Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Прямая речь
Страна Распадская-2
Валентин Гринер, Окленд

2.


Об аварии мне сообщила жена начальника комбината «Воркутауголь» Владимира Прискоки. Я дружил с этой неординарной семьёй, хотя Владимир Терентьевич был старше меня на десять лет и принадлежал к совершенно иной, предельно чуждой мне, можно сказать, ненавистной касте офицеров НКВД, куда он попал случайно, по ускоренному выпуску горного института в самом начале войны. Осенью 1941-го двадцать скороспелых инженеров прибыли в Воркуту, получили воинские звания по линии органов безопасности и заняли руководящие посты - как правило, сразу начальников шахт, при очень опытных главных инженерах – заключённых.

Двадцатилетнего Владимира Прискоку назначили заместителем начальника политотдела «Воркутлага» по комсомолу. Когда он называл свою должность, это вызывало невольную улыбку собеседника и его самого, поскольку з/к – заполярными комсомольцами – в шутку называли зеков.

Но армия верных помощников партии была у Прискоки (на снимке) очень большая: помимо немногочисленных вольнонаёмных горных специалистов, была вся молодёжная ВОХРА, составляющая многие тысячи военнослужащих НКВД.


Я слышал много добрых слов о Прискоке, в основном, от бывших политкаторжан. Но самые памятные впечатления произвели на меня рассказы Алексея Каплера, знаменитого сценариста, автора ленинской эпопеи, лауреата сталинских премий, попавшего на Воркуту за любовную связь с несовершеннолетней дочерью вождя. Владимир Прискока, рискуя репутацией офицера и личной свободой, помогал несостоявшемуся зятю Сталина выжить в условиях, крайне неподходящих для человеческого существования. Он устроил Алексея Яковлевича заведующим литературной частью местного драмтеатра, в котором играли актёры-заключённые всесоюзной и даже мировой известности. (Отсылаю читателей к воспоминаниям Светланы Аллилуевой «Двадцать писем другу»).

А сам приникаю к телефонной трубке и слушаю Майю Михайловну Прискоку, которая, обливаясь слезами, говорит:
- Володя этого не выдержит. 56 человек…Ты же знаешь его отношение к судьбе каждого человека…

Да, друг мой не выдержит. Его снимут с высокой должности и отправят на комбинат «Ростовуголь» заместителем начальника по производству. Этому будет предшествовать ещё одно очень печальное событие - беда никогда не приходит одна: через две недели в наклонном стволе шахте № 5 рванёт плывун и полностью накроет ремонтную бригаду крепильщиков, погибнут ещё 17 человек. Прискока уедет в город Шахты. Мы будем встречаться. Но всё это - потом. А пока что надо отдать прощальный долг горнякам «Капитальной»…

* * *

Страшным летом 41-го мне - одиннадцатилетнему подростку - случилось видеть немало человеческих трагедий и смертей, когда немецкие бомбардировщики и штурмовики с утра до ночи утюжили измордованные до предела колонны отступающих частей Красной армии, ещё вчера бывшей (в песнях) «непобедимой и легендарной». Мои глаза вобрали в себя множество изуродованных тел из разбомблённых эшелонов с войсками и беженцами, а также бескровных смертей - от голода, холода и повальных тифозных эпидемий. Но шахтёрские гробы, выставленные в городском спортзале, окутали моё сознание ни на что не похожим дурманом ирреальности происходящего.


Думается, причиной того жуткого состояния полусмерти были не нахлынувшие воспоминания о разрывах бомб и снарядов, не крики и стоны окровавленных людей, взывающих о помощи, а кладбищенская тишина замкнутого пространства, из которого, казалось, невозможно убежать и негде спрятаться. Это был необъяснимый ужас траурно прибранного зала с овальным перекрытием, похожим на крышку безмерного гроба, совсем недавно возведённого моим другом – строительным инженером Рэмом Валерштейном (на снимке). Я слышал вокруг себя тихие всхлипывания огромного числа людей, как прерывистую панихиду мужчин и женщин, пришедших проститься с безвременно убитыми подземной стихией. А мозг пронизывался невероятно глупым вопросом: «Для чего Рэм возвёл это здание?.. Для чего?.. Для чего?.. Для чего?..». Будто спортивный зал, а не подземная стихия был повинен в печальной демонстрации этих совершенно одинаковых чёрных гробов…

И теперь, получая от старого друга электронные письма из Америки, я всякий раз вздрагиваю, как от неожиданного удара, и вспоминаю минуты горестного прощания с шахтёрами «Капитальной», среди которых не значилось ни одного знакомого. Но ощущение было, как при уходе близких людей, которых тоже пришлось терять во множестве. Мне кажется, что именно тогда засели во мне и живут неотступно уже 46 лет только-только опубликованные строки великого Твардовского:

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В том, что они - кто старше, кто моложе -
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь,-
Речь не о том, но все же, все же, все же...

Спору нет, шахта – это война. Но на каждой ли войне равнозначны потери разных стран в относительно схожих горно-геологических условиях, технической оснащённости горняков, объёмах добычи угля и прочих тактико-технических данных?

* * *

Прежде советские, а теперь российские вожди и военные историки любят приводить численность невозвратных потерь минувшей войны. Для них предметом скорбной гордости является неоспоримый факт того, что Советская армия понесла потери в людской силе, превышающие немецкие в четыре с лишним раза – 27 миллионов советских против 6 миллонов германских. А союзники в наступательных операциях долгожданного Второго фронта совокупно потеряли 600 тысяч человек. Цифры, конечно, ужасные. Притом, оказывается, ещё не до конца посчитаны и преданы земле истлевшие на полях тела воинов спустя 65 лет после Победы…

И тут же два государственных мужа – генерал армии спасения Сергей Шойгу и прокурорский генерал - Юрий Чайка выступают с неожиданной инициативой. Они просят Думу законодательно запретить гражданам всякие публичные сомнения относительно приоритетной победы советского оружия в Великой Отечественной войне. А президент Медведев – верховный главнокомандующий, никогда не служивший в армии и ничего не знающий о реалиях той войны, подписывает закон об уголовной ответственности граждан за отрицание приоритета победы русского оружия. Инициатива двух генералов, коих «мужик накормил», возникла после демонстрации телефильма о бездарной Ржевской операции маршала Жукова, где были понесены огромные, ни чем не оправданные потери.

Общеизвестно, что в королевстве кривых зеркал ни одна инициатива «нижестоящих» не выдвигается без предварительного согласования с «вышесидящими» в золочёных креслах, или же по прямому их указанию. Поэтому временный хранитель престола издаёт указ «…вплоть до уголовной ответственности…» Все законы, указы и постановления нынешней полудетской власти, вызывающей ироническую улыбку при явлении зрителю в телевизионном ящике, устремлена к единственной цели: любыми путями удержать власть, которая случайно упала к ним с неба, как манна небесная на головы беглецов из египетского рабства…

Истинные фронтовики и военные историки, не желающие лгать, прекрасно знают, что операции, подобные Ржевской, выполнялись сплошь и рядом по параноидной прихоти Сталина, который имел к военному делу такое же отношение, как нынешний тамошний президент – к умению управлять войсками.

Надо быть нормальными людьми и стыдиться бездарных потерь. Надо помнить, что за каждой жизнью, молодой или старой, стоят другие жизни, родных и близких, для которых безвременно ушедший был огромным невозвратным миром, навсегда погасшей свечой надежды и любви. Следует всячески избегать подобных актов, возводимых в ранг закона и ужесточающих конституционные права граждан собственной страны. Стыдно, что преступное головотяпство одобряют – президент-юрист с кандидатской степенью, и юрист премьер-министр, тоже кандидат каких-то непонятных наук, построенных на базе американских статей и рефератов…

А служивые офицеры, имеющие элементарное представление о стратегии и тактике любой армии и войны, знают, что по теории и практике боевых действий наступающие всегда несут большие потери, чем отступающие и обороняющиеся. Это в нормальных армиях мира, а в советской и российской – всё наоборот: бездарные руководители приносят исключительно бездарные потери. Иногда по ошибке, чаще - по незнанию или откровенному неумению. Но ведь от этого не легче – ни ушедшим из жизни, ни остающимся жить…

Поскольку речь зашла о численности невозвратных потерь, приведу некоторые данные о гибели шахтёров в бывшем Советском Союзе и Америке – всегда ненавистной рядовому советскому человеку и всегда недосягаемой лидерам страны в плане пресловутого лозунга ДИП - догнать и перегнать. Конечно же, Её – капиталистическую, зажравшуюся, бездушную к рядовому труженику. Америку, живущую по принципу - человек человеку волк, но не друг, товарищ и брат, как в стране победившего социализма.

Впервые я столкнулся с этим понятием в 1944 году. По достижении четырнадцати лет меня приняли на механический завод учеником токаря. В тот же день я получил вожделенную рабочую карточку на 800 граммов хлеба. Эта была липкая серая масса, полная овсяных остюков и плохо промолотых кукурузных зёрен, которая слабо вязалась с элементарным понятием «хлеб». Но кое-как сформованной массы отвешивалось 800 граммов, а не 250, по иждивенческой карточке.

Думая о тех невесёлых временах на склоне жизни, я вспоминаю разговор двух героев Солженицына из романа «В круге первом». В «шарашке», куда были собраны выдающиеся головы со всех островов ГУЛАГа, шла беседа главного героя с историком Рубиным, прообразом которого будущему писателю и активному могильщику советской власти Солженицыну, послужил бывший писатель и сокамерник Лев Копелев. Два интеллигента в чёрных пронумерованных робах работали над изобретением, способным повлиять на исход войны и дальнейшую судьбу послевоенного государства. Хронически полуголодные, зеки вели интеллектуальный разговор о бутербродах с колбасой. И вот историк Рубин, вероятно, пытается оправдать своё непреходящее чувство голода, философски замечает, что ни одно великое открытие не было сделано на сытый желудок…

Могу подтвердить великую сермяжную правду этого утверждения. Через много лет после событий, описанных Солженицыным, мне довелось говорить об этом с писателем и правозащитником Копелевым.

- Конечно, - подтвердил Лев Залманович, ухмыляясь в длиннющую белую бороду. - Но только на определённом этапе одной человеческой судьбы и одного государства. Нельзя бесконечно пребывать в погоне за призраком. Всё в мире относительно. В том числе и вожделенный бутерброд с колбасой в положении заключённого с большим сроком.

Удивительный этот человек прожил долгую жизнь и умер эмигрантом в Германии. А я часто задумываюсь над парадигмой бутерброда с колбасой…

* * *

В токарном цехе, где начиналась моя производственная судьба, были установлены несколько «ДИП-500» московского завода «Красный пролетарий». «ДИПы» имели автономные электроприводы. Остальной станочный парк токарного цеха крутился от потолочной трансмиссии на ременных приводах, свисавших с потолочных шкивов, как новогодние гирлянды. Ремни часто ослабевали, как и люди, от круглосуточной военной перегрузки, буксовали, «восьмерили» - хлопали на больших оборотах, подобно крыльям огромной птицы, создавая в цехе грозный шум. Включение станка требовало значительного поворотного усилия рукоятки привода. А руки у мальчишек были тонкие и слабые, без надлежащей «накачки», какая могла появиться при убойном питании, о каком только мечталось в годы войны и ещё почти три года после неё – до отмены карточек на хлеб и продукты. Все мы, юная токарня, завидовали старым мастерам «диповцам», которые запускали свои агрегаты лёгким нажатием зелёной кнопки, а выключали – нажатием красной.

А ведь эти отечественные и последующие серии «ДИПов» были, по существу, октябрятами советского станкостроения в сравнении с западными образцами, разительно уступая иностранцам по точности и чистоте обработки деталей. Мы догадывались об этом, глядя на американские «студебеккеры» рядом с нашими «ЗИС-5». Но информация о зарубежной технике каким-то непонятным образом проникала и становилась антисоветскими анекдотами. Лозунг «ДИП» (аббревиатура от «Догнать И Перегнать») относился не только к станкам, но ко многим промышленным производствам и явлениям, в которых СССР сильно отставал. «Догнать можно, а вот перегонять не надо, чтобы подлые капиталисты не увидели наш голый зад», - шутили рассказчики политических анекдотов. И некоторые из них получали нешуточные лагерные сроки по 58-й статье за «антисоветскую агитацию и пропаганду».

(Материал уже находился в редакции «МЗ», когда на сайте «Эха Москвы» 26-го июля появилась статья Юрия Крупнова «Убить человека, убить завод, сказочно разбогатеть». Автор – председатель движения развития – пишет о рейдерском захвате флагмана российского станкостроения, московского завода «Красный пролетарий» - производителе серии «ДИПов», упомянутых мною выше. Любому непредвзятому суду достаточно одного потрясающего факта, чтобы приговорить к пожизненному заключению весь «паханат» во главе с президентом - непримиримым борцом с коррупцией и клептократией – В.Г.).

Мне представляется, что именно чувство зависти, сидящее глубокой занозой к умелому западу и неспособность убогих советских (а теперь уже и российских) вождей догнать и перегнать Америку без демонстрации голого зада лежит в основе беспредметной ненависти к «пиндосам». Это пошлое чувство ревности к чужой благоустроенности живёт в «рядовом советском человеке» очень давно, приобрело статус генетического кода и переходит из поколения в поколение. Достаточно почитать в Интернете комментарии молодых людей, рядящихся в тоги российских патриотов, чтобы убедится в лютой и беспричинной ненависти ко всему западному. И чувствуется по почерку, по убогости мысли, что автор малограмотен и не знаком с образом жизни, скажем, фермера, живущего в собственном доме и производящего «ножки Буша», критикуемые с лёгкой руки представителей власти. Западный сельскохозяйственник работает от темна до темна. Каждый член его, как правило, большой семьи имеет свою спальню, часто с примыкающей душевой и туалетом, автономной котельной, водопроводом и канализацией; двор прекрасно благоустроен бетонным покрытием, вымыт с порошком и связан дорогой твёрдого покрытия или, на худой конец, насыпным гравием с центральной трассой. Подобный стиль западных цивилизаций распространён на все сферы жизни.

А ты, критик западной культуры, живёшь в серой развалюхе, вместе с коровой, раз в неделю моешься в бане, хотя нормальные люди делают это каждый день, и бегаешь за сто метров в «скворешник» морозить задницу. Заимев худенький компьютер, поносишь последними словами ненавистных «пиндосов», которые, представь, тоже любят выпить и погулять, «как нормальные люди», но по нерушимому принципу: делу - время, потехе - час…

* * *

Привожу, наконец, данные шахтёрского травматизма с летальным исходом в угольной промышленности Америки за последние 80 лет: с 1930-го по 1960-й погибли - 2063 горняка; с 1960-го по 2005-й – 22 человека. Данных за последнюю пятилетку найти не удалось. Думаю, что они не менее оптимистичны. А ты говоришь – «пиндосы»! И не находишь возможности прибить доску, сорванную у забора ветром. Что, нет гвоздя, молотка или желания жить по-человечески, а не существовать по-свински?!

Советская статистика гибели и серьёзного травматизма горняков с переходом на инвалидность была строго засекречена, но мне известно, что ежегодно (подчёркиваю – ЕЖЕГОДНО!) гибли от 1500 до 2000 человек. Это уже не батальон, а целый полк отборных здоровяков уходил из жизни в мирное время. Так кто же рабочему человеку волк, а кто друг, товарищ и брат? А всё дело, оказывается, в соблюдении правил техники безопасности самими горнорабочими и чувством коллективной ответственности друг перед другом. Очень давно, лет 30 назад, в каком-то западном журнале я встретил карикатуру на тему горняцкой техники безопасности.

Вот эта картинка: перед медпунктом стоит шахтёр в каске, на костылях, с разбитым носом и «фонарём» под глазом. Вопрос: «Ты что, парень, был под завалом?». Ответ: «Нет. Меня бригада завалила и отметелила…За курение в шахте…». А кемеровский губернатор Аман Тулеев рассказывает читателям, что шахтёры Кузбасса не только курят под землёй, но и принимают наркотики…

* * *

А я возвращаю читателя в 1964 год, в февральскую Воркуту, куда уже прилетела государственная комиссия с полномочиями ЦК КПСС. При этом городские власти, боясь шахтёрских волнений, привели в боевую готовность части военного гарнизона, дислоцированные в городе и окрестностях…

Правительственная комиссия пыталась всячески сгладить остроту ситуации "раздачей слонов". Семьям погибших выдавались ордера на новые квартиры в любом городе страны и просимого метража; чеки на крупные денежные пособия; талоны на внеочередное приобретение автомобилей, мебельных гарнитуров и других дефицитных товаров. Назначались пенсии в размерах, не предусмотренных никакими законами. Детям гарантировалось внеконкурсное поступление в самые престижные вузы страны, назначалось ежемесячное пособие до совершеннолетия и на время учёбы в вузе.

Кроме увольнения начальника комбината «Воркутауголь» Владимира Прискоки, лишился должности его главный инженер Михаил Богданов. На их место из соседней Инты прибыли Борис Игнатьев с главным инженером Сергеем Столерманом. Директор «Капитальной» Павел Банин был переведен в диспетчерскую службу управления, хотя жена его – знаменитая в своё время горнячка Ксения Пластинина - работала начальником отдела кадров комбината и вполне могла найти мужу «тихую заводь». Но седоголовый Павел Иванович до конца жизни на Севере, ещё не менее 15 лет после почётного и денежного директорского кресла старейшей шахты бассейна, ходил на диспетчерские дежурства в любое время суток, когда выпадала смена…

Следствие по уголовному делу главного инженера «Капитальной» и его «подельников» длилось четыре года, то затухая, то воспламеняясь с новой силой. Легко представить состояние человека, пребывающего столько времени под дамокловым мечом следствия, не зная за собой никакого преступления, кроме нравственных терзаний перед жёнами, детьми, родителями погибших…

В советские времена страна занимала одно из ведущих мест в мире по объёму добычи (примерно 700 миллионов тонн в год) и переработки коксующихся углей для нужд металлургии, сжиганию энергетических марок– в топках тепловых станций для выработки электроэнергии, промышленного и бытового теплоснабжения.

Горняки рано уходят на пенсию, поэтому ротации подземных специалистов и своевременной подготовке кадров уделялось приоритетное внимание. В каждом угольном бассейне функционировал горный институт (или филиалы ведущих профильных вузов страны, а также – отделения университетских факультетов, как правило, с вечерними и заочными отделениями, куда принимались люди всех возрастов). А система горных техникумов, где готовили специалистов-угольщиков среднего звена, была самой разветвлённой в мире…

Во всех бассейнах работали профильные НИИ. Они занимались изучением и выработкой рекомендаций для специфических местных условий и, в зависимости от уровня компетентности и наличия специалистов, - общеотраслевыми проблемами. Институты подчинялись отраслевому министерству и консультировались Центральным НИИ им. Скочинского в подмосковных Люберцах, где были собраны лучшие специалисты отрасли – академики, доктора и кандидаты – по всем разделам горной науки. Я знал многих выдающихся учёных-угольщиков, о которых можно было смело воскликнуть: «Иванов – это голова!». Светлые головы занимались не только фундаментальной и прикладной наукой, но и готовили достойную смену талантливых молодых учёных.


  Воркута, февраль 2004. Справа – дома, в которых никто сегодня не живет
Фото: http://strannik-gallery.narod.ru/vorkuta/vorkuta.html

Отраслевым и центральным НИИ угольной отрасли принадлежит немалая заслуга в разработке, испытаниях и внедрении комплексной механизации подготовительных и очистных работах почти на всех предприятиях отрасли, хотя задача эта представляла огромную сложность. Легко создать или купить за границей комплекс типового оборудования для механического завода и любого другого производства на дневной поверхности с идентичными исходными условиями. Отклонения могут быть только в закладке строительных конструкций, что легко преодолевается простыми инженерными расчётами. На угольных предприятиях не только в разных бассейнах, но и в условиях одной шахты условия залегания продуктивных пластов, подлежащих разработке, практически никогда не бывают идентичными и даже похожими. А это требует применения комплексов не только разных типоразмеров гидравлической крепи, типа комбайнов и множества других деталей, но и разных модификаций.

Работая многие годы в Печорском бассейне, я занимался вопросами реконструкции предприятий, построенных великомучениками ГУЛАГа в годы войны по временным схемам, проблемами нового шахтного строительства и внедрения всех видов комплексной механизации, что радикально меняло условия и культуру тяжёлого горняцкого труда.

Многократно бывая в добычных и проходческих забоях, я изучил почти все виды механизации, приблизившей условия подземного рабочего к труду заводского станочника. Опубликовал множество проблемных статей и очерков о людях, преображающих шахтёрское дело. Издал не менее десятка документально-художественных книг и повесть «Чёрная суббота», написанную буквально кровью, и проходившую с кровью многочисленные цензурные рогатки сослуживцев В.В.Путина в журнальном варианте и при отдельном издании. (В.Гринер, «Чёрная суббота», журнал «Север», №10, 1976, Петрозаводск).

С тех пор минуло около сорока лет, насыщенных множеством событий. Но я до сих пор поддерживаю отношения с некоторыми героями своих сочинений, интенсивно покидающими эту прекрасную землю. Некоторые уходят в глубочайшем душевном смятении, физическом расстройстве, материальном убожестве и полной нищете. Самые состоятельные когда-то горняки Заполярья стали самыми бедными и заброшенными. Расцветший на вечной мерзлоте Печорский угольный бассейн с богатейшей инфраструктурой и высокой культурой производства интенсивно умирает, как и остальная Россия, кроме жирующей Москвы.

Из 250 тысяч населения Воркуты сегодня осталось 100. С перспективой сокращения – до 50. Из 20 шахт работают только 4 (!), добывающих коксовый уголь для Череповецкого металлургического комбината и являющиеся его собственностью. Остальные предприятия затоплены, стволы забетонированы, жилые многоэтажные посёлки отключены от всех коммуникаций и заброшены. Пугающая космическая тишина, заметённая толщами полярного снега…

Когда я наблюдаю и анализирую действия руководящего синедриона России, создаётся впечатление, что все эти чиновники с громкими ревунами и синими фонарями на крышах правительственных лимузинов - никакие не лидеры страны, не государственные люди, служащие своему народу и строящие общество равного благоденствия. Мне кажется, их надо срочно вывезти за рубеж и обменять, как провалившихся шпионов, на недостающие в знаменитой коллекции Вексельберга яйца Фаберже. «Всмятку или «в мешочек»… Под песню «С чего начинается Родина»…

* * *

Серьёзные политологи, демографы, писатели, все честные люди моей многострадальной родины бьют тревогу. Они понимают, что если путинско-медведевский паханат пробудет у власти ещё пятилетку (а они явно намерены пробыть и не скрывают этого), то трагедия вымирающей России сделается необратимой. В этом печальном случае фальшивый кремлёвский кукольник будет достраивать нанотехнологическое Сколково за счёт средств от деятельности вахтенных бригад по добыче нефти и газа. Осколковые новации нужны будут исключительно Ему и Рыжику, если к тому времени они не унесут ноги в район Лазурного берега, Багам или не окажутся клиентами широких скамеек Страсбурга и Гааги в качестве фигурантов по многочисленным уголовным делам богочеловека и лучшего друга лабрадора Кони…Но собачку всё-таки жалко…
Количество обращений к статье - 1852
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com