые в годы войны были детьми. Фильм рассказывает об одной из важнейших операций войны. Это волнующее собрание свидетельств очевидцев человечности, проявленной в нечеловеческих условиях. Это фильм о том, что в сорок первом спаяло людей разных национальностей, социальных слоёв, культурных уровней и помогло им выжить, оставшись людьми. Сам С.Зеликин выступил автором и режиссёром, быть может, самого человечного и трогательного фильма этого цикла «Дети теплушки». Кроме названного, в цикл «Эвакуация» входят также фильмы «Главный ресурс», «Лауреатник», «Выковыренные».

Парализующий страх войны отразился во всех слоях общества. Войны ожидали. И всё равно она оказалась внезапной. Из репродуктора раздавались бодрые марши и песни. «Когда страна прикажет быть героем, у нас героем становится любой!» Были клятвенные обещания и заверения, что врагу ничего не отдадим. И быстро сдавали города. Правительство понимало необходимость невиданной по размаху эвакуации... и боялось паники.

Спасать самое ценное! Это относилось к промышленным предприятиям, произведениям искусства,  кадрам. Вскоре стало понятным, какие кадры оказались самыми ценными. Так, в области культуры таковыми оказались лауреаты престижных премий, заслуженные и народные представители мира искусства, учёные с достижениями в науке, высококвалифицированные рабочие. В их распоряжение предоставлялись купейные вагоны. Кадрам, рядовым членам творческих союзов без регалий отдавали  товарняки.

...Все прочие граждане должны были эвакуироваться самостоятельно. Причём, распоряжения были довольно жёсткими : быстро эвакуироваться к утру – иначе «вы ждёте немцев». И в ход шли подводы и телеги, запряженные волами, а порой и людьми – ведь коней тоже мобилизовали в Красную армию. На телегах обычно ехали немощные старики и малые дети, а остальной люд шёл по пыльным дорогам, просёлкам. Такие процессии растягивались на большие расстояния и были прекрасной мишенью для немецких бомбардировщиков. Иногда люди прятались в небольшой лесок. Или оставались на открытой местности. Самолёты летели так низко, что люди видели улыбавшегося лётчика. А он видел, что движется мирное население... и сбрасывал бомбы.

Чем скорее наступал враг, тем сложнее было эвакуироваться даже в теплушках. Почему эти товарняки называли теплушками? Из-за количества набитых в них людей? Отгораживались простынями... Изнурительная дорога, голод,скученность, болезни, вши... Боялись выйти на станциях, чтобы запастись водой... Даже тех, кто умер, не удавалось захоронить в земле, и труп просто выбрасывали из вагона. Ведь поезда ходили не по расписанию, можно было отстать и просто не попасть в вагон, так как на промежуточных остановках было много желающих уехать. И нередкие бомбардировки...

Кадры первой категории ценности направлялись в более престижные города и регионы, их расселяли и в лучших квартирах, и в гостиницах. Им предоставляли карточки, закрытые буфеты, распределители, ценные пайки. При этом соблюдалась жёсткая иерархия.  Конечно, остальной народ, которому всё это было недоступно, ненавидел высокопоставленную элиту, а дома, в которых она жила, называл «лауреатниками».

Простой люд понимал: эвакуация – не рай, но трудности превзошли все возможные предположения, да и война растянулась на долгие четыре года.
Самое страшное, с чем, в первую очередь, столкнулись эвакуированные (впрочем, их называли «выковыренные»), - это негативное отношение местного населения.  Местных уплотняли, а они, в свою очередь, не пускали приехавших в новые жилища. Нередко подобное «уплотнение» происходило с помощью милиции. Сопротивление, тихая ненависть прорывались порой в скандалы, бесчинства. Откровенная травля среди подростков, особенно часто направленная против еврейских детей, становилась порой причиной несчастных случаев: ватага из 15 человек могла наброситься на одного мальчишку и избить его; кому-то из приезжих ребят проломили голову – пришлось  покинуть школу.

Конечно, положение тех, кто работал по специальности, приехал со своим заводом или трестом, было получше семей, в которых были лишь старики да малые дети и которые были просто эвакуированными или беженцами. Подобный «баласт» из городов отправляли в сельские районы. А там говорили прямо: «На что они нам? Они пахать не могут»... Нищие, голодные, оборванные люди. Многие не имели ни тёплых вещей (а ведь немало «выковыренных» оказалось в холодной Сибири), ни средств для их приобретения. А те, кому удалось приехать со своим скарбом, очень быстро отдавали его за бесценок на барахолках в обмен на продукты питания. Местное население сразу смекнуло, как можно дёшево приобрести неплохие вещи. Ведь голод – не тётка! К примеру, в государственной  торговле хлеб продавался за копейки по довоенным ценам (при резком ухудшении качества), а на чёрном рынке цена его доходила до 200 рублей за буханку.

Те, кто попал в «благодатную тёплую» Среднюю Азию, помимо всего сказанного, оказались в вакууме. В первую очередь, и особенно в кишлаках, это был вакуум общения – незнание местного языка, обычаев и нравов. Приезжие столкнулись с резкой настороженностью по отношению к «чужим», «урусам», а стало быть плохим. Одна из рассказчиц в фильме вспоминает эпизод, случившийся в Узбекистане: она, 8-летняя девочка, схватила морковку из корзины узбека и стала убегать. Голодного обессиленного ребёнка несложно было догнать. Мать умоляет оставить морковку дочке: «Я отработаю и верну тебе весной». А в ответ она слышит безжалостное: «А вдруг ты до весны умрёшь?».

И, конечно, умирали. В первую очередь, дети. И на них непомерным грузом легла война. Отцы и старшие братья на фронте, матери работают с утра до полуночи, а эти 12-13-летние «тащат» на себе дом: издалека носят воду, часами стоят в магазинах, чтобы отоварить продовольственные карточки, убирают и готовят дома, ухаживают за младшими и стариками.
Чем тяжелее было положение на фронте, тем напряженнее становились отношения с эвакуированными. Но проходили долгие дни, недели, месяцы и даже годы. И приближалась победа, доставшаяся дорогой ценой. И теплее становились отношения между людьми. И очень часто проявлялась доброжелательность и сердечность, и чужую боль принимали близко к сердцу. И продуктовые карточки, утерянные ребёнком, возвращала посторонняя женщина; и когда предоставлялась эвакуированным возможность вернуться домой, то провожали целым кишлаком и в дорогу давали подарки - как правило, продукты питания. И эти свидетельства доброты тоже нашли отражение в фильме.

Не всем «выковыренным» удалось вернуться в родные края. Если эвакуация была проведена сравнительно быстро (недели, месяцы), то реэвакуация растянулась на несколько лет. Уже в 1942 году многие тайком пробирались в Москву. Боялись застрять в эвакуации, потерять квартиру. А в 1948 году реэвакуация и вовсе прекратилась. Кто не успел, тот опоздал. И надо признать, что было много недовольных среди тех, кто не уезжал. Возвратившиеся были нежелательными элементами, на них ставили клеймо, что они сбежали от войны.

Режиссёр Зеликин, конечно, снял необыкновенный документальный фильм. Словами очевидцев он показал, что зло и добро в эти труднейшие для страны и для людей годы шли рядом. Этого никогда не забыть! И, конечно, подобный фильм мало кого оставляет равнодушным – ему был оказан тёплый приём телезрителей.

Всё то, что ещё необходимо сказать об известном режиссёре, наверное, подходит для энциклопедии. Самарий Зеликин – член правления Российской гильдии режиссёров, член Союза кинематографистов РФ, академик академий «ТЭФИ» и «НИКА», член Международной академии радио и телевидения. Ещё в 1997 году ему было присвоено звание заслуженного деятеля искусств Российской Федерации.

25 декабря  исполняется ровно год, как Самария Марковича нет с нами. При жизни многие  его картины запрещались - слишком правдивы и слишком документальны были они. Но снимать по-другому режиссер не умел. Он считал, что невозможно снять реальность, находясь в стороне от нее. Чтобы показать чужую жизнь, надо рисковать своей. Он рисковал. И сердце не выдержало.

Количество обращений к статье - 2938
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com