Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

Pro et contra
«Запишусь евреем...»
Галина Айзенштадт, Тверия

В последнее время в Израиле идет вялотекущая дискуссия между двумя министерствами - абсорбции и внутренних дел. В классическом плане это скорее даже не дискуссия, а попытка наступления одной из сторон, в то время как вторая сторона больше помалкивает.

Так о чем же речь? О том, что МВД приняло решение требовать от потенциальных репатриантов справку об отсутствии или наличии у них судимости. А министр абсорбции Софа Ландвер резко возражает, говорит о якобы ущемленных правах будущего репатрианта.

В 2000 году, когда я начала оформлять документы на репатриацию, от меня тоже потребовали такую справку. Я спокойно сходила в отделение милиции и взяла ее, ничуть не чувствуя себя оскорбленной, рассудив, что, видимо, таковы правила. Правда, потом эту справку почему-то в посольстве не взяли, чтобы прикрепить к пакету остальных документов. Может быть, требование такой справки к тому времени было отменено, не знаю, но она до сих пор лежит у меня: почему-то рука не поднимается выбросить эту свидетельницу моей честности перед законом.

Поэтому возмущение министра абсорбции я не разделяю никоим образом. Хотя понимаю, что ею движет. Репатриация в Израиль за последние годы резко сократилась. Не помогла и ставка на повторных репатриантов. И этот ручеек практически иссяк. Нетаниягу - с подачи министра абсорбции - отдал указание создать комиссию по разработке новых льгот для подобных возвращенцев. То-есть репатриантов готовы заманить любыми "калачами". А для чего, собственно? Это и есть вопрос вопросов. Ведь работа министерства абсорбции, равно, как и Сохнута, оценивается, прежде всего, количеством прибывших в страну репатриантов. Под них отпускается и соответствующий бюджет.

Вот здесь и "зарыта собака". Говорят все время о нехватке финансов, но почти не слышно обеспокоенности качеством репатриации. Эта тема всплывает только после жутких трагедий (самая страшная из них, когда неким Карликом, по которому плакала тюрьма еще в России, была убита целая семья) или ареста очередной "российской" банды, занимавшейся грабежами, разбоем, мошенничеством.

А между тем вопрос о "качестве" репатрианта с каждым годом приобретает все большую остроту. Ибо продолжать "брать" без разбора в Израиль всех, кто пожелает сюда приехать, - значит, продолжать усугублять криминогенную ситуацию в стране. Тем более, что все чаще выясняется, что подобного типа репатрианты имеют к еврейству весьма малое отношение. Где-то там у кого-то в каком-то колене кто-то был евреем...

Тем временем, оказывается, возрождается (а,может, и не исчезал вовсе) "новый старый тип" потенциального репатрианта. То-есть просто делают (покупают) новые документы, записываясь евреем. С одним из таких потенциальных "евреев" я столкнулась несколько лет назад, когда побывала в Минске. Мне позвонил мой давний приятель и сказал, что со мной хотел бы познакомиться один режиссер. Тот, дескать, очень интересуется жизнью в Израиле и, кто знает, может быть, у него возник некий творческий замысел.

Я попросила назвать его фамилию, приятель назвал, но она ничего мне не говорила. О таком режиссере во время моей жизни и работы в Минске я ничего не слышала. Приятель стал пояснять, что тот - телевизионный режиссер. Правда, теперь на телевидении не работает - сократили. Теперь он - вольный художник, выполняет заказы рекламщиков. Недавно снял сюжет о свинокомплексе в колхозе.

Приятель умолк. Он явно не хотел раскрывать, чем занимается режиссер, но как-то вырвалось само собой. Встречаться с таким спецом-телевизионщиком я не хотела. Даже если у него самые благородные мотивы. Снять фильм об Израиле - это вам не сюжет о свинокомплексе сварганить. Но поскольку мне все равно надо было съездить к приятелю за книгами, которые я перед отъездом в Израиль оставила у него, договорились, что в это время к нему придет и этот режиссер.

Режиссер пришел не один, а с сыном, учеником то ли восьмого, то ли девятого класса. Позже выяснится, что мой приятель натаскивает его по математике (он в свое время окончил математический факультет МГУ), что парень этот - балбес-балбесом, учиться вообще не хочет, только и торчал бы целыми днями у компьютера или пропадал у друзей. За занятия с парнем моему приятелю платили вдвое меньше, чем платили ему другие ученики (у него их было трое). Приятель имел учебные часы в Политехнической академии, но зарплата была маленькая, поэтому он подрабатывал уроками. Недоплату за уроки с оболтусом он объяснял тем, что неудобно брать больше у человека (отца оболтуса), с которым знаком много лет. Правда, потом выяснилось, что мой приятель иногда читает тексты в сюжетах режиссера. В частности, читал в том самом, о свинокомплексе, и ему за это заплатили то ли сто, то ли двести долларов.

Режиссер пришел не с пустыми руками: принес угощение - чернику со своей дачи. Приятель высыпал ее в тарелку, посыпал сахаром и принес ложки:"Ешьте!". Так обычно делают в деревне, - а мой приятель был из глубинки Могилевской области.

Режиссер начал разговор с того, какой он талантливый, как не оценили его на телевидении, как трудно жить в стране, где не ценят истинные таланты. Он говорил и говорил, а его раскормленный сын жадно поедал тем времем принесенные ягоды, будто впервые  дорвался до них. Вставить хоть словечко в бесконечный монолог режиссера было невозможно: режиссер решительно пресекал все мои попытки что-то сказать, а тем более - возразить. Он настолько упивался самовосхвалением, что моими попытками вмешаться в его разглагольствования был даже оскорблен.

В конце концов, потеряв всякое терпение, я решительно оборвала его:
- Что вы, собственно, хотите от меня?
- Я хочу узнать, на каких условиях, учитывая мой статус, я могу переехать в Израиль. Так, чтобы меня сразу вызвали работать режиссером на телевидение.

Я  вытаращила глаза на него - другого  словесного выражения  степени моего изумления я не нахожу.
А что еще у меня крутилось на языке, чтобы ответить ему, думаю, представляет каждый израильтянин.

Но я спросила о главном:"Вы разве еврей?".
И тут он  как-то засуетился, несколько уменьшил свой апломб.
- По документам я пока не еврей, но скоро поменяю их. У меня отец был еврей. Правда, в метрике, в графе "отец", стоит прочерк, но я возьму у отца подтверждение.

Далее последовал рассказ о маме-артистке, которая, полюбив парня-еврея, не стала официально регистрировать брак, чтобы не портить себе карьеру и жизнь сыну. "Сами знаете, какие были тогда времена", - заметил режиссер. Потом мама-артистка с этим мужчиной рассталась и воспитывала сына одна. Режиссер  с ним не общался, но тот якобы никогда не отрицал, что он его отец. Мать уже давно умерла, а отец живет в Австралии. Режиссер даже ездил к нему.

"И почему вы там, у отца, не остались, раз хотите уехать из Беларуси?" - спросила я.
Режиссер замялся: "Мне там не понравилось".

Теперь он послал отцу просьбу, чтобы тот официально подтвердил свое отцовство. Правда, ответа пока нет, возраст у отца уже почтенный, быстро он вряд ли ответит.

За те два месяца, что я была в Минске, ответа из Австралии режиссер так и не получил. Об этом я узнавала от него самого. Он бесцеремонно звонил каждый день, причем нередко после десяти вечера, чтобы не только сообщить мне об этом (как будто я просила его), но и чтобы поразглагольствовать на другие темы (чувство смущения и неловкости ему было совершенно чуждо).

Оказалось, что они с женой втянулись в борьбу за квартиру ее недавно умершей матери. Мать жила с сыном-моряком. Ему она ранее и завещала квартиру. Но когда она лежала в больнице, моряк был в плавании, а жена режиссера навещала ее. И вот якобы в благодарность за это мать квартиру переписала на дочь.

Моряк об этом ничего не знал, а шустрая сестрица успела до его приезда даже замок в квартире самовольно поменять. Естественно, что он подал в суд. Тем более, что новое завещание было подписано  матерью за два дня до смерти, когда она была уже в неадекватном состоянии (она болела раком).

У них сейчас плохо с деньгами, наверное, поэтому они на это пошли, - пытался найти действиям режиссера хоть какое-то оправдание мой приятель. И сам же опровергал себя: - Не понимаю, зачем им все это, у них есть квартира, да еще им осталась квартира его матери, которую они сдают.
- Если я приеду в Израиль с деньгами, я ни от кого не буду зависеть, - разглагольствовал режиссер. - И вообще, Израиль сам должен позвать меня!
 - Это почему же? - удивилась я.
 - Так я же собираюсь отдать ему самое ценное, что у меня есть - сына! Он у меня знаете какой спец в компьютерах! Израиль должен мне за него еще и "спасибо" сказать!

Чем закончились афера режиссера, не знаю. К сожалению, мой приятель вскоре скоропостижно скончался, так что узнать не у кого. Да и особого желания нет. И вспомнила я об этой истории потому, что прочла недавно на одном сайте о том, что в России растет количество фальшивых свидетельств о еврейском происхождении.

Откровенно говоря, я удивилась, что это явление, характерное для начала девяностых годов прошлого века, не только никуда не ушло, а, наоборот, набирает новую силу. Мне казалось, что оно осталось в далеком прошлом.

В 1999 году мы с дочерью приезжали в Израиль в качестве волонтеров. С нами в комнате жила женщина из Баранович. От нее впервые я и услышала, каким образом делают фальшивые документы.

Оказывается, приходят на еврейское кладбище, фотографируются у какой-нибудь могилы, потом посылают запрос в архивное ведомство. Вот могила такой-то или такого-то. К сожалению, документы не сохранились. Не могли бы вы прислать подтверждение о месте, годе рождения и национальности усопшего (или усопшей).

Документ приходил настоящий, не фальшивый, ведь такой человек действительно жил на белом свете. Ну а дальше - известная и простая технология - новые документы, новый паспорт с "нужной" национальностью.

Я слушала землячку, одновременно веря и не веря ей. Неужели действительно все так просто? Но выяснилось, что все это было на самом деле. Позже я прочту в газетах, что такой способ "получения" еврейства довольно долго использовали в Санкт-Петербурге.

Это вовсе не означает, что все "перешедшие" в еврейство хотели ехать именно в Израиль. Нужен был израильский паспорт, позволяющий свободно перемещаться по многим странам мира.

Думаю, если бы паспорта стран Содружества позволяли беспрепятственно ездить по миру, афер с "еврейским происхождением" значительно поубавилось бы. Но совсем они вряд ли исчезнут, пока в Израиле есть Сохнут, а в СНГ - еврейские общины. Хватаются чуть ли не за каждого, кто объявляет себя евреем. А "настоящий он еврей или нет - пусть с ним израильское МВД разбирается. В положительную сводку Сохнута он уже попадет, а что с ним дальше - не его забота.

Вот теперь в Кнессете дискутируют, давать ли право репатриироваться в Израиль потомкам евреев в четвертом поколении. В самом Израиле все еще не разберутся с  потомками в третьем поколении. Особенно, если у них не бабушки, а деды - евреи, и отец - еврей. Так зачем же на эту проблему накладывать новую?

"Алия должна расти!" - вот, пожалуй, и весь ответ. "Главный" ответ.
Так может, лучше признать, что Сохнут свою функцию уже выполнил и с почетом его распустить? А те немалые деньги, которые крутятся на его счетах, употребить на нужды репатриантов, уже живущих здесь? И тогда не надо будет никого агитировать, приедут сами, кто хочет, когда увидят, как здорово заботятся в стране отцов о ее детях.

На самом же деле, именно настоящей заботы и не хватает, и об этом знают не только живущие в Израиле, но и за его пределами. Вот президент Перес похвалил алию из бывшего СССР за то, что она "сама себя сделала". Наверняка многие репатрианты приняли эти слова за комплимент и возгордились.

А чем гордиться? Тем, что преодолевали и продолжают преодолевать бесконечные барьеры на своем жизненном пути в Израиле?

Вот если бы у Переса были основания сказать, что за двадцать лет алии страна сделала всё, чтобы репатрианты стали ее истинными гражданами, что они ни разу не почувствовали здесь отчуждения, а только радость и заботу, - вот это было бы поводом для всеобщей гордости.

Но у Переса , увы, нет оснований для того, чтобы сказать это. И поэтому он сказал то, что сказал, поэтому репатриантам и дальше придется только самим преодолевать все трудности.

Поэтому наивным, если не сказать - смешным, выглядит призыв к "русским" репатриантам агитировать евреев, уехавших в Германию, перебраться в Израиль. Они уже свой выбор сделали, как и мы, израильтяне. Им нравится жить в Германии? На здоровье! Себя я там никогда не видела. А они не видят себя в Израиле. И не питайте на этот счет иллюзий - ни Либерман, ни Щаранский.

Думаю, они и не питают, как, впрочем, и господин Перес. Все это - политические игры, которые уже начинают надоедать. Мы же не дураки, чтобы в них верить, и пора уже о чем-то новом и действенном в работе с репатриантами подумать.

Что касается еврейских общин в СНГ, то они как раз и не заинтересованы, чтобы евреи уезжали. Чем больше евреев, тем "солиднее" община, тем выше ее авторитет и тем лучше ее материальное обеспечение. И само собой, тем сильнее влияние ее лидеров. Не только в своей стране, но и за ее пределами - в Европе и США. Да и влияние на Израиль возрастает.

В минувшем году, видимо, впервые в истории Сохнута Щаранский поехал просить денег не в США, а на Украину, к тамошним евреям-богачам.

В последние года два я уже не раз читала на белорусских сайтах рассказы работников паспортных столов о том, что в республике наблюдается интенсивный рост числа тех, кто возвращается к своим корням, и которым выдаются новые документы. Среди них немало тех, кто возвращается к своим еврейским корням. И я сразу вспомнила режиссера. Хорошо бы, чтобы он и ему подобные оставались все-таки при своих прежних корнях. Нам-то зачем такие экземпляры?

Количество обращений к статье - 1994
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com