Logo
September 2019


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Встань и скажи
Мендель Вейцман, Беэр-Шева

Учителя истории Якова Наумовича Линденбойма мы любили, и его предмет был нашим самым любимым. Среднего роста, неизменно одетый в мешковатый костюм, но всегда при галстуке, он каждый раз за минуту до звонка проходил по школьному коридору, чуть раскачиваясь и наклонившись вправо от тяжести большого кожаного портфеля

- Здравствуйте, дети! - приветствовал он нас, заходя в класс и с удовольствием перекатывая во рту раскатистое картавое "р". - Садитесь и слушайте внимательно. Видел ли кто-нибудь из вас, чтобы Никита Сергеевич позволял себе зимой ходить без головного убора? Нет, вы не видели! А Боря Матлис ходит без головного убора. Но это ещё не всё. Видел ли кто-нибудь из вас, чтобы члены Политбюро ходили в чёрных рубашках? Нет, не видели! А Боря Матлис ходит в чёрной рубашке. Так вот, Боря, встань и скажи, что ты больше не будешь надевать чёрную рубашку и ходить без головного убора... И ещё, дети, я прошу, скажите родителям, чтобы не заворачивали вам бутерброды в газеты с фотографиями политических деятелей... Теперь начнём перекличку, а Риточка Флейшман скажет нам, какая тема была задана на дом...

Так обычно начинались уроки истории. Хоть мы их любили и ждали, но не все были готовы отвечать заданный урок. Но как избежать плохой отметки? В этих случаях я, как правило, поднимал руку и просил разрешение задать вопрос.

- Яков Наумович, скажите, пожалуйста, почему мы часто слышим по радио выражение "наши немецкие друзья"? Как это немцы могут быть нашими друзьями, когда у нас совсем недавно была с ними война?

Немного подумав и облизнув губы, учитель подробно и увлекательно отвечал на мой вопрос. Время пролетало так быстро, что никто даже не замечал звонка с урока.

Однажды школьный родительский комитет распределял для учеников из многодетных семей дефицитные в те времена ботинки. Меня тоже вызвали в учительскую, и я даже представить не мог, по какой причине. Но когда я увидел на столе несколько пар ботинок и мне предложили выбрать те, которые подойдут, я неожиданно смутился и, бочком продвигаясь к двери, промямлил:
- Ну, что вы! Мне не нужны никакие ботинки. У меня уже есть... Спасибо, я не возьму...

Миссию уговорить меня взял на себя Яков Наумович. Он обнял меня за плечо и сказал:
- Монечка, пойми правильно. Прошло не так уж много лет после окончания войны, и не все ещё живут одинаково хорошо. Пройдёт время, и ты увидишь, что наша страна станет самой богатой в мире. У всех детей будет всё, что им нужно. А сейчас... а сейчас я прошу тебя, возьми эти ботинки и носи их на здоровье.

После таких слов отказаться и не взять ботинки я не мог. Дома я примерил обновку и стал расхаживать по квартире в новеньких, пахнущих кожей и краской чёрных ботинках. В глубине души я был благодарен учителю за то, что он уговорил меня взять эту обувь.

- Кожаные, - сказал отец, ощупывая ботинки. - Хорошая работа.
- Наверное, ему дали за хорошую успеваемость и примерное поведение, - предположила бабушка, обращаясь к моим братьям.

Вернувшись назавтра из школы, я обнаружил на своих новых ботинках черные резиновые калоши. На улице было уже сыро, и предусмотрительная бабушка купила их, чтобы ботинки сохранялись подольше...

Перед началом занятий все ученики получали горячие завтраки, которые состояли, как правило, из тарелки манной каши и стакана чая с пирожком. Наш класс отводил на завтрак Яков Наумович. Мы выстраивались парами, и он держал за руку самую маленькую девочку из класса.

- Кушайте, - уговаривал он, если кто-то из детей не хотел есть, - в манной каше ваша сила и здоровье!

Это звучало немного наивно, но после таких слов пропускать скудный послевоенный завтрак никому не хотелось. И это было неплохим подспорьем нашим небогатым семьям.

Однажды вместо Якова Наумовича на урок истории пришла завуч и сообщила, что урока не будет. Я очень испугался, потому что совсем недавно вспоминал художественный фильм, который смотрел в кинотеатре с родителями, и этот фильм назывался "Учитель истории". По сюжету немцы после окончания урока уводили учителя, и тот обводил своих учеников печальным прощальным взглядом. Ученики, даже самые маленькие, понимали, что никогда больше не увидят своего учителя. Мне казалось, что эпизод из фильма повторяется снова, и мы больше никогда не увидим нашего любимого учителя. Однако завуч объяснила, что у Якова Наумовича умерла мать и похороны состоятся сегодня днём.

Мы медленно подходили к его дому. Было немного страшно и одновременно любопытно, потому что никто из нас раньше в похоронах не участвовал. Яков Наумович, бледный и осунувшийся, руководил подготовкой похорон.

- Ребята из старших классов, возьмите венки и встаньте спереди... Родственники и мамины подруги - здесь, - и указывал место за машиной. - Соседи и знакомые, пожалуйста, встаньте за ними... Учителя и дети - в конце...

Потом он отошёл в сторону, убедился, что все на своих местах, и махнул рукой: "Пошли...".

Похоронная процессия медленно двинулась в путь. Внезапно подул сильный ветер и полетел тополиный пух. Кружась, он ложился на головы людей, на их одежду, венки, машину. Пуха становилось всё больше и больше, и внезапно мне стало почему-то страшно. Я поспешно выбрался из толпы и побежал куда-то в сторону, то и дело оглядываясь. Мне казалось, что похоронная процессия, превратившись в белое облако, пустилась вдогонку за мной, и мне от неё никуда не убежать...

Однажды в нашей школе произошёл небывалый случай. Во дворе школы стоял большой памятник лучшему другу детей товарищу Сталину, и один из сорванцов прилепил памятнику между ног обыкновенную детскую соску. Скандал разразился неимоверный. Тотчас в школу прикатил районный уполномоченный по делам несовершеннолетних.

Конечно же, диверсанта сразу вычислили - им оказался мой одноклассник Лёвчик. Миссию по спасению ребёнка из лап правосудия взял на себя Яков Наумович. Он сунул ему в карман два фантика от конфет и, взяв за руку, повёл в учительскую, где их уже дожидался грозный старший лейтенант милиции.

Не дав никому сказать ни слова, Яков Наумович громко обратился к Лёвчику:
- Лева, встань и скажи дяде, что ты не виноват, а утром, когда ты шёл в школу, к тебе подошли какие-то двое незнакомых мальчиков и пообещали дать вот эти две конфеты, если ты прилепишь соску товарищу Сталину. Ведь это так было? А ты так хотел скушать эти конфеты, что не мог отказаться. Покажи фантики дяде милиционеру, покажи... А теперь, Лева, встань и скажи, что больше этого делать никогда не будешь!

...Прошли годы. Много людей встретилось на моём пути, но образ школьного учителя истории Якова Наумовича Линденбойма то и дело всплывает в памяти. Его давно уже нет с нами, но мне кажется, что он и после смерти оберегает своих вечных учеников. И я даже представляю, как он, уже давно находясь там, откуда возврата нет, встречает души своих первых учеников, лёгкими ласковыми толчками выталкивает их назад и приговаривает при этом, перекатывая свое раскатистое "р":

- Назад, назад! Вам сюда ещё рано! Встаньте и скажите, что вы больше не будете, встаньте и скажите! Встаньте и скажите...

Количество обращений к статье - 2094
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com