Глава 6  Антисемитизм: Катастрофа

6.4.7.3. Лагеря смерти

“На меня умерщвление газом подействовало успокаивающе”
Рудольф Гесс, комендант лагеря Освенцим

Кто не умер в гетто, не был расстрелян в оврагах и ямах, не погиб в 1634 концентрационных и в более чем 900 трудовых лагерях (Пол Джонс, “Популярная история евреев”), был убит в лагерях смерти, ибо было еще шесть специализированных лагерей смерти — индустриальных заводов по умерщвлению людей. Все они находились в Польше - разумеется, не только потому, что в Польше проживали 2 миллиона евреев.

Многовековой польский антисемитизм пришелся как нельзя кстати. К тому же не потребовались дальние перевозки лагерных охранников: украинцев и литовцев. Их также не нужно было учить ненавидеть евреев. Они зачастую превосходили немцев.

Эти шесть лагерей смерти — Хелмно, Белжец, Собибор, Треблинка, Майданек и Освенцим (Аушвиц). Руководство лагерей осуществляли офицеры СС, служба в них приравнивалась к службе на передовой, вспомогательный персонал — главным образом,  украинцы. Вывозом трупов, сортировкой одежды и т. п., занимались несколько сотен периодически обновляемых узников-евреев, прекрасно осознававших, что их также неизбежно ждет смерть в газовых камерах и печах крематориев. В лагерях уделялось большое внимание дезинформации прибывающих. Им сообщалось, что они прибыли в трудовые лагеря. Кругом были фальшивые надписи: “синагога”, “душевая” и т. д. А на воротах Освенцима была надпись: “Труд освобождает”.

В лагерях было два управления: “внешнее”— эсэсовское и “внутреннее”, возложенное на самих узников лагеря. Внешнее управление включало коменданта лагеря, распорядителя работ и транспортировок, ответственного за дисциплину и наказания, взвод охраны. “Внутреннее”управление включало “старшего”— “капо” лагеря, старших бараков, блоков и камер. От СС поступали общие распоряжения, их детализация и исполнение осуществлялись старшими из заключенных. Обычно, в первую очередь, это были немецкие и австрийские уголовники, но также и французы, бельгийцы, поляки и другие. В Дахау в конце его существования “старшим лагеря” был офицер Красной армии армянин Мелазарян. Его зверства вызвали всеобщую к нему ненависть, и после освобождения лагеря американцами узники убили его. Среди “капо” были не только уголовники.
Проведший 3 года в Бухенвальде и чудом уцелевший Бруно Беттельгейм рассказывал в книге “Просвещенное сердце”, что обычно немцы избивали и убивали одного заключенного на глазах других, которых заставляли ходить по кругу вокруг и не замечать происходящего...  Малейшее проявление сочувствия, даже просто испуганный взгляд в ту сторону служил сигналом к расправе: “виновного” тут же убивали.

“Страдания пробуждают в человеке всё самое подлое и низкое, — пишет Эли Визель в книге “Ночь”. — Когда страдание доходит до определенной черты, человек становится скотом: он продает свою душу, и больше того — душу ближнего, за кусок хлеба, за минуту тепла, за секунду забвения и сна”. Много позднее, выступая на конференции в Бостонском университете (уже после получения в 1986 г. Нобелевской премии мира) он продолжил: “Одними из первых сдавались или предавали ради спасения собственной жизни интеллектуалы, либералы, гуманисты, профессора социологии и тому подобные. Потому что неожиданно вся их концепция вселенной разрушалась. Им больше не на что было опереться. Очень мало коммунистов сдалось. Были некоторые, но небольшое количество. У них была своя, подобная церковной, организация — светская церковь, только очень хорошо сформированная. Они сопротивлялись. Еще меньше количество сдавшихся было среди католических священников. Были несколько из них, которые, когда разбились последние осколки, сдались и, мучаясь, перешли на сторону врага... Но вы не нашли бы ни одного раввина, даю слово, среди всех “капо” или других, имеющих власть в лагерях”... (выделено мной  — С. Д.).

Часто эсэсовцы ограничивались “общими” указаниями: “Сколько у тебя человек в бараке?”— спрашивает эсэсовец старшего по бараку. “100, — господин начальник”. “Пусть будет 80!” И ночью 20 узников умерщвлялись по выбору “капо”: либо их голых обливали на морозе ледяной водой, как генерала Карбышева, либо забивали до смерти палками, либо просто отправляли в газовые камеры. Небольшая, почти всегда временная власть, дававшаяся “капо”, превращала их в зверей, подобных стоявшим над ними эсэсовцами, обеспечивая при этом абсолютную власть последних. (Марк Гутин, газета “Шалом”, № 277, Чикаго).

Лагерь в Хелмно, первый из лагерей смерти, располагался в 60 км от Лодзи. Он действовал с декабря 1941 до лета 1943 года. Газовой камерой служил фургон грузовика, куда выводили выхлопные газы дизельного двигателя. За один “сеанс” умерщвляли 40 человек, в день осуществлялось 12 “сеансов”. Позднее стали использовать 3 душегубки, набивая в каждую по 100 и более человек. Всего здесь были умерщвлены 340 000 евреев из Лодзинского гетто.

Лагерь в Белжеце на юго-востоке Польши функционировал с марта по декабрь 1942 года. За это время в шести его газовых камерах было умерщвлено более 600 тысяч человек, по 5–6 тысяч в день. Это был один из самых страшных лагерей смерти, Лишь 1 человек сумел бежать из этого лагеря – львовский еврей Рубин Редер (интернет-журнал “Русский глобус”, № 12, дек. 2009). Посетивший Белжец комендант Освенцима Рудольф Гесс нашел всё происходящее в нем “негуманным”. “Здесь применяется варварский способ, который я не буду описывать, — написал Геббельс в дневнике 27 марта 1942. — От евреев мало что остается...”.

Ян Карский, тайно побывавший в этом лагере, написал о нем в своей книге “История тайного государства”. Невозможно без содрогания читать его рассказ. Лагерь был полностью ликвидирован, и на всей его территории посажен лес. Сохранившаяся железная дорога обрывается в лесу. Место это практически не посещается.

Лагерь Собибор находился вблизи польско-советской границы 1939 года. Он существовал до октября 1943 года и был закрыт после восстания заключенных, из которых более 30 человек спаслись. Среди спасшихся был и руководитель восстания лейтенант Александр Аронович Печерский, переживший по возвращении на родину долгие годы безработицы и только много лет спустя награжденный орденом Ленина. Всего в лагере были уничтожены более 250 тысяч, включая более 40 тысяч детей.

Треблинка — самый большой по площади лагерь. Он располагался в 100 км от Варшавы и действовал с июля 1942 года. В нем имелось 10 газовых камер, работавших, как и камеры всех предыдущих лагерей смерти, на окиси углерода. Каждая камера площадью в 50 квадратных метров вмещала 200 человек. Здесь не производилась селекция, и всех прибывавших сразу же загоняли в газовые камеры. После восстания в Варшавском гетто в апреле 1943 года еврейские служебные команды лагеря 2 августа 1943 г. подняли восстание. 50 евреям удалось спастись, часть из них в 1949 году организовала в Израиле, под Нагарией, киббуц “Борцы гетто”/“Лохамей ха-геттаот”. Общее число уничтоженных в Треблинке — 800 тысяч.

Майданек — первоначально (1941 год) — это был трудовой лагерь на 1500 человек. Осенью 1941 года в нем от голода и ужасных условий умерли 5000 советских военнопленных. Летом 1942 года в нем были установлены 2 газовые камеры, использующие “Циклон Б”. В Майданеке погибли 1,3 миллиона людей.

Освенцим — немецкое название Аушвиц-Биркенау — располагался на юге Польши, в 60 км к западу от Кракова. Он существовал с 25 января 1940 года по 27 января 1945 года. Сначала это был трудовой лагерь для поляков, под него отвели казармы артиллерийского полка. Крупп и И. Г. Фарбен построили здесь свои заводы. По приказу Гиммлера комендант лагеря Рудольф Гесс превращает его летом 1941 года в лагерь уничтожения.

“Это тяжелая задача, которая требует полной самоотдачи, несмотря на любые трудности, которые могут возникнуть.  Детали вам сообщит Эйхман, который посетит вас в ближайшее время... Вы должны будете соблюдать строжайшую секретность, — говорил Гиммлер. — Евреи — вечные враги немецкого народа, и должны быть уничтожены. Все евреи, до которых мы можем добраться сейчас, во время войны, должны быть уничтожены без исключения. Если нам не удастся разрушить биологическую основу еврейства, однажды евреи уничтожат немецкий народ” (Федор Лясс, “Последний политический процесс Сталина”). Поляки изгоняются из деревни Биркенау, и лагерь занимает площадь в 4645 гектаров. Фактически это комплекс из 40 лагерей с 620 бараками, в которых постоянно пребывали около 250 тысяч узников. Здесь сооружаются 5 газовых камер, каждая на 2000 человек. Из Гамбурга прибывают два специалиста для обучения персонала работе с “Циклоном-Б”. “Циклон Б”— сине-зеленые кристаллики препарата синильной кислоты — изготовляли фирмы “Теш унд штабенов” и “Дегеш”. Их руководители были полностью осведомлены о назначении газа. Каждый транспорт в Освенцим сопровождала машина “скорой помощи” Красного Креста. В ней находились контейнеры с гранулами “циклона Б”. Их забрасывали через окошечко в потолке в “душевую”. Под влиянием возникшей в камере влажности от дыхания потных голых тел “циклон” испарялся. Умерщвление продолжалось 20–30 минут. Первые опытные умерщвления были проведены в сентябре 1941 года. Жертвами были 200 больных евреев и 600 советских военнопленных. Затем началась работа в Биркенау (Освенцим-2) — основном центре умерщвления.

5 апреля 1946 года Рудольф Гесс говорил на суде: “На меня умерщвление газом подействовало успокаивающе... (ибо) расстрелы наводили на меня ужас. Теперь я был спокоен... мы знали, когда люди были мертвы, потому что прекращались вопли... Обычно мы ждали полчаса, прежде чем открыть дверь и удалить трупы. Когда трупы выносили, наши зондеркоманды (200 евреев, обреченных на смерть чуть позднее — С. Д.) снимали кольца, вырывали золотые коронки зубов, отрезали волосы у женщин” (Гвидо Кнопп, “Холокост”).

“Чувствительный” Гесс всё же признался на суде, что сначала нервничал, отправляя в газовые камеры детей. Но Эйхман его успокоил, говоря: “Где же логика — умерщвлять взрослых и оставлять в живых детей, будущих мстителей, тех, кто сможет потом возродить расу?” (Стало известно в Израиле во время суда над Эйхманом. — С. Д.).

Наши девочки...

Пепел сожженных тел вывозился на грузовиках и сбрасывался в реки или на сельскохозяйственные поля в качестве удобрений. Были построены гигантские крематории, позволявшие сжигать в сутки до 2000 трупов. Регулярное уничтожение людей началось 19 июля 1942 года (Пол Джонсон, “Популярная история евреев”).

Назначенный Гитлером еще в 1939 году рейхкомиссаром по укреплению арийском расы, Гиммлер побывал в Освенциме в январе 1943 года. В программу посещения входили наблюдение за селекцией и умерщвление эшелона голландских евреев. Сначала он наблюдал за их селекцией. Затем следил в смотровое окошечко за действием циклона Б. Его стошнило. Он также проследил за загрузкой одной из 15 печей крематория трупами и выгрузкой через 20 минут пепла и остался доволен (Из воспоминаний Рудольфа Врба, бежавшего из Освенцима вместе с Фредом Вецлером). Вечером на устроенном в его честь банкете Гиммлер был в прекрасном настроении, выпил бокал красного вина и закурил, чего обычно не делал (вспоминал Рудольф Гесс), и сказал: “Пройти через все это и остаться теми же честными людьми (выделено мной  — С. Д.) — вот что сделало вас сильными и крепкими. Это славная страница истории, какой еще не было и не будет” (Леон Поляков, “Урожай ненависти”, Сиракузы, 1954).

Когда прибывали эшелоны, сразу же производилась селекция: около 25% молодых и наиболее здоровых отбирали для работы, остальные сразу же направлялись на уничтожение. Комендант Рудольф Гесс показал на суде (он был судим и повешен в Освенциме), что его обслуживающий персонал был приучен весело шутить с прибывавшими, убеждать, что им просто необходимо пройти санобработку. Каждый получал кусок песчаного мыла, на стенах были вешалки для одежды с номерами. Капо велели каждому хорошенько запомнить его номер. Узников подгоняли: “Торопитесь, еда и кофе остынут”. В Освенциме было несколько оркестров. Они сопровождали обреченных. Гесс называл себя гуманистом: “Если в Треблинке каждый прибывший знал, что его ожидает, то к нам все относились с доверием”.

В Освенциме был детский барак. “Мои морские свинки” - называл детей доктор-изувер Йозеф Менгеле. Специально отбирались близнецы, над одним из пары Менгеле производил свои изуверские эксперименты, второго держал для контрольных наблюдений. Все эксперименты — операции над детьми и женщинами - производились без наркоза.
Гинеколог Гизелла Перл была принуждена ассистировать Менгеле в его страшных экспериментах. Она рассказала об этом в книге “Я была доктором в Аушвице”. По этой книге был сделан фильм “Над пепелищем”.

Вот два вида из многочисленных экспериментов, проводимых в Дахау. Человека помещали в цилиндр, в котором понижали давление воздуха до уровня на высоте от 3 до 5 км, а затем резко повышали его до обычного уровня. Цель - исследование состояния парашютиста. Не выжил ни один испытуемый.

В другом эксперименте человека помещали в цистерну с водой при температуре 1° Цельсия. После потери испытуемым сознания его укладывали в постель к женщине, для чего привозили узниц из лагеря в Равенсбрюке. Изучалась эффективность отогрева теплом человеческого тела. Это делалось по личному указанию Гиммлера, утверждавшего, что это более эффективно, чем теплая ванна. В письме фельдмаршалу Мильху, финансировавшему эти эксперименты по линии Люфтваффе, он писал: “Беру на себя ответственность за направление в исследовательские центры ВВС асоциальных лиц и преступников из концлагерей, не заслуживающих ничего, кроме смерти”.

Рядом с доктором Менгеле работал 30-летний врач-эсэсовец бактериолог Ганс Мюнх. Он ставил несмертельные эксперименты на евреях, был уверен, что этим спасает их от газовой камеры, и на суде в Кракове в 1947 году был оправдан — единственный.

Корреспондент еженедельника “Шпигель” Александр Смольчин рассказал о встрече с Мюнхом его бывшего узника и “подопытного кролика” израильтянина Имре Генчи. “Вы же выжили и несколько дней вас даже хорошо кормили”, — сказал ему бывший эсэсовец. (Некоторое время после уколов Мюнха Генчи находился в очень тяжелом состоянии, и его кормили лучше, чем в остальное время). “И вообще, — закончил Мюнх, — в Освенциме клятва Гиппократа не действовала” («Форвертс», № 190, 16–22 июля 1999 г.).

Желающих узнать, что еще творили нацистские чудовища с медицинскими дипломами над своими жертвами, отсылаю к книге знаменитого американского писателя Леона Юриса “QBVII”, опубликованной в 1970 году. В 2002 году роман был переведен на русский язык и выпущен под названием “Суд королевской скамьи, зал № 7” и опубликован в Москве издательством “Текст”.

Сохранился так называемый “Дом ужасов”— особняк в поселке Альт-Резе в федеральной земле Мекленбург, где обучали врачей, как стерилизовать “неполноценных людей”, и ставили опыты по “эвтаназии” на узниках концентрационных лагерей. Каждый врач проходил здесь специальный курс “расовой гигиены”. Этот “учебный центр” был организован по личному распоряжению Мартина Бормана, часто его посещавшего.

По подсчетам Гесса, 2,5 миллиона евреев были удушены в газовых камерах Освенцима и еще 500 тысяч умерли от голода и болезней. Таким образом, всего в Освенциме погибли 3 миллиона человек. (В последние годы, используя косвенные данные, поскольку точный учет числа жертв не проводился, историки пришли к выводу, что действительное число умерщвленных в Освенциме только (!) порядка 1,6 миллиона).

7 октября 1944 года в Освенциме произошло восстание. Долгое время работавшие на заводах Круппа девушки-еврейки по крупицам приносили в лагерь динамит, из него были сделаны несколько гранат и бомб. Восстание подняли члены зондеркоманд, обслуживавшие 3-й и 4-й крематории. Они взорвали 3-й крематорий и убили нескольких эсэсовцев. 250 евреев были убиты, но 27 удалось бежать. Четырех девушек, приносивших динамит, долго пытали и убили. (Тим Блейк Нельсон поставил фильм “Серая зона”, описывающий этот эпизод. Это фильм о морали и вере в аду. Его главные персонажи — 12 венгерских евреев зондеркоманды — жертвы, выступавшие в роли привратников ада, чтобы отдалить свою собственную экзекуцию).

Несмотря на то, что к весне 1944 года уже было ясно, что немцы проиграли войну, главное внимание Гитлера по-прежнему было обращено на “окончательное решение” еврейского вопроса. Из еще “неохваченных” оставались 750 тысяч венгерских евреев. Хотя Хорти и был союзником Гитлера, он понимал, что дни “тысячелетнего рейха” сочтены, и, пытаясь вступить в контакт с союзниками (Англией и Америкой), он отказывался выдать своих евреев. 19 марта 1944 года после бесплодных переговоров Гитлер объявил ему, что вермахт вступает в Венгрию.

Для Эйхмана уничтожение венгерских евреев явилось пиком его карьеры. Новое венгерское правительство послушно выполняло все его указания. Одновременно в Освенциме шла подготовка к приему большого числа евреев — рельсовые пути подводили прямо к газовым камерам Биркенау-2. Венгерским евреям было объявлено, что их будут вывозить в трудовые лагеря в Германию.

Эли Визель в книге “Ночь” рассказывает как спокойно всё происходило, и какое потрясение ждало прибывавших в Освенцим. Он пишет: “Никогда мне не забыть эту ночь, первую ночь в лагере, превратившую всю мою жизнь в одну долгую ночь, запечатанную семью печатями. Никогда мне не забыть этот дым. Никогда мне не забыть эти лица детей, чьи тела на моих глазах превращались в кольца дыма на фоне безмолвного неба. Никогда мне не забыть это пламя, испепелившее мою веру. Никогда мне не забыть эту ночную тишину, навсегда лишившую меня воли к жизни...”.

Ежедневно прибывали 14 000 венгерских евреев. Задерживая снабжение войск пополнением, боеприпасами и продовольствием, в первую очередь пропускались составы с еще “неохваченными окончательным решением”, зачастую парализуя при этом работу всего остального железнодорожного транспорта. В феврале 1945 года, когда Освенцим уже был освобожден Красной армией, Эйхман продолжал отправлять евреев в еще доступный ему Маутхаузен. В товарные вагоны, предусмотренные для перевозки 8 лошадей или 40 солдат, вбивали более 100, а в Белжице, о чем свидетельствует Ян Карский в своей книге “История тайного государства”, до 140 евреев, ломая при закрытии железных дверей вагонов торчащие руки и ноги.

Покинувший было Освенцим Рудольф Гесс снова вернулся и возглавил уничтожение евреев. Уже не было времени для сжигания трупов в крематориях, и их снова стали сжигать в старых ямах. “День и ночь над лагерем висел смрад обугленной плоти”, — говорил он на суде.

В январе 1945 года оставшихся узников польских лагерей смерти стали “эвакуировать” на запад — начались “марши смерти”.

Ночью 18 января из лагерных ворот Освенцима вывели 58000 человек, в лагере осталось 9000 больных и несколько охранников.

27 января 1945 года в ворота Освенцима вошел батальон капитана Анатолия Шапиро, солдаты Первого Украинского фронта. За ограждениями из колючей проволоки они увидели серые фигуры мужчин, женщин и детей. Закутанные в вонючие лохмотья, они стояли, лежали и ползали в снегу, всего 7500 выживших узников. На складах солдаты обнаружили 836 525 женских платьев, 348 820 мужских костюмов, 7 тонн женских волос в тюках, горы обуви и оправ очков.

Марши смерти направлялись вглубь рейха. Бесконечные колонны ползли на запад через Польшу, Восточную Пруссию и Силезию. Отстававших пристреливали на месте. Рудольф Гесс показал: “Колонны ходячих трупов пробивались в глубоком снегу, шли без пищи. И те, кто их вел, не знал, куда вообще они идут. Через каждую пару сотен метров лежал обессиленный и застреленный заключенный”(Гвидо Кнопп, “Холокост”). Каждый четвертый из покинувших Освенцим умер в пути. “Смерть окружала меня так, что можно было задохнуться, — пишет Эли Визель (“Ночь”). — Она прилипала ко мне. Мне казалось, что я могу прикоснуться к ней. Мысль о том, чтобы умереть, больше не быть, начала смущать меня. Больше ничего не чувствовать — ни усталости, ни холода, ничего. Выйти из строя, позволить себе опуститься на обочину...”.

Осенью 1944 года в Берген-Бельзен пришел эшелон из Освенцима. Людей поместили в несколько палаток, поставленных прямо в грязь. Когда в конце зимы сюда стали подходить колонны полумертвых узников, их помещали в палатки, в шалаши, в уже заполненные бараки. Рядом организовали еще один лагерь на 10 тысяч. В нем не было ни водопроводного крана, ни одного туалета. Берген-Бельзен, по единодушному мнению выживших, был самым омерзительным местом, которое они когда-либо видели. Его называли “Ад Берген-Бельзена”. В первые месяцы 1945 года здесь погибли 35 000 узников, в том числе и Анна Франк. Она умерла в марте. 15 апреля в лагерь вошли англичане.

Первым был 24-летний лейтенант Джон Рандалл, случайно заехавший сюда на своем джипе. “То, что я увидел, — рассказывает он, — было для меня страшным потрясением, ведь я вырос в нормальном мире” (“Еврейский мир”, № 684). Среди вошедших был английский солдат-еврей Хаим Герцог, будущий президент Израиля. Уже при них, в первые недели после освобождения, умерли еще 14 тысяч. 21 мая после эвакуации всех оставшихся в живых безнадежно зараженный лагерь был стерт с лица земли огнеметами (Гвидо Кнопп, “Холокост”).

Лагери Бухенвальд и Дахау первоначально не были лагерями смерти. В них содержались уголовники и политические. К концу войны сюда в транспортах и в “маршах смерти” стали переправлять евреев из польских лагерей.

30 апреля американцы освободили Дахау за несколько часов до его запланированного уничтожения. На подходе к лагерю солдаты увидели состав из примерно 40 вагонов, двери некоторых из них были открыты. В вагонах стояли прижатые друг к другу трупы в полосатой лагерной униформе. Они умерли в невероятной тесноте без пищи и воды. Несколько трупов лежало на откосах. На других путях стоял такой же состав, но пустой. Приближение американцев, когда разгрузка состава только началась, вынудило эсэсовцев к поспешному бегству, бросив все как есть. Неразгруженные вагоны стали камерами смерти для тысяч узников.

В ночь с 29 на 30 апреля 1945 года Гитлер продиктовал секретарше Траудель Юнге свое завещание. В последние часы жизни он думал не о Германии, которую он привел к гибели, но исключительно о евреях: “Превыше всего я обязываю руководство германской нации и его приверженцев, — диктовал он секретарше, — строго охранять расовые законы и противодействовать без жалости отравителю всех народов — мировому еврейству”.

Лев Поляков во 2-м томе “Истории антисемитизма”(Москва, 1999) приводит данные американского историка Джекоба Робинсона, опубликованные им в 1970 году, о числе евреев, умерщвленных нацистами в разных странах Европы в период Второй мировой войны. Вот они (в таблице отсутствуют Дания и Болгария):

Это же число приводит историк института Яд ва-Шем Натан Эк в книге, изданной в Израиле в 1976 году “Катастрофа евреев Европы”(иврит). Комендант Освенцима Рудольф Гесс показал: “Лично я отравил газом полтора миллиона евреев, но если прибавить примыкающие малые экспериментальные лагеря... то общее количество достигнет 6 миллионов...” Такая вот “арифметика зверств”(Вас. Гроссман).

Вот данные из книги Lucy S. Davidovicz “The War Against the Jews. 1933–1945”, опубликованной в 1975 году и выдержавшей множество переизданий за несколько лет.

Существует множество источников, показывающих, что приведенные в таблицах данные в ряде случаев явно занижены. Рассекреченные недавно в Англии и США документы дают основание увеличить общее число умерщвленных гитлеровцами евреев до СЕМИ миллионов, включив сюда ДВА миллиона детей.

Будем помнить слова писателя Григория Бакланова: “Пуля, убившая солдата, летит дальше. Она убивает его неродившихся детей, внуков и правнуков... Она летит и летит”. А здесь — семь миллионов безоружных, и среди них — 2 миллиона детей. Они умерли безымянными.

Но имеется крупнейший нацистский архив в мире — свыше 33 миллионов страниц записей, хранящихся в шести зданиях в Бад-Аролсене, небольшом городке к северу от Франкфурта. Архив был создан союзниками после окончания Второй мировой войны. Этот городок расположен на границе четырех зон оккупации и не пострадал во время военных действий. Архив находится под эгидой Красного Креста и финансируется немецким правительством. Архив содержит 17,5 миллиона имен, его сотрудники проводят поиски по запросам родных и близких узников концлагерей или немецких властей.

Свыше 60 лет архив был открыт только для бывших узников и семей погибших, а также для международных организаций, занимающихся проблемой Катастрофы, для ученых и журналистов. В 2007 году Греция, последняя из 11 стран-попечителей архива, дала согласие на его открытие для широкой общественности. В 2008 году в Вашингтонском мемориальном музее жертв катастрофы (US Holocaust Memorial Museum) открыта доступная всем служба информации о жертвах Катастрофы ITS (International Tracing Service).

Во время утренней службы в Йом Кипур во всех синагогах мира читается Поминальная молитва “В память о погибших в Катастрофе европейского еврейства” Вот несколько фрагментов.

“Да вспомнит Г-сподь все души общин дома Израиля в изгнании в Европе, которые были преданы пламени в годы Катастрофы 5700–5705 гг. (от сотворения мира). Шесть миллионов мужчин и женщин, мальчиков и девочек, юношей и девушек, стариков и младенцев, которые были убиты и уничтожены с ужасной жестокостью, пали от массовых убийств, там, где жили они — в городах, местечках и селах, или были угнаны, как овцы на убой, в концентрационные лагеря, погибли изуверской и страшной смертью и превратились в пепел в печах ужасных лагерей уничтожения в Германии, Польше и в других странах, — от рук немецких палачей и их помощников, убийц из других народов, которые сговорились все вместе уничтожить, убить и искоренить еврейский народ, стереть память еврейства и прикончить всякого, кто назовется именем Израиля...

Б-г мести, Судья Земли, вспомни реки крови, лившейся, как вода, вспомни кровь отцов и сыновей, матерей и младенцев, учителей и учеников их, воздай всемеро притеснителям народа Твоего...

Властелин Многомилостивый, обитающий высоко! Дай обрести покой, уготовленный под крылами Шехины на ступенях святых и чистых, лучащихся сиянием небосвода — душам шести миллионов евреев, жертв Катастрофы в Европе, которые руками немецких убийц и их помощников из других народов были убиты, зарезаны, сожжены и уничтожены, освящая Имя Всевышнего, — ибо вся община молится за упокой душ их... В Б-ге удел их, в Саду Эденском покой их. И да будет их заслуга для всех сынов Израиля и выстоят они в судьбе своей до конца дней. И скажем: Амен”.
(Махзор “Врата Раскаяния”. Иерусалим, МАХАНАИМ, 1995)

Миллионы еврейских имен, жертв Катастрофы, и более 20 тысяч нееврейских имен “праведников народов мира”, спасавших евреев, хранятся в Израиле в мемориальном комплексе “Яд ва-Шем”, что значит “Памятник (дословно “рука”) и Имя”.
Это название взято из книги пророка Иешаягу, 56:5, которому говорит Б-г, что “бездетные евреи не будут позабыты в будущих поколениях. И дам Я им в доме Моем и в стенах Моих память и имя... имя вечное дам им, которое не сотрется”.

Мемориал “Яд ва-Шем” был создан в соответствии с Законом, принятым Кнессетом в 1953 году об открытии в Иерусалиме памятника жертвам Катастрофы и центра научных исследований.

Этим же законом был определен статус людей, спасавших евреев в годы Катастрофы из благородных побуждений и с риском для жизни— “Хасидей уммот ха-олам”/ “Праведники народов мира”.

Иерусалим, Зал имен в «Яд ва-Шеме»

В Яд ва-Шеме имеется Зал имен— наиболее полная регистрация имен жертв Катастрофы. На 1990 год было установлено более 3 миллионов имен. В ноябре 2009 года согласно Синтии Врацлавски, возглавляющей поиск имен евреев – жертв Катастрофы, это число составило 3.6 миллиона. Есть в Яд ва-Шеме и Сад Праведников— тысячи вечнозеленых деревьев, у каждого табличка с именем праведника.

Получивший статус “Праведника народов мира” приглашается в Израиль, и ему торжественно вручается “Медаль праведника”, на которой выбита надпись: “В благодарность от еврейского народа. Кто спасает одну жизнь, спасает весь мир”. По январь 2007 года звание “Праведника народов мира” было присвоено 21 758 гражданам 43 стран.

“Яд ва-Шем, — говорит герой повести Эфраима Савелы “Продай свою мать”, — расположен в глубине одного из Иудейских холмов. Его залы вырублены в скале, и туда входишь, как в подземелье, как на тот свет, не знаю, в ад или в рай, где пребывают эти миллионы невинных душ. Для меня Яд ва-Шем не музей. Для меня... это — рвущийся из скал к небу вопль всей нашей замученной родни, это бессильный и отчаянный крик безоружного народа, на который остальной мир нацелил штыки и оскалил клыки”.
“В марте 2005 года, — писал сотрудник музея Ицхак Мошкович (“АМИ”/ “Народ мой”, 25 апр. 2006), — состоялось открытие нового помещения исторического музея и Зала имен. Теперь это гигантское современное здание: коридор треугольного сечения, пробивающий путь к свету через гору Памяти, по обе стороны которого экспозиционные залы. Последний из них, завершающий рассказ о Катастрофе — Зал имен. По его окружности — хранилища для черных коробок, в каждой из которых примерно 300 свидетельств-памятников, всех свидетельств — 3 000 000, всё, что удалось собрать с 1955 года... (Включая имена, взятые из 10 тысяч списков, составленных выходцами из различных мест гибели евреев, найденных после Катастрофы). Около 4 миллионов имен... собраны по сей день”.

(Продолжение следует)