Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

Почти cерьезно
Консервная банка хамства
Таня Буйневич, Нью-Йорк

Здравствуйте и ... прощайте! Одиннадцатый раз мы с вами встречаемся, и я думаю, хватит. Была без радости любовь, разлука будет без печали. И это не связано с теми гадостями, которые вы пишете в своих комментах – не могу назвать это комментариями, потому что их не было. Да и не читаю я это всё – жалко времени. Ознакомилась с последними потому, что меня об этом попросили люди, которых уважаю.
Сначала смеялась над тем, что меня уже начали разбирать на части – левая нога Тани, правая рука. Сплошная расчлененка получается, как «обнаженка» Севы Каплана. Видно скоро раберут на органы и продавать начнут. И подумалось: а зачем, собственно, метать бисер перед определенными существами? Ну мало ли идиотов на свете?
А может, это всё спланировано недругами, которые лезут на наш сайт для того, чтоб его прихлопнуть? Не получится у них ничего. Уйду отсюда я - придет кто-нибудь другой. И я вам гарантирую, что спокойной жизни у всяческой мрази и подонков не будет.
Но всё это наводит на размышления о  том, что изолированное существование ведет к распаду личности. Мы склеены из наших былых достоинств – нищего цинизма и липовой мудрости, которую не вполне обоснованно нам приписывает молва людская. А если у брайтонского человека есть всё и ему ничего не надо, то он может себе позволить обхамить кого угодно. Он не знает, кто такой Мандельштам, Пастернак, Фет, Надсон. Зато он налит враньем и спесью, как клоп кровью. Чужой, между прочим. Вот если бы перед ним поставили зеркало, он увидел бы в нем такое, что это вам не Первый канал. Где Хичкок?
Почему нормальным и честным людям всегда так плохо и трудно? Нельзя считать себя уцелевшим во всеобщем нравственном распаде, если ты унижаешься перед негодяями: ходишь на встречи с рвущимися к власти, слушаешь Дэбилсон-радио, читаешь одноименную газету и вдобавок к ней «Хворум», смотришь ТВ, в котором такие говорящие сами за себя физиономии, что хочется сразу же проверить карманы и немедленно его выключить. Кому охота жить в обществе, где все рвутся в экзекуторы и общаться с людьми, не обремененными совестью?
Отсюда замкнутость в непроницаемой скорлупе злой тупости, неприятие ничего, кроме уцененного барахла. Психология гетто.
После каждого материала в «МЗ» читателю дается возможность высказаться. Большинство, конечно, не пишет на этом «заборе» единственное слово из трех букв, которым он владеет. Но если судить по надписям, их оставляет лицемер, ханжа, у которого внутри клокочет ненависть к себе подобным, презрение к черным, раболепие перед имущими власть и силу, и луч стыда не проникает в темную глубину колодца его души. Не хотим серьезного, не хотим сложного. Даешь нам сладкие помои!
Слушай, человек, зачем ты навязываешь другим свои язвы и демонстрируешь свой псориаз? Где твое собственное мнение, о чем ты думаешь, какие чувства у тебя вызывает прочитанное? Почему у тебя имеет место быть полный отказ от собственного мнения? Смысл твоей трескотни в том, чтобы заглушить, не дать коснуться серьезных тем. У тебя не врожденная безмозглость, а сознательный отказ от ума. Это не от Сталина у тебя, а из генов. Ты же прекрасно знаешь, что «русские» бизнесы Брайтона – это особый народ, задача которого обогатиться, не вкладывая ничего. И  главное – быстро. И хамство в них процветает отечественное. Хамство – болезнь нестабильного общества, оно отражает неспособность к общению на основе равенства, взаимного уважения, взаимовыгоды. Но хамство настолько пронизало общество, что его даже не замечают.
Брайтон-Бич – это консервная банка хамства. Вот фестиваль «Наше наследие». Вроде бы культурное мероприятие. Но прежде всего это рекламирование сомнительных «русских» бизнесов, что и есть хамство. Превратить некое подобие культуры в элементарное хамство – это надо уметь. И те, кто не спросясь у народа, лезут напролом в народные избранники, в слуги народа, - тоже хамы, жлобы. Хамство нынче вошло в моду. Оно и в интернете, и в прессе (если можно только так назвать рекламные листки, не имеющие своего лица). Оно прячется даже под маской вежливости. Вот иду я как-то от сына Гоги, то есть из синагоги, подхожу к подъезду своего дома, а там женщина явно уже не бальзаковского возраста, бывшая ленинградская учительница, не может своим ключом открыть дверь, вся в слезах.
- Что с вами, Мария Михайловна?
- Понимаешь, дочка, ходила я к врачу...
- Врач плохой и вас обидел?
- Врач замечательный! Но мне надо было сделать какой-то пустяковый тест, который занимает обычно минут пятнадцать. Я пошла в офис с утра, ничего не ела, и вот просидела до пяти часов. Медикал-асистэнт, девушка молодая, сказала, что через 10 минут она меня примет. Жду полчаса, час, второй, третий, а ее все нет. Спрашиваю, где она. А мне говорят, что у нее сломался мобильный телефон, что она менеджер офиса и что без телефона она никак не может. Пошла его чинить. «Вам же все равно где сидеть, вы же не работаете, какая разница, где вам сидеть – здесь или дома? Я поднялась и ушла. Мне нет дела до ее мобильного телефона и ее забот. Я больной человек. И какое право имеют они распоряжаться моим временем и говорить, что мне все равно где сидеть. С таким хамством я не встречалась нигде, даже там, где мы раньше жили. Откуда оно у девчонки, которая приехала сюда, видимо, совсем маленькой, а уже так сумела мне нахамить? Она вроде как почти американкой должна быть...
Я, как могла, успокоила старушку и сказала, что хамство у них генетическое. Они окружили себя завесой хамства, так им удобней жить.
Лучше синица в руке, чем утка под кроватью. Говорят, что нельзя предъявлять больших требований к маленьким людям. Особенно тем, кто пачкает на этом, в принципе, чистом сайте.
Но я убеждена, что нет больших антисемитов, чем мы сами, евреи. Время, когда людей исправляли могилами, давно прошло. Можно ли достучаться до хамских душ? Думаю, что нет, хотя и пытаюсь это делать. Хамоватость проистекает от нищенства, оттого, что мы стояли в очередях.

Мы так носимся со своей злобой, так наслаждаемся взаимными обидами, так душевно охамели, что незаметно для себя превратились в черт знает что.  Пустоту легче всего заполнить врагами из своих же и страстно их ненавидеть.
Дерьмо играет человеком, а человек – на компьютерной клавиатуре. Зря выбрали большое яблоко символом Нью-Йорка. Его символом является таракан. Если бы тараканы обладали возможностью светиться в темноте, в Нью-Йорке были бы белые ночи. И в свете этой тьмы ярко вырисовывается морда хама.
Хам – герой нашего времени. Хамство никакой коррекции не поддается. У лакея свое представление о величии духа. Все это происходит оттого, что люди живут на влитой в них лакейской крови. В этой гигантской куче дерьма, которую мы сами и навалили, непереносимо и оскорбительно все. Мы не от бездухоности страдаем, а от ненужности культуры – она хаму ни к чему.
Я ненавижу тех, кто превращает народ в быдло, а культуру - в бизнес. Нигилизм такого стада в эпоху распада культуры – это закон. Одни спекулируют на антисемитизме, на проблемах Израиля, о которых они узнают из газет, другие записываются в профессиональные евреи. Их профессионализм в том, что за это платят. Это и есть хамство, сидящее внутри быдла, в том числе и еврейского.
Превращать в неплохой заработок то, что выстрадано другими, - высшее проявление хамства. Здесь оно материализовалось в псевдоеврейские газеты, псевдофонды, псевдокультуру, «Наше наследие», - во всё, что можно подоить.
Деньги не имеют запаха, но быстро улетучиваются. Если, скажем, в Нью-Йорке создать общество честных людей, то первыми в него запишутся ... активисты-воры. При критической массе хамства интеллигенция тает, как мороженое, которое сожрал хам. Вот и пишут они свои послания, чтобы показать, что и у них есть компьютеры, что они могут писать на этом заборе и выплескивать на него мочу, которая ударила в голову.
В начале девяностых работала я воспитательницей в пионерском лагере. Начальником лагеря был одессит Димовский, который мог всё доставать из-под земли, как шахтер. И вот в июне, когда еще ничего не вырастает, он достал полтонны клубники. И ее дали детям на обед. Начальник следил, чтобы каждая ягодка досталась ребенку, для них специально красиво сервировали стол, а Димовский пришел в белом костюме посмотреть на радость детишек - торжественный весь из себя и важный. Он с умилением смотрел на деток.
Но вот закончился этот обед. Половину ягод дети не съели и даже начали бросаться ими. Одна клубничина угодила прямо в белый костюм начальника лагеря. Вся гордость Димовского сникла, на глаза навернулись слезы.
- Говном их надо кормить! – сказал он и ушел.
Я вспомнила этот эпизод после того, как прочитала пачкотню под моим материалом в «МЗ». И поняла, чем надо кормить эту публику, которой хочется клубнички.
Но это – не в «МЗ» и без меня. Извините.    

Количество обращений к статье - 3570
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com