Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

Всем смертям назло
Мазлтов, партизан!
Михаил Ринский, Акко – Тель-Авив

Вместе эти замечательные люди – свыше 70 лет. Вместе - полвека в Белоруссии: гетто, партизанский отряд, педагогическая работа, диссертация, возрождение брестской еврейской общины, множество публикаций. И почти 20 лет, несмотря на возраст и боевые раны, - активная общественная деятельность в Израиле. 23 февраля 2010 года Захария Зимак отметит свое 90-летие...
 
В ПРИГОРОДЕ ВАРШАВЫ

Ошер Зимак и его жена были людьми малограмотными и совсем не предприимчивыми, как принято считать, когда речь идёт о евреях. В семье - шестеро детей. Ошер был готов на любую работу, но получалось это не всегда – на скотобойне, на чёрной работе, а на постоянную ему так и не удавалось устроиться. Жили они в бедном предместье Варшавы, за Вислой, в Торгувке. Часто их вообще выбрасывали из квартиры, и тогда приходилось обитать в ночлежке.


Захария Зимак

Старшего сына Захарию (Захара), родившегося в неспокойном 1920 году, уже в шесть лет пришлось пристроить к хозяину – крутить барабан для изготовления мороженого. В десять он уже подрабатывал в пекарне, когда была работа, особенно накануне Песаха. Учиться Захария начал в польской школе – он там был единственным евреем в классе, так что до третьего класса мальчику пришлось терпеть издевательства. В конце концов, ему просто стало опасно приходить в школу: в любое время могли изувечить. Тем более, что учитель, некий Коновчинский, только поощрял хулиганов. Захария ушёл из польской школы и стал посещать расположенную за Вислой государственную школу для еврейских детей. Здесь даже раз в неделю преподавали еврейскую историю. Для Захарии особенности этой школы не  были проблемой: дома говорили и по-польски, и на идиш.

Хотя у бедного полуголодного мальчика не было многих учебников, но ему помогли способности и трудолюбие. Захар не только окончил 7 классов, но его успехи были отмечены. По результатам тестирования ему дали направление от Института психологии в экспериментальную гимназию, которой руководил еврей – доктор философских наук и права Рудольф Таубеншлаг. Он, стараясь помочь Захару прокормить себя, рекомендовал подростка богатым родителям, и тот репетировал их детей по математике и другим предметам.

В школе изучали латынь и французский язык, но Захар освоил ещё и английский, немецкий и эсперанто. Позже знание этих языков сыграет важную роль в его жизни – и в самую тяжёлую пору, и в последующие годы.

В независимой довоенной Польше государственный антисемитизм при Пилсудском, до 1936 года, ещё сдерживался в каких-то рамках, хотя уже тогда евреев ограничивали при службе в армии, при приёме в университеты. Но затем, особенно под влиянием германского нацизма, антисемиты распоясались окончательно. Нередки были случаи нападения хулиганов на евреев. В то же время в гимназии у Захара завязалась дружба с порядочными польскими ребятами, а с Эдвардом Павляком он переписывается по сей день.

Захар, ещё учась в школе, часто общался с детьми из расположенной неподалеку колонии, которую возглавлял знаменитый Януш Корчак, известный не только как выдающийся педагог, но и как человек, который разделил судьбу своих воспитанников, отправленных немцами в крематорий. В дальнейшем, работая много лет директором детского дома и школы-интерната, Зимак внимательно изучал и применял методы Корчака, наряду с методикой Макаренко, в своей работе с детьми.

Тридцатые годы в независимой Польше были временем подъёма самосознания польских евреев, борьбы за права своего народа. В годы учёбы в гимназии Захар Зимак включился в работу еврейской молодёжной сионистской организации «А-шомер а-цаир» -  «Молодая стража», часто посещал лекции Эрлиха и Альтера, руководителей «Бунда» - впоследствии они будут репрессированы в Советском Союзе по приказу Сталина. Но в то время Зимак был горячим поклонником «вождя всех народов».

В одной с Захаром организации состояла и Александра Моджевская, учившаяся в другой гимназии, с техническим уклоном. Многое сближало молодых людей: детство и юность Александры были тоже нелёгкими, и семья многодетная, и точно так же, как у Захарии, отец не имел постоянной работы и брался за любую. Отношения Александры и Захара  сложились и окрепли, но в их молодёжной организации не признавали официальных браков, так что личные и интимные отношения основывались на дружбе и доверии.


Захар Зимак, директор школы-интерната, с детьми на экскурсии

К лету 1939 года Зимак успел закончить четыре класса гимназии и один курс лицея естественных наук, который был на базе этой же гимназии. Александра, которая на два года моложе Захара, как раз заканчивала гимназию. Но 1 сентября 1939 года всё в момент изменилось: гитлеровская Германия  напала на Польшу.

БЕЖЕНЦЫ

Судьба Польши была решена в первый же день войны. Ополчение, в которое вступил Зимак и его друзья по «А-шомер а-цаир», развалилось в несколько дней, как и вся польская армия. Под обстрелом немецких самолётов разрозненные группы солдат и ополченцев двинулись на восток, рискуя оказаться в плену у опережавших моторизованных частей вермахта.

Голодные, оборванные, добрались они до белорусского местечка Коссово в восточной части Польши, не занятой немецкими войсками – тогда ещё никто не знал о разделе её по пакту Молотова-Риббентропа. Захария был в одной рубашке. Местные встречали беженцев не совсем радушно, так что Захару повезло, когда один местный еврей прихватил его с собой в деревеньку Альба, где еврейская сельская семья Резников, арендовавшая здесь несколько гектаров земли, тепло его приняла: одели, обули, как могли. Захария начал было включаться в их нелёгкий крестьянский труд.

17 сентября 1939-го части Красной армии вступили в Западную Украину и Западную Белоруссию, и еврейские беженцы воспрянули было духом: новые власти провозглашали полное равенство, борьбу с антисемитизмом. Но очень быстро всё встало на свои места: началось с ограничения мелких частных собственников – владельцев лавок, мастерских, пекарен. Затем начали эшелонами отправлять на поселения и в лагеря беженцев и местных, отказывавшихся принять советское гражданство. Пострадали и Резники: у них отобрали большой дом, и Захар вынужден был искать себе другое пристанище.

Зимаку и Александре снова повезло: во-первых, им удалось найти друг друга, а во-вторых,  их обоих направили на работу в школы, правда – в разные деревни. Захар стал преподавать математику в еврейской школе, где уроки велись на идише - русского тогда ещё он практически не знал. Затем его направили на курсы учителей семилетних школ, где изучались русский, белорусский и история партии, после чего Зимак снова оказался в деревенской школе. Александра заведовала школой в другой близлежащей деревне.

Но только-только начавшая складываться жизнь была прервана: немцы напали на Советский Союз.

В КОССОВСКОМ ГЕТТО

Война застала Зимака в Столбцах, куда он после начала летних каникул уехал к товарищу по школе, тоже беженцу, бундовцу Гершлу (Гарри) Поссесорскому. Услышав тревожное сообщение радио, Захар поспешил вернуться в Коссово.

В первые же дни войны в приграничной зоне уже хозяйничали немцы. Для Зимака судьба была усугублена поистине трагическим случаем. Вечером он был схвачен на шоссе немцами и полицаями, и его опознал ехавший в кабине машины немецкий офицер, в котором Захар с ужасом узнал… Клешека, якобы беженца из Силезии, с которым он был совсем недавно на курсах учителей. По окончании курсов этого оборотня оставили в Коссово преподавать географию, а жену его даже назначили главврачом больницы. Вот живой пример, как легко удавалось немцам внедрять своих лазутчиков даже за считанные дни до войны, когда её приближение было здесь, в приграничной зоне, очевидно всем.

Подняв автомат, оборотень заорал: «Жид, беги!» и толкнул Захара с насыпи. Тот поднялся и, повторяя только слова: «За что? За что?», продолжал стоять. Всё-таки фашист не выстрелил, а приказал солдатам отвести Зимака в гетто. В числе тех евреев, которых сгоняли из соседних деревень, в гетто оказалась и Александра. Так что молодой семье при таких трагических обстоятельствах снова суждено было воссоединиться.

Вначале евреи гетто плохо представляли себе, что это такое. Назначенный комендантом немецкий офицер Лянге обещал председателю юденрата Хайкину, что пока он комендант, расстрелов не будет. До назначения Лянге в Коссово была расстреляна группа польских офицеров, и в их числе два поручика-еврея. Импозантная внешность уже не молодого Лянге вначале обманула многих. И действительно, до зимы 1942 года Лянге довольствовался взятками в виде драгоценностей, украшений и прочего для своей жены, себя и старших офицеров гарнизона.

Коссовское гетто представляло собой квартал домов на окраине городка, куда согнали 3500 евреев, разрешив взять с собой только часть скарба первой необходимости. В еврейские же дома вселились оккупанты и их прихвостни-полицаи, местные жители и крестьяне. Скученность в гетто была невероятная, по 10-15 человек в комнате, а потом ещё согнали евреев из окрестных местечек. Всё чаще люди болели и умирали, и если до массовых эпидемий не дошло, то только благодаря хорошему еврею-фармацевту, который обслуживал и немцев и, как мог, помогал своим.

Обитатели гетто обязаны были ходить только с нашивками, только по проезжим частям улиц, снимать фуражку и кланяться каждому встречному немцу. Заместитель коменданта, всегда имевший при себе плётку, жестоко избивал узников за малейшее отклонение от предписаний. Никаких продуктов население гетто от властей не получало. Выжить помогало только то, что местные жители и крестьяне, нуждавшиеся в помощи евреев-ремесленников, подкупая полицаев, обращались к обитателям гетто и чем-нибудь съедобным расплачивались за услуги

Захару и Александре приходилось работать на самых тяжёлых работах. Так, в сильные морозы февраля 1942 года группу, в которой был и Зимак, заставили рыть ямы для захоронения узников своего же гетто, которых расстреливали в последующие дни. Захара с Александрой спасло то, что хозяину кожевенной мастерской, работавшей на немцев, Ефиму Русецкому потребовался переводчик, а так как Зимак знал  немецкий и французский, хозяин уговорил Лянге оставить Захарию в этом качестве. А в последующие дни большая часть евреев гетто была расстреляна.

Александру схватили в гетто и в колонне мужчин и женщин всех возрастов погнали на железнодорожную станцию за десять километров от Коссово таскать камни. В морозную зиму, в ветхой одежде и обуви, без пищи, многие не выдерживали: падали по дороге и оставались умирать. После трёх дней такой «работы» Александра слегла с воспалением почек, с высокой температурой. Слава Богу, в гетто был хороший врач-уролог, лечивший и немцев, которые, в конце концов, несмотря на обещание, расстреляли и его. Но на сей раз ему удалось вылечить Александру. Ясно было, что такой работы с 20-километровыми переходами туда и обратно она больше не выдержит. Александра прокралась к белорусской женщине, у которой до войны Зимаки снимали комнату. Она работала в комендатуре переводчицей, и немцы разрешили ей взять в дом еврейку для ухода за маленькими детьми. В тепле и относительной сытости Александра быстро пришла в себя после тяжёлой болезни. Но через недолгое время немцы по какой-то причине расстреляли переводчицу, и Александре пришлось тайно перебраться в кожевенную мастерскую, где уже работал Захар рабочим и переводчиком, и вместе с двадцатью другими евреями  прятаться в пустых ямах, прикрытых чанами.

Территория гетто была ограждена слабо, но любой оказавшийся за оградой рисковал быть расстрелянным местными или украинскими полицаями, располагавшимися неподалеку. Однажды хозяин мастерской, вызванный для регистрации, прихватил с собой Захара как переводчика. Полицейский патруль, увидев на санях рядом с хозяином еврея, тут же повёл Зимака на расстрел, подталкивая карабином. Хозяину с трудом удалось отстоять Захара - помогли несколько бутылок самогона.

Об этом порядочном человеке необходимо сказать особо. Когда в урочище Морачивщина вблизи Коссова нацисты и полицаи расстреливали 3000 евреев городка и окрестных местечек, Ефим Русецкий прятал во дворе мастерской, в трёх ямах для выделки кожи, 28 евреев, в том числе Захара и Александру Зимаков. В течение трёх дней, пока шла облава, они находились в этих ямах, прижатые друг к другу. Русецкий приносил воду и немного еды. Он не требовал вознаграждения, хотя рисковал своей жизнью. Позднее Ефим Русецкий скрывал еврейскую семью из пяти человек, на него донесли, и немцы расстреляли праведника с женой и тремя детьми и семью, которую он прятал у себя.

Комендант Лянге сбросил маску «добряка» зимой 42-го, когда начались массовые «ликвидации» еврейского населения. В первые же расстрелы Лянге отправил в колонну смертников и своих слуг-евреев, брата и сестру. Всего из гетто и близлежащих деревень было согнано и расстреляно вблизи Коссово 4500 евреев. В отличие от ряда других мест Белоруссии, в Коссово практически не было ни сопротивления, ни побегов: при поляках здесь не было организаций ни сионистских, ни Бунда, ни коммунистических. А раввины воспитывали в прихожанах непротивление, рассматривая все репрессии при всех властях как «наказание за грехи и богохульство». Лишь один 70-летний старик выбежал из толпы, конвоируемой на расстрел, взбежал на второй этаж полуразрушенного бывшего замка героя Польши Костюшко и из окна стал проклинать гитлеровцев и угрожать им жестокой карой. Он был застрелен снайпером.

ПАРТИЗАНЫ ПРОНЯГИНА

Методичность немцев проявлялась в планомерном уничтожении евреев Коссовского гетто в течение года. Проявилась она и в конце июля 1942 года, когда они решили вообще ликвидировать гетто, уничтожив последних его обитателей. Гетто было окружено. Каждый день ждали последнего массового расстрела. Но свершилось совершенно неожиданное.


«Держаться до последнего, оттянуть в район Споровских болот как можно больше вражеских сил», – ставит задачу начальник штаба соединения брестских партизан П.В.Пронягин (в центре) командованию бригад – Н.В.Бобкову, В.Гребневу, Н.В.Сенькину. Фото с сайта: kotevnik.wordpress.com/category/ussr/

Партизаны отряда имени Щорса, которым командовал Павел Пронягин, узнали о концентрации немцев и полицаев в Коссово. Откликнувшись на просьбу еврейской 51-й роты, входившей в отряд, Пронягин решил разгромить гарнизон и спасти обречённых на смерть узников гетто.

Еврейская рота оказалась в составе отряда следующим образом. На немецкой трофейной базе в Слониме работали евреи –  их использовали немцы для разбора  и приведения в порядок советского оружия, боеприпасов, обмундирования и прочего. Евреи создали подпольную организацию. Через связных они по частям выносили оружие, которое попадало в отряд имени Щорса и использовалось для вооружения красноармейцев-окруженцев, примкнувших к отряду. Пригодилось оно и для самих евреев-подпольщиков, которые, в конце концов, выбрались из Слонима и организовали хорошо вооружённую роту, влившуюся в отряд под номером 51.

В ночь на 1 августа партизаны начали операцию двумя выстрелами 75-миллиметровой пушки, единственной в отряде. Вслед за этим первой в гарнизон оккупантов ворвалась еврейская рота во главе со старшим лейтенантом Ефимом Федоровичем. Немцы и полицаи разбежались, решив, что напали десантники. Пока отряд преследовал и уничтожал врага, члены еврейской роты собирали прятавшихся евреев: «Идн, гейен аройс! Мир зайнэн идише партизанэн! Мир вилн айх ратевен!» (Евреи, выходите! Мы – еврейские партизаны! Мы хотим вас спасти! – идиш). Начали выходить люди – пожилые, женщины с детьми, даже раввин, всего – около двухсот человек. Оставив в Коссове взвод зачистки, отряд двинулся на базу «Волчьи норы» в лесах Слонимского района, захватив с собой освобождённых. Врач отряда Абрам Блюмович, в будущем один из главных хирургов Армии обороны Израиля, оказал первую помощь больным и пострадавшим.

При отряде, по приказу П. Пронягина, был создан еврейский семейный лагерь. Комиссар отряда Пронягина Григорий Дудко в краткой эмоциональной речи перед освобождёнными призвал сражаться и «бить гадов, которые хотят уничтожить ваш многострадальный народ». Опытные партизаны обучали лагерников жизни в лесных условиях, а способных воевать учили владеть оружием. Командиром еврейского лагеря был назначен кузнец Фридман, а Захар Зимак стал помощником по связи с беженцами. Руководству семейного лагеря, в том числе Зимаку, выдали оружие: Захару – винтовку, Александре – карабин. В лагере построили землянки, всё необходимое для лесной жизни.

Ещё целый месяц удерживали Коссово партизаны отряда имени Щорса, и на них работали мельница, лесопилка, ряд других предприятий и мастерских. Зимак с группой партизан вернулся в Коссово и нашёл ещё с десяток евреев, в том числе укрывавшихся у знакомых. Заодно прихватили в лес муку и многое другое из немецких запасов.

Кроме семейного лагеря партизаны ничего другого предложить освобождённым не могли, а условия в нём были далеки от нормальных, особенно для больных детей и стариков. Однако самым худшим было то, что в начале сентября, согнав местное население на расчистку завалов, устроенных партизанами, регулярные моторизованные части вермахта окружили лес, где были расположены «волчьи норы» партизан. Над базами кружили самолёты, бронетехника двигалась по просекам, пехота стягивала кольцо.

Отряд с боями и большими потерями вырвался из окружения, а вот семейный лагерь партизаны никак не могли спасти. Оставленная Павлом Пронягиным для охраны семейного лагеря группа партизан во главе с Бобковым ничего не сделала для его спасения и ушла на север в самом начале облавы. Ныне есть немало свидетельств, что не только по вине Бобкова погибли сотни евреев, но он лично расстреливал евреев под надуманными предлогами.

Пришлось старикам, детям, больным рассеяться по несколько человек и прятаться в гуще леса. Однако немцы, используя местное население, вылавливали их и уничтожали на месте. Был случай, когда мать, чтобы немцы не услышали плач младенца, закрыла ему рот рукой, и он скончался у матери на руках. Из двухсот евреев семейного лагеря лишь десятку удалось остаться в живых, но об этом Зимаки узнали после войны. Захар и Александра прятались в гуще леса, ночью уползая всё дальше от гула машин, выстрелов, голосов. «Мы условились, - писал З. Зимак, - что если немцы обнаружат нас, будем стрелять друг в друга, чтобы не попасть в плен».


Встреча бывших партизан отряда им. Щорса к 30-летию Победы. Сидят справа налево: Владимир Пилецкий – подпольщик, комвзвода; ст. политрук роты Артём Аветисян; ком. отряда Пронягин Павел Вас.; Нестеренко Василий, вывел 2-х евреев из гетто, сделал им фальшивые паспорта. Стоят справа налево –Мурадин Годжаев, комроты; Натан Ликер (уничтожил 28 вражеских эшелонов); Воробьёв В.; Захар Зимак

 После облавы, выбираясь из гущи леса,  видели только расстрелянные и истерзанные трупы. Наконец, им встретились три «окруженца» из отряда имени Щорса, направленные в семейный лагерь. Старший, лейтенант Миша Балановский, украинец из Полтавской области, был недюжинной физической силы и исключительных человеческих качеств.

Долго шли по лесам в поисках ушедшего на восток отряда, пополняя запасы на хуторах, вступая в перестрелки с полицаями. Встречали группы военнопленных, бежавших из лагерей. Часть этих групп фактически занимались бандитизмом, грабя, а то и убивая встречных, отнимая у них оружие. Не раз Балановскому предлагали расправиться с Захаром и Александрой, но он неизменно твёрдо заявлял: «Они пойдут с нами!».

Наконец, после тяжёлого и опасного пути по зимнему лесу, группа всё-таки добралась до новой базы отряда имени Щорса. Здесь узнали, что по ложному обвинению, по приказу командующего Пинским партизанским объединением генерала Комарова (Коржа), 51-я еврейская рота была расформирована, а её бойцы распределены по разным подразделениям. Прибывшую группу также распределили. Балановского назначили командиром взвода – к сожалению, позднее он погиб. Зимаков оставили в караульном взводе деревни Гоцк Ганцевичского района.

«ПО ПРИКАЗУ ИЗ ЦЕНТРА»

Отряд имени Щорса залечивал тяжёлые потери, пополняясь в основном бежавшими из лагерей военнопленных. Люди были случайные, среди них всё больше нарастали антисемитские настроения, и даже стало доходить до расправ с евреями. Под разными предлогами расстреляли восемь евреев. Одну женщину убили за то, что прятала золотое кольцо. В феврале 43-го, когда колонна партизан, не имея достаточного количества боеприпасов, уходила от прямого столкновения с немцами, у одного еврея вырвали винтовку и доложили начальнику штаба Мерзлякову, что тот бросил оружие. Мерзляков приказал своему подручному Фёдору, по кличке «садист», заколоть еврея, чтобы немцы не услышали выстрела. Такие  самосуды чинились в отсутствие командира отряда П. Пронягина. С ним самим антисемиты во главе с бригадным комиссаром Егоровым не прочь были расправиться, спасала лишь бдительность его преданных охранников – карачаевца Годжаева и армянина Аветисяна.

Егоров, присланный вместо раненого комиссара Дудко, в конце марта 1943-го на собрании коммунистов сообщил, что есть приказ из центра - выгнать евреев из отрядов и новых не принимать. Началось изгнание евреев из рот. Некоторые ротные, правда, отстояли тех, кто с самого начала был в отряде и совершил немало подвигов. Так, Натан Ликер один пустил под откос 28 эшелонов, в два раза перевыполнив норму на звание Героя Советского Союза, но это звание так и не получил. Имбер Авиэзер – 12 эшелонов. Оставили всего 5-6 человек, а изгнано было 27 евреев, в том числе Захар и Александра Зимаки. Оружие им оставили. В знак протеста с изгнанными евреями ушёл бывший подпольщик Компартии Западной Белоруссии Пилецкий Владимир Емельянович.

Командир отряда П. Пронягин, беспартийный и даже не комсомолец, не был приглашён на собрание. Перед изгнанием Пронягин, хорошо относившийся к Захару, сказал ему:
- Зимак, я ничего не могу сделать. Я не член партии: мою семью раскулачили. Но через три дня прилетает самолёт с десантниками, чтобы создать централизованное объединение партизан, так как многие действуют разрозненно, и под видом партизан орудуют банды грабителей. Я расскажу руководству о приказе Егорова и попрошу вернуть вас в отряд. 

П. В. Пронягин не знал тогда о вероломном замысле Егорова. Примерно через 4 километра ушедших окружила группа вооружённых людей с пулемётами и автоматами: «Ложись! Сдать оружие!».

Тогда вышел вперёд В. Е. Пилецкий:
- Если вы хотите выполнить своё гнусное дело, начинайте с меня. Я, бывший подпольщик, считаю ваши действия преступными. Через три дня десантники прилетят в отряд имени Щорса, и вы будете наказаны по законам военного времени. Подождите три дня, и если за нами не приедут, выполняйте своё злодеяние.

Почти три дня сидели в лесу под дулами партизан–антисемитов.
Действительно, на третий день прискакала группа партизан во главе с комиссаром Дудко, возвратившимся в строй после ранения, который предложил изгнанным евреям вернуться в отряд. Но мало кто из них согласился вернуться и воевать бок о бок с предавшими их.

С весны 1943 года, с прилётом десантных организаторских групп с «Большой земли», разрозненные партизанские отряды группы беглых военнопленных были объединены в бригады, а они – в соединения. Помимо этого и диверсионной работы, десантники решительно наводили порядок, без суда и следствия расстреливая бандитов, насильников, мародёров в партизанских отрядах, уничтожая целые бандитские лесные отряды. Убийства евреев стали единичными случаями, но бытовой антисемитизм изжить было невозможно.

За смелость при выполнении боевых заданий командир отделения Захар Зимак пользовался в отряде всеобщим уважением, но некий Шевченко рычал ему: «У-у-у, жид, был бы ты один, я бы убил тебя!».

После прибытия десанта и объединения отрядов П. В. Пронягина назначили начальником штаба Брестского соединения. Изгнанные евреи были направлены во вновь организованный отряд имени Кутузова Пинского соединения. Зимак был назначен командиром отделения, участвовал в боях, в рельсовой войне. Добровольцем участвовал в уничтожении вражеского дзота на станции Люсиново, был ранен и контужен. Александра также участвовала в рельсовой войне, лично подрывала вражеские эшелоны.

В ряде своих публикаций, особенно в большом очерке «Вспышка памяти, или Правда и только Правда», опубликованном в белорусской газете «Карлин» 1 февраля 2008 года, Захар Зимак разоблачает антисемитизм, которым были заражены многие партизаны буквально на всех уровнях. Он приводит многочисленные конкретные факты жестоких расправ с ведома командиров и комиссаров. Но и объективно воздаёт должное тем из них, кто приходил на помощь евреям в решающую минуту.

Территория, где действовали отряды Пинского соединения, была освобождена Советской армией в августе 1944 года. Когда отмечали это событие в селе под Пинском, выскочил пьяный комиссар Двойников и заорал: «Бей жидов, спасай Россию!». Зимак не выдержал: «Фашист, я тебя убью!» и передёрнул затвор автомата.  Двойников убежал в штаб, порвал наградные листы Зимака и выскочил с пистолетом. Начштаба выхватил у него пистолет и увёл пьяного. Захария не мог оставить без внимания такое и отправил письмо в областное отделение НКВД. Через день Зимака вызвали, и полковник Одинцов ему сказал:
- Вы правы, но идёт война, и мы сейчас не можем заниматься такими делами…

Узнав, что Зимак и его жена владеют несколькими языками, Одинцов предложил им работу в архивном отделе по переводу документов предвоенного и военного времени, но Захар отказался.

Мужество и доблесть боевых партизан - супругов Зимак отмечены орденами Отечественной войны, медалями «За боевые заслуги», «Партизану Отечественной войны» и многими другими.

ПРОДОЛЖЕНИЕ БОРЬБЫ

После освобождения партизанские отряды были расформированы. Зимаков направили в Логишинский район, где Захар до 45-го года работал директором школы, а затем его обязали возглавить детдом. Одновременно он был членом комиссии по борьбе с бандитизмом, а эта работа была совсем не безопасной. С оружием не расставался. Александра преподавала в школе историю и немецкий язык. В те годы, когда ещё повсюду в лесах свирепствовали банды, когда варшавяне Зимаки ещё были новичками и в советской среде и в русском языке, когда везде всего не хватало, в том числе детям, за которых они отвечали -  можно представить себе, сколько опасностей их подстерегало и какое мужество им требовалось.

В годы войны у Зимака не было возможности узнать о судьбе своей семьи. Лишь после освобождения Белоруссии и Польши ему удалось получить нерадостные сведения о том, что вся его семья погибла в гетто. Узнал он и о героических страницах в их биографии: активными участниками восстания в Варшавском гетто были его сестра Лилька и брат Нафтали. В книге Цивьи Любеткин «В дни гибели восстания» (1982 года издания) читаем: «Зимак Лилька во время апрельского восстания сражалась в отряде Берла Бройдо. Была связной командира центрального гетто Исраэля Канала. 7 мая 1943 года направлена вместе с Павлом (Ароном Брускиным) выяснить возможность отступления по канализационным тоннелям. При выходе из люка погибла в схватке с немецким патрулем и польскими полицейскими. Было ей 23 года». Там же можно прочесть и о подвигах Нафтали Зимака. В нацистских гетто и лагерях погибла и семья Александры.

До 1953 года Захария был директором детдома, затем уехал учиться в Белорусский университет и успешно окончил его в 1958 году. В том же году Александра окончила заочно Институт иностранных языков. Получив диплом, Захария преподавал и был директором школ и школ-интернатов, причём «бросали» его на одни из труднейших, но не самых благодатных участков борьбы, которой фактически была вся жизнь. Так, в течение десятилетия Зимак возрождал и выводил в передовые школу-интернат в полесской глуши, в бывшем еврейском местечке Телеханы, в котором после нацистской расправы евреев просто не осталось. Преподавала и Александра.

В 1970 году Зимак защитил диссертацию на степень кандидата философских наук. В той антисемитской атмосфере, которая царила на гуманитарных кафедрах, вряд ли Захарии удалось бы защититься, если бы не помощь профессора В. И. Степанова, у которого он учился ещё в университете и который, будучи затем проректором и председателем Учёного совета, добился его положительного решения. После защиты Зимак много лет, до выхода на пенсию в 1986-м году, был доцентом кафедры философии Брестского инженерно-строительного института. И здесь ему помогло хорошее мнение о его работе секретаря обкома Шабашова, ставшего заведующим отделом ЦК Белоруссии. В этот период Захар написал ряд научных брошюр и статей на педагогические и философские темы.

Все эти нелёгкие годы личная жизнь семьи Зимаков текла в нормальном русле, как бы уравновешивая трудовые перипетии и беспокойства, которые были неизбежны в той действительности. В 1947 году у них родилась дочь, которая со временем окончила Минский политехнический и сейчас живет здесь, в Израиле, вместе со своим сыном, прошедшим службу в ЦАХАЛе. В 1955-м у Александры и Захара родился сын, ныне инженер-строитель живёт и работает в Бресте. Там же живёт и ещё одна дочь, 1961 года рождения, преподаватель английского языка.

ВОЗВРАЩЕНИЕ К КОРНЯМ

Наступило время перестройки, с одной стороны породившей хаос, но с другой – сделавшей возможным пробуждение и рост национального самосознания, возвращение к корням, едва не вырванным до основания в жестокие годы войны. Возникла возможность возрождения еврейской общины. В начале 1990 года энтузиасты возрождения доцент Захар Зимак, учитель-пенсионер Леонид Коган, подполковник в отставке Наум Пекер и его сын инженер Геннадий Пекер возглавили это движение. Первым председателем разрешённого властями еврейского общества "Тарбут" ("Культура") стал Л. Коган, а после его и Геннадия Пекера отъезда в Израиль – Захар Зимак, которого затем сменил Наум Пекер. Одной из первых своих задач они поставили - добиться создания памятника на Бронной горе, и именно благодаря уважению к З. Зимаку со стороны властей удалось начать это очень важное дело, законченное уже после отъезда семей Зимаков и Пекеров на историческую родину.


Захар и Александра Зимаки, Акко

Зимаки репатриировались в 1993 году. Сейчас живут в малогабаритной двухкомнатной квартирке хостеля в Акко. Оба они – в пожилом возрасте, при немалых проблемах со здоровьем – продолжают, тем не менее, активнейшую деятельность по увековечению памяти героев и жертв войны, по выявлению новых данных о правде трагических и героических событий тех лет. До сих пор у Захара – активные связи с еврейскими общинами, органами печати, просто друзьями в Бресте, Пинске, Телеханах; он продолжает публиковать и статьи – настоящие исследования, и отклики на публикации в белорусских и израильских газетах. Щедро делится своими знаниями и опытом, помогает в переводах. Многие за всё это благодарны Зимакам, считая их своими старшими друзьями и наставниками.

Всё, через что прошли Захара и Александра в молодости, поражает: беспросветное детство, войны, гетто, партизанские отряды… Вызывают глубокое уважение и стойкость, и энергия, и верность этих славных людей, ветеранов и инвалидов войны, сохранивших и продолжающих сохранять уже в весьма почтенном возрасте присутствие духа, сопротивляемость перипетиям действительности.

Поздравляя Зимака со знаменательной для него датой, хочу обратиться к ним обоим, так как эти два замечательных человека неразделимы, с пожеланием долголетия и здоровья, спокойствия, благополучия в семье. Уверен, что творческое наследие воина-партизана, педагога, философа Захарии Ошеровича Зимака, которое он, несмотря на возраст и сложности, продолжает пополнять, достойно изучения и публикации в полном объёме. 

Количество обращений к статье - 4508
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Валентина Радишевская | 26.11.2013 22:51
Я восхищена этими благородными людьми.Здоровья им и мирного неба над головой.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com