Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Прямая речь
О памятнике Сахарову
Елена Боннэр

Хватит трепа о памятнике Сахарову. Есть авторское право, запрещающее любое использование имени без правонаследника. А им по завещанию Сахарова являюсь я (и только я). Это завещание хранится в 1-й государственной нотариальной конторе города Москвы и в такой же конторе в районе Щербинки в г. Горьком - ныне Нижнем Новгороде. А в американском завещании Сахарова, также оформленном по всем международным правилам, сказано, что в случае моей смерти авторское право переходит к Татьяне Янкелевич. И никого не касается, почему да отчего Сахаров решил так, а не по-другому.

Прежде чем обсуждать, где и какой памятник ставить, следовало хотя бы спросить меня, потому что любому человеку или группе людей (даже самых уважаемых!) надо, если я категорически против их планов, оспорить мое право в суде. А я ни при какой, даже самой снежной и ветреной погоде, не дам разрешения на памятник за деньги любого государства - будь оно самым прозрачным или самым воровским в мире. А Академия наук России - государственное учреждение и живет на бюджете страны.

Но это еще не все. Есть Общественная комиссия по увековечению наследия Сахарова (научного и общественно-политического). Комиссия учреждена вскоре после его смерти и тогда же официально зарегистрирована в Министерстве юстиции. Решать что-либо без нее – это не только правовой нигилизм, но и показатель того, что инициаторы письма о памятнике (как, возможно, и те, кто подписал его) до нынешних дней ничем, связанным с именем Сахарова, не интересовались.

При правовом отношении к проблеме, на мой взгляд, должна быть создана международная комиссия и при ней международный же финансовый комитет для сбора денег. Сахаров все-таки принадлежит теперь уже Истории, причем не только Истории Российской. И должен этой комиссией быть объявлен открытый международный конкурс на проект памятника.

А место было давно выбрано - почти в первые недели после ухода Сахарова из жизни - там, где когда-то стоял памятник Пушкину, где его поставил российский народ на свои кровные, собранные по пол-алтына. Стоял, пока отцу народов не пришло в голову перетащить его на другое место.

Ездила я по городу с Лужковым, хотя градоначальником, как мне кажется, был еще Попов. И выбрано оно было, потому что там в дни cъездов народных депутатов собирались москвичи и обсуждали все, что днем слушали по радио или смотрели по ТВ.

Когда в один из первых вечеров милиция попыталась людей разогнать, Сахаров на заседании первого съезда выступил с резким протестом. Кто забыл, а кто по молодости не знал - читайте стенограммы съездов.

Место хорошее. И детям есть где поиграть. И цветы положить, кому захочется. И голову обнажить в память дорогих погибших. И помолчать в защиту Конституции.

Но все это будет уместно, как и сам памятник, только тогда, когда в стране перестанет звучать сталинский гимн.

14.02.2010

P. S. Один тип, реальный профессор ТНГ, подписал письмо как Ю.Б. Магаршак, профессор, президент Международного Комитета Интеллектуального Сотрудничества. Комитет этот - чистая липа (можно посмотреть в Googlе - и липа видна даже такому не специалисту, как я). Этот тип в Москве выдает себя за профессора Нью-Йоркского университета, но никакого отношения к этому университету не имеет. Как сказали - близко не лежал. Считается (т. е. он говорит),  что владеет еще какой-то фирмой, но, возможно, это тоже липа, тем паче, что здесь зарегистрировать фирму из самого себя ничего не стоит - можно за один день.

Думаю, что кому-то из подписантов письма академиков надо это сообщить, и они могут сами проверить и убедиться - особенно, конечно, убедиться, что никакого такого профессора-физика-теоретика в NYU нет в помине.

Удивительное дело - надо было нашим яйцеголовым, кроме гравицапы Петрика, еще и в это вляпаться. Ведь типичный Остап Бендер эпохи воровского антисоциализма. И Сахаров после слов Медведева и Путина оказался лакомым кусочком - думаю, что тип этот надеялся урвать денег из казны или бюджета Академии.

Так что вам самим разбирать этот детектив, раз у нас уже нет Ильфа и Петрова.  Кстати, во всех университетах все профессора есть на сайтах и с перечнями областей деятельности, статей и пр. и др. Это всё совершенно открыто.

А премия  Андрея Сахарова учреждена по инициативе друзей и на их собранные средства создан фонд. А нам-вам надо учиться, как близко никогда не подпускать к таким делам государство. Но, впрочем, об этом я уже написала. Эта премия создана друзьями Сахарова из Американского Физического общества и фонд создан за счет сбора средств этим обществом. Ни государство, ни академия (хотя Сахаров -  иностранный член национальной Академии) к этому отношения не имеют.

Всё, что я написала, надо как можно шире распространить в академических и институтских кругах. Еще при Петре Первом говорили, что падки наши граждане-господа на любую неметчину. Вот и теперь, спустя века, падки, особо если пахнет деньгой. Не все, не все - есть и белые вороны.

Всего доброго. Рассылаю многим, чтоб добрые люди по неосведомленности не попались. Е.Г., 15 февраля 2010.


*    *    *

В связи с сегодняшним материалом Елены Боннэр предлагаю перепост ее статьи в Wall Street Journal, которая столь же актуальна сегодня, сколь была в 2003 году.


Елена Боннэр: Владимир Потемкин,
The Wall Street Journal, США) 17/06/2003

Андрей Сахаров перевернулся бы в гробу, если бы я позволила его имени и его образу стать частью потемкинской деревни, которую российское правительство пытается построить для благодушного Запада. Нелегко управлять наследием великого человека, в особенности когда зло, против которого он боролся и которое нередко побеждал, после его смерти возвращается с желанием отомстить. Вот почему я недавно с сожалением и гневом была вынуждена отказаться от плана возведения памятника моему покойному мужу Андрею Сахарову в его родной Москве. Ибо мне известно, что Андрей перевернулся бы в гробу, если бы я позволила его имени и его образу стать частью потемкинской деревни, которую российское правительство пытается построить для благодушного Запада.

Когда я наблюдала, как западные лидеры произносят тосты в честь Владимира Путина - который ранее в этом месяце воспользовался 300-летним юбилеем Санкт-Петербурга, чтобы подчеркнуть согласие Запада с его политикой - я была признательна за то, что никто не догадался привести официальную делегацию к статуе Сахарова, которая там стоит. Вздумай президент Путин привести своих гостей к Андрею, это было бы надругательством над его памятью, поскольку всякая политика путинской администрации является анафемой всему, во что верил и за что боролся Сахаров.

В последние три года я стала свидетелем систематического разрушения демократических институтов, подавления независимой прессы и разжигания национализма и ксенофобии. Но самым страшным преступлением правительства является продолжающийся геноцид в Чечне. Сталин сказал, что смерть одного человека - трагедия, тогда как смерть миллионов - статистика. Мрачная статистика российской политики в Чечне: 180000 погибших и 350000 беженцев, что составляет почти 50% довоенного населения этой республики. Западных лидеров, быть может, не волнует эта статистика, но для меня это не только угроза чеченскому народу, но также симптом ужасной болезни, которой заражены как Россия, так и Запад.

Тираническим режимам присуще стремление украшать себя поддельными атрибутами демократии: фальсифицированные выборы, раболепная система судопроизводства, манипулируемая пресса. В сегодняшней России этот маскарад именуется "управляемой демократией". Подобные режимы в особенности стремятся, чтобы Запад принимал подделку за настоящую демократию; иногда это стремление является основанием для квази-демократических инсценировок. Так, недавний чеченский "референдум", который вообще референдумом не назовешь, и "амнистия", которая таковой не является, заставил западных лидеров выступать в поддержку "политического процесса" в Чечне, который, в сущности, не является политическим процессом.

В момент, когда я пишу эту статью, еще одно искажение "управляемой демократии" Москвы происходит в лондонском суде, где умеренный чеченский лидер Ахмед Закаев сопротивляется своей экстрадиции в Россию. Его невиновность была доказана в декабре, когда Дания не признала ложных обвинений российской стороны. Более того, существуют достаточные свидетельства, что российские суды не являются независимыми, что на допросах применяются пытки и что сеть исправительно-трудовых лагерей - нынешний ГУЛАГ - является бесчеловечной.

Только одного этого достаточно, чтобы воспрепятствовать удовлетворению требования российской стороны об экстрадиции г-на Закаева. Но именно в силу этого Кремлю так сильно нужен г-н Закаев: чтобы можно было говорить, что российская и западная системы судопроизводства равноценны. Я была шокирована, когда британское министерство внутренних дел сочло обоснованным требование России, вознамерившейся получить голову г-на Закаева, чтобы тем самым придать легитимность своей фальшивой системе судопроизводства.

Мне говорят, что умиротворение "управляемой демократии" является неизбежным злом, которое необходимо, чтобы удержать важного союзника в составе коалиции против террора. Но единственным, в чем выразилось участие России в этой войне, были поставки оружия и материалов, а также обеспечение дипломатической и моральной поддержки Ираку, Ирану и Северной Корее; не говоря уже о геноциде в Чечне. Легитимизация ложной демократии, ложной системы судопроизводства и осуществляемой лишь на словах войны с террором вызывает сомнения в реальных вещах, в особенности у тех, кто, подобно мне, продолжает их ценить. Поэтому я не могу согласиться на то, чтобы был установлен памятник моему мужу в сегодняшней России, иначе он тоже станет подделкой.

Количество обращений к статье - 1714
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com