Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Аналитика
Жить не по лжи?
Соломон Динкевич, Нью-Джерси

Глава 8  Антисемитизм и культура: Солженицын (1918 – 2008)

8.5.3. Мастер от антисемитизма

Я цель имел во всей книге ("Двести лет вместе"),
во всех книгах показать: что можно из человека сделать.
А. И. Солженицын. "Потемщики света не ищут"
("Литературная газета" и "Комсомольская правда", 22 октября 2003)

Согласимся: показал. На личном примере показал, "что можно из человека сделать", превратив 70-страничного "Первенца" в тысячестраничный двухтомный фолиант "русской научной евреелогии".

"Если обходить болевые точки — нечего браться за книгу о совместно пройденных испытаниях", — приводил я уже эти слова Солженицына. Он точно выбрал "болевые точки": евреи в большевиках, евреи на фронте, евреи в ГУЛАГе, евреи в искусстве, и извратил суть каждой, что неудивительно:

Каждый пишет, как он слышит,
Каждый слышит, как он дышит.
Как он дышит, так и пишет,
Не стараясь угодить...
Булат Окуджава

Ещё в "Первенце" в нескольких абзацах изложил он своё представление об участии евреев в Отечественной войне: "Я видел евреев на фронте. Знал среди них бесстрашных. Не хоронил ни одного" (выделено мной  — С. Д.). Да и как хоронить, если "евреев не убивали! Все возвратились живы!!", писал Борис Слуцкий, и он же:

Убьют меня — скажут чудак был еврей!
А струшу — скажут норма.

Через 35 лет во втором томе "Двести лет вместе" выделенных выше слов уже нет. Клевета строится иначе. Достойный отпор ей дали Валерий Каджая в статье "Как воевали евреи: по Солженицыну и в действительности" ("Еврейские новости", № 26, 22 января 2003 г.) и Марк Дейч в статье "Поклон от потёмщика" ("В новом свете", 28 ноября - 4 декабря 2003 г.). Оперируя большим числовым материалом, они продемонстрировали всю лживость солженицынского утверждения, что на передовой в первом эшелоне "евреи могли бы стоять гуще".

Остается добавить, что сам Солженицын начал войну в конном обозе, а затем командовал батареей звуковой разведки, располагавшейся во 2-м эшелоне в 5–6 км от линии фронта. Сержант Соломин, служивший в батарее Солженицына, сказал журналистам, что в боях батарея участия не принимала: “У нас была другая задача”(Григорий Бакланов, “Кумир”).

Евреям в ГУЛАГе посвящена 20-я глава второго тома книги “Двести лет вместе”, куда Солженицын почти полностью включил 11-й раздел "Первенца". Он пишет, что пришёл в лагерь интернационалистом. Кто в это поверит, зная, что в лагерь он попал с фронта в конце войны "с тягостным ощущением, что наши евреи могли провести ту войну самоотверженнее, что “в народе сложилось убеждение, что основная масса евреев взяла с бою Ташкент и Алма-Ату” (выделено мной  — С. Д.).

Оказавшись в лагере, он тотчас же осознал, что у него, увы, "общая" нация. "Если у тебя удачная нация — ты счастливчик, ты обеспечен, ты выжил! — читаем в 20-й главе. — Если общая нация — не обижайся". Однако он обиделся, и его прежняя обида на евреев ещё пуще усилилась. “...В лагере, где я сидел... евреям, насколько обобщать можно, жилось легче, чем остальным". "В таком лагере (где попадаются евреи, подобные Бершадеру, омерзительному еврею, описанному в “Архипелаге ГУЛАГ” — С. Д.) теряешь всю светлость и твёрдость прежних интернациональных убеждений", — писал он ещё в "Первенце". И поэтому с первых же дней пошёл Солженицын в "придурки", потом, выдав себя за физика-атомщика, попал в "шарагу", а из неё снова в лагерь в Экибастуз. "Из 8 лет заключения, — напоминает в "Открытом письме Солженицыну" (VESTNIK, № 15, July 23, 2003) Семён Бадаш, его товарищ по экибастузскому лагерю, — 7 лет Вы ни разу не брали в руки ни пилы, ни лопаты, ни молотка, ни кайла".

Упаси меня Б-г поставить это в вину любому зэку: "нам ли судить задним числом тех, кто боролся на каторге за свою жизнь, — говорит Аркадий Ваксберг ("Моя жизнь в жизни", т. 1, М., Терра Спорт, 2000), — если, конечно, борясь, он при этом не обрекал на муки никого другого". Мы все жили в "большой зоне", отгороженные от остального мира "железным занавесом". "Мы... жили в искалеченном обществе, состоящем сплошь из придурков, — пишет Семён Резник ("Вместе или врозь"). — ...Мы все придуривались — кто больше, кто меньше; одни нехотя и с отвращением, другие с энтузиазмом, но все жили во лжи". Он приводит стихи Е. Евтушенко:

Сосед учёный Галилея
Был Галилея не глупее:
Он знал, что вертится Земля,
Но у него была семья...

Однако дело в том, что, будучи сам почти весь лагерный срок в придурках, Солженицын без какого-либо намёка на самокритику пишет о них с ненавистью, особенно о придурках-евреях. "В рядах придурков Беломорканала преизбыточны были евреи, но не катали они тачек и не умирали под ними. И не в одном БелБатлаге можно было увидеть высоких лагерных начальников-евреев".

13 месяцев провёл на "общих", катая тачку, выдающийся генетик, еврей Владимир Павлович Эфроимсон. По словам Солженицына, он вызывал всеобщее презрение: "да он просто выродок еврейского народа; разве настоящий еврей будет тачку катать?" Смеялись над ним и евреи-придурки (да и досадовали, что "выделяется в укор им"). "Национальность, — поясняет Солженицын, — едва ли не главный признак, по которому зэки отбирались в спасительный корпус придурков... отменно сгущёны евреи, грузины, армяне" (выделено мной  — С. Д.).

А вот что писал Семён Бадаш в уже упомянутом "Открытом письме Солженицыну": "Ампутацию моего текста (С. Бадаш — автор книги "Колыма ты моя, Колыма", Нью-Йорк, "Эффект", 1986 — С. Д.) Вы проделали для того, чтобы подтвердить конкретным примером Вашу главную мысль: будто в ГУЛАГе евреи захватывали придурочные должности и туда же пристраивали “своих”... Более того, перечислив упоминавшиеся мною фамилии работавших в больнице зэков, Вы, ничего не зная об этих людях и их долагерных профессиях, всех их тоже записали прилипалами-евреями. Всё это ложь... все работавшие в больнице зэки имели прямое отношение к медицинской профессии, и из восьми четверо не были евреями. Вы оболгали всех этих порядочных и честных людей, притом, что сами все Ваши лагерные годы были постоянным “придурком”... Придётся мне напомнить, что из пяти тысяч зэков в Экибастузе евреев было немного, и все они вкалывали на тяжёлых общих работах: Семён Бадаш, Семён Немеровский, Владимир Шер, Александр Гуревич, Борис Корнфельд, Лев Гросман, американский еврей Бендер, Матвей Адаскин и другие... Ни одного еврея на должности бригадиров не было... Зато русских бригадиров было густо: Саша Солженицын, Саша Золотухин, Дмитрий Панин (Сологдин в романе Солженицына “В круге первом” — С. Д.), Михаил Генералов, Черногоров, Белоусов — других память не удержала" (выделено мной  — С. Д.).

Если у читателя ещё остаются какие-либо сомнения о масштабе солженицынского антисемитизма, напомню несколько приведенных им высказываний "своих" евреев: "Память о Катастрофе превратилась в религиозное служение, в государственный культ..." (Бен-Борух, журнал "22", № 58, 1988), “...Уроки второй мировой войны были усвоены ровно наоборот... на этой почве вырос и идейно укрепился еврейский национализм..." (Д. Хмельницкий, "22", № 80, 1992), “...евреи уже не могут просто идти по старому пути претензий к миру... Пора разбить зеркало и оглянуться: мы не одни в мире" (Sonja Margolina).

Сегодня, когда мировой антисемитизм вплотную приблизился к уровню 30-х годов ХХ века, Нобелевский лауреат называет эти высказывания "достойной, великодушной самокритичностью". Вспомним "Премудрого пескаря" М. Е. Салтыкова-Щедрина: на вопрос "Как живёшь?" последовал ответ: "Применительно к подлости". Солженицын называет это "жить не по лжи".

“Кое-что простится человеку, — пишет Вас. Гроссман в повести “Всё течет...” (“Посев”, 1947), — если в грязи и зловонии лагерного насилия он всё же человек”. Видимо не относится это к Солженицыну, ибо после личной встречи с Солженицыным автор пронзительных “Колымских рассказов”, проведший в лагерях ГУЛАГа 19 лет, Варлам Шаламов писал: “Деятельность Солженицына — это деятельность дельца, направленная на узко личные успехи со всеми провокационными аксессуарами подобной деятельности... Запрещаю писателю Солженицыну и всем, имеющим с ним одни мысли, знакомиться с моим архивом... Я считаю Солженицына... человеком, который не достоин прикоснуться к такому вопросу, как Колыма”(“Знамя”, № 6, 1995; выделено мной  — С. Д.).

Дочь Александра Твардовского Ольга сказала Григорию Бакланову после возвращения Солженицына (в Россию): “Я всё думаю: за кого отец взошел на костер”(Г. Бакланов, “Кумир”).

Всеобщим достоянием солженицынский антисемитизм стал после выхода двухтомника, однако для многих посвящённых он и раньше был "секретом Полишинеля". Лев Копелев не дожил до выхода книги "Двести лет вместе", но ещё в 1985 году он писал Солженицыну: "Ты стал обыкновенным черносотенцем, хотя и с необыкновенными претензиями..." [Письмо было опубликовано только в 2001 году: журнал "Синтаксис", № 37].

"Просвещённым антисемитизмом" назвал книгу известный российский журналист Танкред Голенпольский вскоре после выхода первого тома. "Вторая часть книги, — обещал Александр Бовин в интервью Анне Кронштейн 28 августа 2001 года, — утвердит нас в том, что это — всё-таки не просвещённый антисемитизм". Однако, находясь в 2003 году в Америке на презентации своей книги "ХХ век как жизнь", согласился, что и во второй части "есть душок". "Он (Солженицын) находится... на цивилизованной обочине антисемитизма “В круге первом" (Николай Руденский, "Форвертс", № 310, 2001). "Антисемитская книга. Но... сам её автор — не антисемит" (Виталий Раевский, "Газета NJ", 16 августа 2002).

"Книга Солженицына вовсе не антисемитская, как убого и примитивно вопят национально озабоченные младорасисты", — утверждает Валерий Лебедев в статье "Какой русский полюбит всех евреев" (Журнал "Чайка", Maryland, 7 February, 2003). — Она, по существу, русофобская. Нет, не в плохом смысле слова. Она — тот самый овод, с которым сравнил себя Сократ на народном суде в Афинах. Овод, который жалит мощного, благородного, но тучного и ленивого афинского коня. Чтобы он взмахнул хвостом, ударил копытом — и поскакал. А то ведь совсем зажиреет... и издохнет от ослабления сердечной мышцы и цирроза печени". Нет, это ему ещё не угрожает, хотя состояние его печени вызывает серьёзное беспокойство. Вот и Горький пишет: "Как отвратителен этот антисемитизм ленивой клячи" ("Несвоевременные мысли").

Согласимся, что опасность в другом: размахивая обоими томами "русской научной евреелогии", направился "благородный, но ленивый конь" в сторону "красно-коричневых патриотов". А те в радостном приветствии машут "Первенцем" и "Протоколами Сионских мудрецов", создать которые было "потруднее, чем проект водородной бомбы", как сорок лет назад заметил Сложеницын.

В интервью Владимиру Нузову (VESTNIK, № 5, March 3, 2004) лауреат Нобелевской премии по физике, академик Виталий Гинзбург признался: "Должен вам сказать, что ситуация с Солженицыным мне неясна. С одной стороны, цитируют такие вещи из двухтомника, которые только антисемит может написать. С другой стороны, считать его вульгарным антисемитом мне тоже очень трудно".

Это и не удивительно: Солженицын не вульгарный антисемит, он — "антисемит в законе". Разве у вульгарного антисемита можно прочесть такую фразу (из "Первенца"): "Встречая у Гоголя простодушное (выделено мной  — С. Д.) использование слова “жид”, мы не можем допустить, чтобы Гоголь употребил его в обидном смысле" , как (добавлю я – С. Д.) и призыв “Перевешать всю жидову!..  Перетопить их всех, поганцев, в Днепре”. (Тарас Бульба). Упаси Б-же, как можно! Вот ведь и Достоевский не хотел обидеть евреев, когда  в полном простодушии сам (или кто-то из его героев) заявил: "Жид погубит Россию". Вот только вылилось это "простодушие" в бандитский клич: "Бей жидов, спасай Россию" и в море пролитой еврейской крови.

Категорически отмёл Солженицын в интервью с Виктором Лошаком обвинение в антисемитизме: "Я знаю, во мне нет этого, что приписывают. Мне чудно, удивительно, что так подозревают". И, следуя стандартному оправданию всех уважающих себя антисемитов, сообщил, что "личные отношения у меня были прекрасные с очень многими (евреями). Я понимал тонкость, чуткость и отзывчивость еврейского характера..." Но вот, видимо, не до конца всё же понимал, ибо не откликнулись евреи на его призыв покаяться в несовершённых преступлениях, в выдуманном им нашем "позорном прошлом". Не проявили ожидаемой им "чуткости и отзывчивости еврейского характера". И потрясённый Солженицын был вынужден воскликнуть: "Настолько всё забыть?!"

Впрочем один откликнулся.  Элиэзер М. Рабинович в статье “Солженицын – Пусть земля ему будет пухом – без иронии” (“Заметки по еврейской истории” № 11(102), ноябрь 2008 г.) отрицает антисемитизм Солженицына, хотя и соглашается: “предубеждение было у него в крови...  Когда оно прорывалось, он не мог отказать себе в обвинении евреев во всех грехах; - когда разум брал верх – говорил противоположное...  Если Солженицын и прятал (?! – С. Д.) в себе простонародный (выделено мной – С. Д.) антисемитизм, то он им нанес куда меньше вреда, чем он принес пользы ... своей борьбой за общую свободу.”

"Мне... абсолютно всё равно, антисемит ли он, — пишет Аркадий Ваксберг ("Из ада в рай и обратно"). — Любить или не любить человека (а тем более - целый народ!) — личное дело каждого... Важно лишь не делать из своих чувств политику".

И мне всё равно, но только в том случае, если это — тихий антисемитизм, антисемитизм на уровне частных разговоров и частной переписки. Но мне абсолютно не всё равно, если это — громкий антисемитизм в художественной литературе и публицистике, на сцене или в кино, в средствах массовой информации как бы его ни называли: простодушным или простонародным, ибо из него рано или поздно последует клич "Бей жидов, спасай Россию".  Впрочем и частная переписка зачастую становится достоянием гласности и широко используется антисемитами, например, юдофобское письмо А. И. Куприна Ф. Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г.

“Солженицын не любит евреев, — пишет Григорий Бакланов (“Кумир”). — Это его право, за это нельзя осуждать. Даже если ненавидит, даже если это ненависть зоологического свойства. Ну и носи ее, как камень в душе. Но слово и сказанное, и написанное есть дело. В начале всех кровавых дел было Слово”.

Процитирую ещё раз Максима Горького: "Но, может быть, тем, кого хотят натравить, как собак, на еврейство, может быть, им пора уже возмутиться этой новой попыткой организации погромов?" ("Несвоевременные мысли").

Увы, этого не случилось. Уже маргинальной стала коммунистическая партия, уже 2 миллиона евреев покинули Россию, но евреи по-прежнему виновны во всех бедах русского народа. Борис Миронов (“О еврейском фашизме”, М., 2001) так прямо и утверждает, что “не от того России плохо, что из нее уехали жиды. России плохо оттого, что не все жиды из нее уехали”

Количество обращений к статье - 3692
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Гость | 13.02.2016 04:29
Статья очень разумная. Но я обращаю внимание на один лишь абзац об антисемитизме Валерия Лебедева:
""Книга Солженицына вовсе не антисемитская, как убого и примитивно вопят национально озабоченные младорасисты", — утверждает Валерий Лебедев в статье "Какой русский полюбит всех евреев" (Журнал "Чайка", Maryland, 7 February, 2003). — Она, по существу, русофобская. Нет, не в плохом смысле слова. Она — тот самый овод, с которым сравнил себя Сократ на народном суде в Афинах. Овод, который жалит мощного, благородного, но тучного и ленивого афинского коня. Чтобы он взмахнул хвостом, ударил копытом — и поскакал. А то ведь совсем зажиреет... и издохнет от ослабления сердечной мышцы и цирроза печени". Нет, это ему ещё не угрожает, хотя состояние его печени вызывает серьёзное беспокойство. Вот и Горький пишет: "Как отвратителен этот антисемитизм ленивой клячи" ("Несвоевременные мысли").".
Как видите антисемит антисемиту глаза не выклюет.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com