Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Дебют
Арон Вейцман, Беэр-Шева

В начале 80-х годов, когда мы жили в Гомеле, на мое имя пришло письмо от Леонида Школьника, главного редактора газеты «Биробиджанер штерн», выходящей на языке идиш.
О Школьнике я знал от своего старшего брата Зиси и по телевизионной передаче в честь 50-летия Еврейской автономной области. И еще я читал его стихи в литературном альманахе и переводы с идиш, присылаемые мне братом.
В письме Леонид просил меня написать для газеты о трех работниках Гомельского станкостроительного завода имени С.М. Кирова, награжденных орденами за трудовую доблесть.
Несмотря на отсутствие опыта (никогда не писал в газеты, только несколько маленьких заметок в институтской стенгазете), я все-таки решился на эту «авантюру». Возможно, сыграли свою роль национально-патриотические чувства – все трое награжденных, которых назвал Школьник, были евреями.
… На проходной завода я показал письмо из редакции, напечатанное на официальном бланке с названием газеты. Вахтер долго вертел письмо, но магия не знакомых ему букв сыграла свою роль, и я милостиво был пропущен на территорию завода.
Нужные мне работники оказались людьми неразговорчивыми, и мне пришлось буквально выуживать полезную для статьи информацию. Да и одного визита оказалось недостаточно, на следующий день я снова пришел к ним. В конце беседы взял у них фотографии – очевидно, уменьшенные копии их портретов с Доски почета.

Примерно через месяц, осенью, я получил из Биробиджана газету со своей статьей. Сразу же на радостях выписал «Биробиджанер штерн» на год и стал регулярно получать ее, запакованную в конверт.
Воодушевленный успешным дебютом, я стал писать заметки и статьи уже по своей инициативе. Оказалось, что материалов было много. Ведь в Гомеле во все времена жило очень много евреев. Некоторые участвовали в установлении советской власти, другие были ветеранами Второй мировой войны, даже Героями Советского Союза. Познакомился я с одним из младших братьев гомельских коммунаров Владимиром Песиным, и он рассказал мне о борьбе своих старших товарищей, погибших в 1919 году. Всё это я описал в статье, опубликованной под рубрикой «Пламенные революционеры».
Ко времени отъезда в Израиль у меня в папке хранилось около двух десятков публикаций в «Биробиджанер штерн». Зная, что советская таможня такие материалы, как газеты и письма, не пропускает, я выслал их старшему брату Зиси в Самару. В течение двадцати лет он хранил их в своем известном архиве и, репатриировавшись, привез сюда часть из них, чудом сохранившуюся в суматохе отъезда.
Я листаю выгоревшие и хрупкие от времени газетные вырезки и вспоминаю героев своих публикаций. Здесь не только Герои Советского Союза, гомельчане Ю. Шандалов и Л. Катунин, но и заметки о книжных новинках, краткие эссе о творчестве гомельских художников С. Бродского и Е. Миневицкого, о бобруйчанине Модесте Сиротине – шеф-поваре, который в годы войны кормил маршала Рокоссовского. Та моя статья называлась «Обед у Модеста».  
Помню, я присылал в редакцию рецепты блюд еврейской кухни и газета охотно  публиковала их. Кстати, эти рецепты я брал у своего соседа-повара Саши Табачника, подписывал заметки его именем, и Саша этим очень гордился.
Наше сотрудничество с Леонидом Школьником возобновилось и в Израиле, когда он, редактируя газету «Новости недели» и прекрасное приложение «Еврейский камертон», подал мне идею выпустить книжку моих коротких рассказов. На подаренной мне Леонидом в феврале 1993 года книге «Лэхаим», в которую вошли стихи Леонида и моего брата Зиси, а также переводы стихов брата, сделанные Леонидом, он написал: «Арону Вейцману – от одного из авторов, в надежде, что именно на этой книжке рано или поздно появится автограф и второго».  
Прошло шесть лет - и я выпустил книжку «Осколки».
Прошло еще несколько лет – и в Беэр-Шеву перебрался из Самары мой старший брат Зиси, соавтор и друг Леонида.
Вот так и получилось, что с легкой руки Л.Школьника (а точнее, с его письма) всё и началось.
Началось и продолжается.  

Праздник праздников

Тевье Бен-Хаим, Беэр-Шева

Как я люблю это пуримское утро! И дело не в ясной солнечной погоде. Красотой этого утра становится детвора, идущая с матерями и без в детсады и школы. Идут Ахашвероши и Аманы, Эсфири и Вашти – улицы заполняются персонажами из «Свитка Эстер».
Праздник! И настроение праздничное. И не только у детей. Праздник и у нас – их родителей, дедушек и бабушек и даже прабабушек и прадедушек.
Мне пришлось это наблюдать на вечере в честь Пурима в беэр-шевском отделении общества АМХА. Можете себе представить возраст собравшихся здесь людей, если я вам напомню, что АМХА – это организация, которая опекает тех, кто пережил Катастрофу, - бывших узников гетто и концлагерей. С годами – увы! – их становится всё меньше и меньше. Но, наверное, никто так не дорожит еврейскими традициями, языком идиш, как они. Вероятно, поэтому работники АМХА пригласили на этот пуримский  вечер актрису Пэрл Каушанскую – давнишнего члена этой организации, известную в городе хранительницу мамэ-лошн.
Её рассказ про события, описанные в «Мегилат Эстер», был прост, но, как сказала потом одна из слушательниц, он прозвучал как красивая сказка и этим вызвал особый интерес аудитории. Конечно, актриса не могла не включить в своё выступление хотя бы один из рассказов Шолом-Алейхема, посвященных празднованию Пурима в Касриловке – местечке, в образе которого писатель обобщил все весёлые и грустные истории из жизни местечковых евреев. Но главное, что этот рассказ был прочитан в оригинале. Ведь ни один, даже самый лучший перевод на другой язык не может передать всю прелесть, весь колорит рассказов нашего классика, написанных на идиш.
Работники беэр-шевского отделения АМХА хорошо подготовились к празднику. Его участники могли одеть маски, пошуметь трещотками, как это делают сидящие в синагогах евреи, когда при чтении «Мегилат Эстер» произносится имя Амана.
Конечно, не обошлось и без hоменташн – этого непременного атрибута праздника Пурим. Об этом позаботились и работники отделения АМХА, и ведущая вечера.
Нет, что ни говорите, а Пурим – это праздник праздников.

От 90 до 120

Мазлтов, Григорий Померанц!

13 марта исполнилось 90 лет со дня рождения писателя, философа Григория Соломоновича  Померанца. Он родился в Вильно (ныне Вильнюс, Литва). Окончил отделение русской литературы МИФЛИ (1940) и вплоть до начала Великой Отечественной работал преподавателем Тульского пединститута. Затем ушел на фронт, прошел всю войну, а по возвращении с нее был в 1946 году исключен из ВКП(б) за “антипартийные заявления”.
О том времени, о науке оставаться человеком даже в нечеловеческих условиях сталинского ГУЛАГа сам Григорий Соломонович вспоминал так: «Когда я попал в КаргапольЛАГ, лагерный пункт, где я тянул срок, был радиофицирован. Рупоры были прямо в бараке, но там, естественно, забивали "козла" и слушать было невозможно. В зимние месяцы, в морозные дни, а в Архангельской области много морозных дней, довольно хорошая слышимость была на улице. И там, на лагпункте оказалось два меломана - я и еще один человек. Мы одевались потеплее и в тридцатиградусный мороз дефилировали взад и вперед около рупоров, где передавали Пятую, Шестую. В это время, надо отдать должное этому отвратительному режиму, он пропагандировал хорошую музыку. То ли у Сталина был на это какой-то вкус, то ли был просто принцип пропагандировать все русское. Естественно, Чайковский оказался во главе музыкального искусства. Но это было то самое, к чему я был подготовлен. Пятая и Шестая симфонии как-то перекликались с мотивами его опер. И еще подталкивала, естественно, ностальгия по искусству, которое шло из Москвы. Я слушал с тем напряжением, которого мне раньше не хватало, с радостью и каким-то очень глубоким чувством переживал с начала до конца всю симфонию. В зимние долгие месяцы она заменяла мне белые ночи. Летом мне вполне хватало белых ночей: того, что разыгрывалось перед глазами, было достаточно, зимой же меня выручали из этой уродливой обстановки симфонии Чайковского».
По возвращении из лагеря устроиться на работу по специальности Григорию Померанцу,   как исключенному из партии, не удавалось, и, в конце концов, он устроился киоскером «Союзпечати», где и проработал до своего нового ареста в 1949 году, когда его «взяли»  по обвинению в антисоветской деятельности и осудили.
Сразу после смерти Сталина Григорий Соломонович был освобожден (1953) и спустя пять лет (в 1958 году) полностью реабилитирован за «отсутствием состава преступления». Выйдя на свободу, Померанц нашел работу учителя в сельской школе (1953-56), а по возвращении в Москву устроился библиографом в Отдел стран Азии и Африки ФБОН АН СССР (с 1956 года).
Печатался в журналах «Посев», «Континент», «Синтаксис», в нью-йоркском издательстве «Либерти» вышла его книга «Открытость бездны» (Этюды о Достоевском) с послесловием Бориса Хазанова.
В нынешней России Г. С. Померанц - один из наиболее публикующихся авторов – философов и эссеистов. Он также член Русского ПЕН-Центра, лауреат премии фонда журнала «Знамя» 1993 года – за публикацию мемуаров  «Записки гадкого утенка».  
От имени читателей и авторов «МЗ» желаем имениннику творческого здоровья еще на 30 лет – до наших традиционных 120!

Количество обращений к статье - 3511
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com